Глава третья. Новые способности

Дима с трудом приподнял затёкшие до красна веки. Где он? Как он здесь оказался? Голову пронзала невыносимая боль. Всё перед глазами плыло, будто он несколько дней без остановки катался на каруселях со скоростью света. Парень наощупь стал изучать тёмное помещение. Ему казалось, будто кто-то выколол ему глаза. Что бы он ни тронул — всё покрывали плесень и гнилой мох. Один раз он даже почувствовал болезненный укус — возможно, паука. Со всех сторон тянуло удушающим запахом древности, вызывая приступы тошноты и усиливая головную боль. Интересно, сколько времени он провёл здесь? И знают ли об этом другие? Парень пытался упорядочить в голове обрывки мыслей о том вечере, но всё было тщетно. Хотя... нет. Он кое-что вспомнил. Кто-то ночью укусил его за шею, и затем… всё стало белым. Именно в этот момент воспоминания обрываются, падая в бездну и исчезая навсегда. Димка попробовал подняться, но тело, окоченевшее от долгого лежания, отзывалось глухой, противной болью от ног до самой макушки. Юноша, обессиленно опираясь на полуразрушенную каменную колонну, наконец-то встал на ноги и попытался осмотреть забытое всеми помещение. Сквозь крошечную щель в потолке пробился узкий луч луны, мягко коснувшийся лица Димы, словно стараясь успокоить его и придать новых сил. Свет слабо освещал небольшую пустую комнату. Стены были испещрены пугающими трещинами и разрисованы яркими граффити. По полу валялись выцветшие клочки плакатов и объявлений, среди которых — мелкие обломки камня, осыпавшиеся с покосившегося потолка. Его поддерживали массивные прямоугольные колонны, тревожно поскрипывающие под непосильной тяжестью. Дима сжал голову обеими руками, едва не расплющив её в лепёшку, пытаясь заглушить сверлящую боль, будто разрывающую мозг на части. Он вплотную прислонился к стене и громко застонал, не в силах больше терпеть мучения, от которых хотелось просто исчезнуть. Резко упав на пол, он стал метаться по грязному полу, словно раненое животное, яростно ударяя по всему, что попадалось под руки и ноги, издавая глухое рычание. Но боль лишь усиливалась. Он начал колотить головой о стену, почти проломив её, едва не расколов собственный череп, как орех. Наконец, не выдержав, он вскочил, сжимая голову руками, и стал шататься по комнате, как зомби, ища выход наружу. Спустя полчаса удача всё-таки повернулась к нему — он уткнулся носом в ржавую металлическую дверь. Но, как назло, та оказалась плотно запертой. В ярости он дёрнул ручку — и та неожиданно осталась у него в руке. Совсем взбешённый, он со всей силы пнул злосчастную дверь, и та, с грохотом, отлетела вперёд, рухнув прямо на старый запорожец, стоявший на заброшенной улице. Вокруг не было ни души — лишь полузатонувшие в запустении дома, давно забывшие своих прежних хозяев. Их место теперь заняли бездомные животные и прожорливые тараканы. Дима, выбравшись из заточения, глубоко вдохнул ночной воздух, пахнущий гнилью и мусором. Он стал размышлять, что делать дальше. Пешком до дома — путь немыслимо долгий, особенно если он не знает, где находится. Деньги были необходимы, но в многочисленных карманах чёрной куртки с белыми