Глава четвертая. Другая жизнь

Анна Степанова проснулась от чьих-то ледяных прикосновений. Она резко открыла слипшиеся от сна глаза и увидела перед собой любимого сына — Диму. Он выглядел таким уставшим и грустным, что её безмерно любящее сердце сжалось с такой силой, что стало трудно дышать. Парень сидел рядом, пристально глядя на мать. В его печальных, нахмуренных глазах таилась боль и глубокие страдания. Анна медленно приподнялась и крепко обняла сына. Она почувствовала к нему такую любовь, какую никогда не испытывала ни к одному из близких. — Димочка, ты почему не спишь? — Я просто соскучился по тебе, мам, — тихо ответил он и уткнулся холодным кончиком носа ей в грудь. Анна нежно улыбнулась и ласково погладила его по голове. Как же она была счастлива иметь такого сына, пусть он и не был ей родным. Но она стала для него по-настоящему любящей матерью — одной из тех, которых в этом мире единицы.

***

Димка зашёл в спортивную раздевалку, где стоял тяжёлый запах пота и сигарет. Его одноклассники возбуждённо обсуждали всякий бред, от которого Диме становилось не по себе. За это короткое время он полностью изменился. Он теперь другой. Он больше не сможет общаться с друзьями как прежде, гулять с ними, устраивать дворовые драки и возвращаться домой грязным и мокрым, где мама заботливо мазала зелёнкой его разбитую коленку. Всё это осталось в прошлом. Наступила новая жизнь, к которой ему предстояло приспособиться. Он бросил в шкафчик тяжёлый портфель, набитый толстыми учебниками, и начал переодеваться. Всё вокруг казалось мёртвыми тенями. Он слышал голоса, как далёкое эхо, растворяющееся где-то в тумане. Он снял бордовый джемпер с капюшоном и взглянул в круглое зеркальце, приклеенное к дверце шкафчика. Он не мог узнать себя. Под глазами — тёмные круги, взгляд тусклый и жёсткий, доброта будто испарилась. Мышцы стали втрое мощнее, придавая ему вид фанатичного культуриста, а по коже расползлись странные пятна — знак приближающегося приступа. Натянув спортивную форму, он застегнул сверкающий крестик на шее и с грохотом захлопнул дверцу. Смех в раздевалке тут же стих. — Стрельцов, ты спятил, что ли? — настороженно спросил Бугров, главный хулиган класса. — Отвяжись, — бросил Дима и спокойно вышел, оставив одноклассников с открытыми ртами. Чтобы так смять шкаф, нужно быть сверхсильным.

***

Физрук построил учеников в шеренгу и стал расхаживать вдоль неё, словно командир на плацу. Все, боясь его грозного вида, подняли подбородки, демонстрируя дисциплину. Все — кроме Димы. Он стоял, опустив голову, разглядывая свои поношенные кеды. — Стрельцов, смирно! — рявкнул учитель. — Мы не в армии, — отозвался Дима. — Так, — вспылил физрук. — За неподчинение — упал и отжался сорок раз! — С удовольствием, — с ухмылкой ответил Дима и начал выполнять команду, ничуть не расстроившись. …На сто сороковом разе он выглядел бодрым, в отличие от изнемогающих одноклассников. Те восхищённо считали его отжимания хором. Только учитель молчал, вспыхнув от стыда — ведь он сам не смог бы и половины. — …Сто девяносто семь, сто девяносто восемь… — считал класс. Дима бросил взгляд в сторону и увидел Вику — грустную, одинокую. Она даже не посмотрела на него. Было видно, что всё происходящее раздражает её. — Мне продолжать? — спросил Дима, отжимаясь в двухсотдесятый раз. — Довольно, Дим, — выдавил учитель. — Класс, разминка. Потом — футбол. — Ура! — радостно закричали мальчишки. Учитель редко позволял себе поблажки, а тут вдруг — настоящее удовольствие. Дима ещё раз посмотрел на Вику. Ему хотелось подойти, обнять, утешить. Но что-то удерживало. Что-то, что изменило его изнутри.

