Предыстория | Лето с газировкой и сердцем в пятках

— Я тебя убью, — сказала Маюми, запыхавшись. — Честно, Канаэ. Я же просила не пугать меня так! — А я просто искала выход! — огрызнулась я, перебегая через улицу и хватая её за рукав. — Ты сама сказала: «Пошли другим путём». Я пошла. — «Другим» — не значит через чужой двор с бешеной собакой! Мы обе остановились у автоматов с напитками. Лето. Настоящее, липкое, со вкусом газировки и звуками цикад. Одежда прилипала к коже, пульс — к горлу. Я засмеялась из облегчения, из-за того, что снова избежала чего-то, и потому что рядом стояла она. Маюми. Бешеная, шумная, абсолютно непредсказуемая. И лучшая. — Ты ненормальная, — выдохнула она, но уже с полуулыбкой. — И всё равно я тебя люблю. — Я нормальная! Просто странная. Есть разница. — Не-а. Маюми кинула мне в руки холодную банку. Вишнёвая кола. Моя любимая, и её тоже. — На. Мир. — Мы же не ссорились. — Опереждаю. С тобой это бывает внезапно. Я села на бордюр, и она рядом. Мы молчали с минуту, наблюдая за дорогой. Где-то вдалеке слышалась музыка из открытого окна, а мимо пробежали дети с фейерверками в руках. — Слушай, — сказала я. — А если бы ты тогда не протянула мне руку в том клубе? На первой неделе школы? — Тогда ты бы до сих пор сидела в углу с книгой по биологии и считала всех идиотами. — Я и сейчас так считаю. — Ага, только теперь ты ещё и говоришь это вслух. Прогресс. Мы рассмеялась и чокнулись банками. Иногда дружба — это когда просто кто-то, кто сидит с тобой на жарком асфальте, говорит глупости, ругается, делится газировкой и помнит, какую музыку ты включаешь, когда тебе плохо. Кто не всегда понимает, но всегда остаётся рядом. Это была она — Маюми Саэки. Шумная. Упрямая. Моя. Я всегда думала, что у нас всё получится. Что дружба — это навсегда, если она настоящая. Тогда было лето, и мы верили, что всё впереди. Однажды мы решили сбежать из школы. Не навсегда, конечно. Просто пропустить последний урок и поехать на автобусе до самой конечной — к заброшенной станции за городом. Там, где рельсы уже заросли травой и были ржавые заборы. — Почему мы бежим? — спросила я, когда мы уже шли по тропинке вдоль старой насыпи. — Потому что у нас жизнь одна, — ответила Маюми. — И я не собираюсь тратить её на контрольную по биологии. — У нас же хороший учитель по биологии! — Не важно! Мы шли босиком по траве, держась за руки, потому что однажды договорились, что если бежим, то всегда вместе. На станции пахло железом и солнцем. Маюми нашла старую скамейку, обтёрла её рукавом и уселась. Я присела рядом, вытянув ноги. — У нас будут такие каникулы, — мечтательно сказала подруга, — что потом всё остальное покажется скучным. — Только ты же не любишь каникулы, — напомнила я. — Ты всегда говоришь, что дома скучно, и читать неохота. — Вот именно. Поэтому я всё уже продумала. — Она достала из рюкзака сложенный памятый лист. — Список дел на лето. Пункт первый: сбежать. Выполнено. Пункт второй: построить убежище из подручных средств. Пункт третий: поцеловать кого-нибудь… Я хохотнула: — Подожди, поцеловать? Это тут при чём? — Ну а вдруг. Лето же. В фильмах всё летом случается. Или ты уже кого-то поцеловала? — Нет! — Я вспыхнула. — И вообще, это не обязательно… — Обязательно! — Маюми рассмеялась. — Даже если не по-настоящему. Хотя бы в правду или действие! — С ума сойти, — я покачала головой. — Ты не устала быть ураганом? Маюми задумалась, подперев подбородок: — Нет. Я просто не хочу, чтобы всё прошло и мы не запомнили, как дышали этим летом. Тогда я посмотрела на неё всерьёз, впервые за тот день. И поняла, что у Маюми в глазах был страх. Тонкий, почти неуловимый. Как будто она торопилась, но не потому что спешила жить, а потому что боялась, что потом не успеет. — Тогда давай пообещаем, — сказала я. — Что это лето будет нашим. Мы сцепили мизинцы. Вдалеке раздался поезд. Медленный, будто из прошлого. Он проехал, подняв ветер и запах нагретой земли. Мы не всегда были одинаковыми. Иногда спорили. Иногда обижались. Но тогда, в тот июнь, у нас был список. И обещание дышать летом вместе.