Пока нельзя

На следующий день Катастрофа прислал фото старого мяча, валяющегося на берегу, и подписал: «Это ты после разговора с Мори.» Я отправила веселый каомоджи, изображающий смех, а сама улыбалась, смотря на картинку и сохраняя ее себе в галерею. Чуть позже он написал: «Ты умеешь находить тайные проходы? Или только терять людей?» Я ответила: «В основном второе.» «Тогда ты как раз та, кто мне нужен.» — пришло в ответ. «Встретимся в 18:40. Спортплощадка у старой школы. Не бойся, всё законно… почти.» Когда я пришла, Цукишима уже ждал. С рюкзаком и бутылкой лимонада. Он не улыбался, но что-то в нём было спокойное, ровное. Не ждал, что я сбегу. — Здесь раньше проводили турниры, — сказал он. — Сейчас — никто. Иногда только дети крутятся. Или те, кто хочет, чтобы их никто не видел. Мы прошли вдоль ржавой сетки. Под одной из трибун была старая бетонная стенка, на которой виднелись чьи-то кривые, но чёткие надписи. Некоторые — маркером, некоторые — выцарапаны. Катастрофа провёл пальцем по одной: «Если никто не вспомнит меня — значит, меня не было вовсе.» — Это кто-то написал на прошлой неделе, — тихо сказал он. — Мой знакомый работает в приёмном отделении. Говорит, недавно привезли мальчика. Проглотил таблетки, но выжил. Похоже, это он. — Ты его знаешь? — Нет. Но это неважно. Мы сидели на корточках у стены. Цукишима и достал маркер и, не спрашивая, рядом приписал: «Тебя видели. Я — тоже. Значит, ты ещё жив.» Он не комментировал. Не объяснял. Только протянул мне маркер. Я не взяла. — Ты странный, — сказала я. — Но не пугающий. — Немного. Он улыбнулся краем губ. — Хорошее начало. Мы ещё немного посидели молча. Лимонад был тёплым и сладким. Потом он встал и сказал: — Всё, тебе нельзя долго быть в моей ауре. Мори начнёт кропить тебя святой водой. — Она и так почти это делает, — фыркнула я. — Тогда я напишу тебе, когда у меня снова будут сомнительные идеи. — Не забудь. Катастрофа кивнул. И только перед тем, как разойтись, он сказал: — А вообще… я всё ещё не показал тебе одно место. — Ты про маяк? — Может быть. — Тогда… может быть, в другой раз. — Договорились. Тогда напиши сама. Когда будет «можно». «Можно» пока не настало. Но Цукишима водил меня и в другие места. Заброшенная детская площадка, дикий пляж (с которого мы вернулись поздно ночью, все в царапинах и колючках, а больнее были только ругани старухи Мори), длинная-длинная аллея с тупиком в конце (огромное разочарование, ведь он сказал, что там будет кое-что, что удивит меня), заросший недостроенный торговый центр. Казалось бы, такие разные места, но все их объединяло что-то, что я не могла понять. Может это и был сам Катастрофа.