***

Дима ловко отбил мяч у соперника, легко обошёл защиту и забил гол. Его команда — сборище тех, кто не отличался спортивными талантами — забила двадцатый гол за три минуты. Двадцатый! Его можно было бы сразу отправлять в сборную России и делать капитаном. Ещё один удар — и снова гол! Противники горели от стыда. Дима обыгрывал их один. Без помощи. Вика сидела одна на скамейке и безучастно смотрела на игру, словно это происходило каждый день. Это задевало. Он бил всё сильнее. Может, тогда она взглянет? Собрав всю мощь, Дима с размаху пнул мяч. Вратарь метался, не зная, куда броситься. Мяч со скоростью метеора врезался в стену. Раздался грохот. Пыль заволокла спортзал. Когда рассеялось — вместо ворот зияла дыра, ведущая наружу, в холодный сентябрьский воздух. Физрук поседел на глазах. Он метался, ища виновника. Дима оглядел всех — и молнией вылетел из зала. Вика бросилась за ним, не обращая внимания на вопли учителя. Она догнала его в коридоре, схватила за холодную руку. Он вздрогнул, удивлённо посмотрел на неё. — Дима, нам нужно поговорить. — О том, что я только что натворил? — раздражённо спросил он. — Прости, но я хочу побыть один. — Нет, я о другом, — прошептала она, тянув его за собой. Он не сопротивлялся.

***

Они спустились в подвал, полный школьного хлама. Вика закрыла дверь и включила тусклую лампу. Вокруг — коробки с порванными учебниками, обрывками бумаги, мебель, забытая годами. Вика села на коробку и усадила рядом Диму. Поправив рыжие волосы, она серьёзно посмотрела ему в глаза. — Я хочу знать, что с тобой. Ты совсем изменился после того случая. Я молчала, скрывала, что с тобой произошло, но знала — должна понять. — Со мной всё нормально, — раздражённо сказал Дима, чувствуя пульсацию в шее. — Нет. Ты другой. И мне страшно за тебя. — Тебе? За меня? Я ведь тебе даже не брат. — Но с того самого дня, как мы познакомились, ты стал для меня близким. Я плакала, когда ты пропал. Я переживала каждый день. — Забудь обо мне. Живи своей жизнью, — мягко улыбнулся он и направился к выходу. Вика, дрожа, сжала в руке крестик. Она не могла сказать ему правду о связи между ними — о тайне их амулетов.

***

Едва прозвенел звонок, Дима схватил тяжёлую сумку и выбежал из класса. Он не стал ждать автобуса — пошёл пешком. Небо затянули грозовые тучи, и на город обрушился печальный дождь — как слёзы ангелов, обеспокоенных судьбой героя. Дима накинул капюшон и направился к воротам. Вдруг кто-то дотронулся до его плеча. — Дим… — прошептала промокшая Вика. — Чего ещё? — проворчал он, ожидающе глядя на неё. — Можно я пойду с тобой? — Зачем? — удивился он, но внутри обрадовался. Ему не хватало тепла. — Просто… я хотела… — Ладно, пошли, — он слегка обнял её за плечи. Вика тревожно оглянулась и пошла с ним. Что-то её беспокоило. Но он не понимал — что именно. Они шли молча, словно между ними выросла стена, которую невозможно разрушить. Вика украдкой смотрела на его лицо. Она влюбилась в него с первой встречи. Он был особенным. Но потом что-то в нём вспыхнуло, изменилось, словно он стал другим. Она боялась говорить — боялась обидеть. Но слова рвались наружу. Вдруг — визг тормозов. Машина летела прямо на неё. За рулём — молодая женщина с зеркальцем и помадой в руках. Вика зажмурилась, готовясь к смерти. И тут Дима бросился вперёд, заслоняя её собой. Раздался грохот. Металл, стекло, удар. Машина разбилась, как яйцо, отскочила и перевернулась. Вика потеряла сознание, крепко прижавшись к Диме, который спас её, пожертвовав собой.