рукавами и прямым воротом царила пустота. Может, украсть у кого-нибудь?.. Нет. Он не такой. Лучше погибнуть здесь, чем ступить на путь преступника. Но вдруг в его голове возникли зловещие мысли, подталкивающие к тёмным решениям. Он пытался прогнать их, но они, словно яд, стирали остатки его доброты, превращая его в озлобленного подростка. Сердце внутри словно почернело, и в нём вспыхнуло жгучее желание — сломать всё, что встанет на пути. Он медленно шёл по тёмному, зловещему и безлюдному переулку, накинув капюшон и опустив взгляд. На пути попадались лишь одичавшие кошки да вороны, спорившие за засохший кусок хлеба на потрескавшемся асфальте. Повсюду царила мёртвая тишина, как будто весь мир вымер. Вдруг эту тишину нарушил щелчок открывающейся двери. Из подъезда вышел худой очкастый паренёк, сосредоточенно затягивавшийся сигаретой, будто она была для него последней. Он, что-то напевая себе под нос, направился прямо к Димке. Тот затаился в тени, наблюдая. Интересно, сколько у него может быть денег? Сжавшись в клубок, он слился с тьмой. И вот, когда очкарик оказался рядом, Дима, будто хищник, прыгнул на него, схватив за тонкую, как спица, шею и прижав к стене. Парень испуганно вскрикнул, но, рассмотрев лицо нападавшего, пьяно расхохотался: — Ты чего, малёк? Давно по заднице ремнём не получал? — Быстро отдай все свои бабки, иначе не ручаюсь за себя, — прохрипел Дима, стиснув зубы. — Иди лучше к мамке, малец. Подгузник, небось, пора менять. Дима зарычал, сжав шею противника сильнее. И тут в голову снова ударила боль. Он вскрикнул, схватившись за голову, и отшатнулся. — Испугался? — хмыкнул тот. Но Дима уже не слышал. Его тело трясло от боли. Пальцы опухли, ногти начали стремительно расти, превращаясь в длинные, стальные когти. Очкарик, увидев это, оцепенел: — Кто ты?.. — Хочешь узнать?! — взревел Дима, прижав его к стене. — Деньги! Все до копейки! — У меня нет ничего! — завопил тот. Глаза Димы почернели, как две чёрные дыры. Он с восхищением посмотрел на блестящие в лунном свете когти и, не сдержавшись, резко замахнулся. В следующую секунду очкарик сжался от боли, упал и больше не поднялся. Вдалеке раздались женские крики. Улица оказалась не такой уж и пустой. И вдруг — яркий свет. Прожекторы. Из темноты появились десятки вооружённых полицейских. — Выходи с поднятыми руками! — закричал командир. «Откуда они?.. Кто их вызвал?..» — лихорадочно думал Дима. Он посмотрел на свои когти, затем на людей с оружием. Все ждали. Все боялись. — Пошли вы, — бросил он и, взмыв вверх, вонзил когти в стену здания, взбираясь, как паук. Полицейские опешили. Затем послышались выстрелы. Пули свистели, но Дима ловко уходил от них, пока не оказался на крыше. — Продолжайте! Отлично справляетесь! — крикнул он вниз. — А мне пора — дела. С этими словами он сорвался с места и, смеясь, запрыгал по крышам. Он ощущал свободу, силу, как будто стал героем фантастической истории. Он не думал, откуда взялись способности, и были ли ещё — он знал одно: теперь он другой. Он сверхчеловек. Но радость длилась недолго. В небе появились военные вертолёты. Из них выпрыгивали бойцы в бронекостюмах. Он оказался в западне…

