Саэки?!

家の中の夏 4-13 CHAPTER 12, FINAL | Саэки?! Середина августа. Дожди. Резкие, короткие, почти крикливые. А Катастрофы нет. Он не писал уже три дня. Три дня — это немного. Если не считать, что до этого он писал каждый день. Я проверяла телефон чаще, чем дышала. Писала. Звонила. Удаляла. Звонила снова. Мори, заметив меня во дворе ночью с телефоном, сказала: — Девочка моя, если он тебя бросил — лучше сейчас. Чем позже. Бред. Цукишима не бросил. Он просто пропал. А потом… Пришло сообщение. «Прости. Я сейчас в Ниими, в больнице. Всё нормально. Просто обследование. Врач говорит, что я слишком долго всё игнорировал.» Я застыла, когда прочитала. Сердце сжалось. — Что значит «всё нормально»? Я тут же набрала: «Что случилось?» Он ответил почти сразу: «Голова. Давление, шум, судороги. Это уже было. Просто раньше не доходило до обморока. А теперь — дошло. Но, правда, врач попался хороший. Саэки Рэйдзи. Прям как в дораме — строгий, но нормальный.» У меня вылетел воздух из груди. Саэки. Рэйдзи. Фамилия, как выстрел. Имя, как прошлое. Брат Маюми. Старший. Тот самый. Я буквально дрожала, набирая ответ. Потом стёрла. Позвонила. Гудки. Гудки. — Ответь… пожалуйста… — прошептала я. — Пусть просто дадут трубку… Ощущение, будто земля немного сдвинулась. Всё привычное — развернулось лицом. Всё, что было потеряно, — откликнулось. Если он там… Если Рэйдзи там… То, он наверняка знает больше всех. И я снова позвонила. Слава Богу. Катастрофа взял трубку: — Слушай, Канаэ, я конечно понимаю, что ты очень переживаешь, но не настолько же, чтобы звонить мне, когда я отошел в туал— Его голос прервал мой, более торопливый, дрожащий: — Срочно дай трубку врачу!!! Я слышала, как телефон Цукишимы упал об что-то твердое, наверное, на пол, скорее всего из-за резкости моего голоса, но он тут же его поднял. В трубке я почти сразу услышала более низкий, глубокий голос. Видимо врач был в одной палате. Я прочистила горло: — Здравствуйте! То есть… Привет, Рэйдзи-сан, я… Это я, Канаэ! В ответ молчание. Наверняка Катастрофа тоже слушал разговор. Я продолжила: — Мне… Мне очень жаль. За всё жаль. Я всё переосознала! И пусть Маюми больше нет с— — Она жива. — Коротко издалось по ту стороны трубки. У меня внутри все свернулось комом, будто вот-вот выплеснет наружу. Маюми. Жива. Рэйдзи продолжил после молчания: — Она прошла сложное лечение, очень. Но болезни больше нет. Маюми выписывается через две недели, и она… Канаэ, она тоже сожалеет и скучает. Я сидела на полу, прислонившись к стене. Телефон в руке, а сердце будто где-то отдельно. Слишком громкое, слишком живое. — Она тоже… — прошептала я. — Сожалеет? — Да. — Голос Рэйдзи был спокойным, врачебно-собранным, но в нём пряталось что-то ещё. — Не всё, что произошло между вами, она может назвать простительным. Но она сказала: если Канаэ позвонит, я подниму трубку. — Вы дадите мне её номер? Снова пауза. А потом — тихо: — Я уже отправил тебе его. И, Канаэ… спасибо, что не отвернулась от Акимицу. Он — не самый простой пациент. И не самый лёгкий человек. Я усмехнулась сквозь слёзы: — Мне уже давно не нравятся «лёгкие». — Понятно, почему Маюми к тебе тянулась. Гудок. Он сбросил первым. Я уставилась на экран. И действительно — новое сообщение. Номер. Я написала. Пальцы дрожали. «Маюми. Это Канаэ. Прости, что только сейчас. Мне есть что сказать. Если ты согласна услышать.» Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. И вот… три точки. Она печатает. И я затаила дыхание, будто всё лето, весь свет, весь дом 4-13 — зависли между словами. «Я согласна. Приходи.»