***

Вертолёты зависли в воздухе, словно кадр из фильма, поставленный на паузу. Дима гордо поднял голову, наслаждаясь прохладным ветерком от бешено вращающихся лопастей. Он не обращал внимания на боевиков, окруживших его с оружием наготове — будто он был инопланетянином, вторгшимся на мирную Землю. Его воля больше не подчинялась ему — он слышал лишь внутренний голос, от которого в шее пульсировала боль. Он забыл, что такое доброта и любовь. Ему хотелось убивать. Где-то глубоко внутри он пытался противостоять демону, захватившему его тело, но тот был сильнее. Из одного из вертолётов выглянул пожилой командир в камуфляже. Он поднёс рацию к сухим губам и что-то приказал. Затем, взяв в руки громкоговоритель, обратился к Диме хриплым голосом: — Сдавайся. Сопротивление бесполезно. В противном случае мы откроем огонь. — Неужели? — поднял брови Дима. Его лицо стало безумным. — А если я не хочу? Командир, нахмурившись, отдал приказ по рации. В ответ Дима ухмыльнулся и поднял руки вверх: — Ладно. Ваша взяла, командир. Я сдаюсь. Трое бойцов подошли и надели на его запястья наручники. Металл больно врезался в кожу, покрытую засохшей кровью. Но внезапно Дима разорвал их, словно из пластилина. В тот же миг солдаты открыли огонь. Для Димы всё замедлилось: он видел каждую пулю, каждое движение. Его тело, как по команде, двигалось с нечеловеческой скоростью: он уклонялся, подпрыгивал, делал сальто. Пули проходили мимо. Он ударил несколько противников, те отлетели, словно кегли. Вертолёт накренился, и на командира упали несколько бойцов. Остатки команды в панике пытались нацелиться, но один за другим были выведены из строя. Оставшийся вертолёт потерял пилотов — Дима отбил пули голыми руками, и те попали в своих. Машина дёргалась, потеряв управление. Дима оттолкнулся от крыши и прыгнул вниз — с двадцатого этажа. Ветер хлестал лицо. Он летел, не зная, выживет ли. В последний момент из его локтей прорвались алые крылья, рвущие куртку. Слизистые перья блестели в свете фонарей. Люди на улицах замирали, видя парня с крыльями, пролетающего над машинами. Патрульные машины выезжали со всех сторон, полицейские отцепляли кварталы, создавая хаос. Дима приземлился на крышу такси, смяв его, как бумажку. — Вам и первого раза было мало? — крикнул он. Полицейские направили на него оружие с красной жидкостью. — Ну что ж, — ухмыльнулся Дима, — у меня есть подарок. Он поднял такси и метнул его в сторону полицейских. Машина врезалась в остановку, вызывая вспышку. Следом полетели дротики с зловонным веществом. Дима побежал по крышам машин, мял их под собой, как консервные банки. Вертолёты кружили, дротики свистели. Паника росла. Он пробежал несколько кварталов, прежде чем упал на крышу, тяжело дыша. В плечо вонзилось что-то острое, и он услышал в ушах жуткий свист. Глаза покраснели, в них отражались злость и боль.

***

В просторной лаборатории в белом халате сидел мужчина средних лет. На экранах — записи камер наблюдения: подростки в камерах. Он довольно улыбался. Его проект был близок к завершению. Он создаст новый мир, без войны и голода. Главный элемент — Дима. К нему подошла женщина в чёрном костюме. — Мистер Стрельцов. Он здесь. — Отлично. Предупреди всех. У нас собрание. И… — он замолчал, проигнорировав её вопрос, и скрылся за дверьми. Он прошёл длинный коридор до секции с заключёнными. Здесь царил мрак, лишь редкие лампочки тускло мерцали. Он зашёл в дальнюю камеру. Дима сидел на стуле, связанный железной проволокой. Он был измотан, лицо покрыто синяками, глаза тусклые. — Привет, Дим, — сказал Стрельцов, садясь в кресло, которое поднялось из пола. — Я ждал тебя. — Кто вы такой? — устало спросил Дима. — Ты сделал… не лучший выбор. — Я убил человека! Я разрушил полгорода! У меня когти, крылья! Я — чудовище! — Ты совершенен. Самое сильное существо на планете. И я помогу тебе развиться. — Что?! — Ты был обычным подростком, но теперь — результат моих трудов. У тебя лишь малая часть силы. Ты — мой успех. — Хватит. Я не верю. Я не был создан. У меня есть мама. — Мама? — усмехнулся Стрельцов. — Ты сбежал из дома по моему приказу. Убил — по моему приказу. Всё, что ты сделал, — часть плана. — Вы больны… Отпустите меня! — Отпущу, если выполнишь своё предназначение. — Нет. Я хочу обычную жизнь! — Тогда смерть. Без наблюдения твоё тело разрушит само себя. Решай. У тебя есть ночь. Утром — тюрьма… или конец. Он вышел, оставив Диму в темноте. Тот упал на холодный пол, тяжело дыша. Ему предстояло сделать выбор, от которого зависела его судьба.