Глава пятая. Тайн всё больше и больше

Анна была в сильнейшем напряжении. Её охватывал страх, тело сотрясала непрекращающаяся дрожь. Она сидела в уютном такси и, не отрываясь, смотрела в окно на оживлённую улицу, скрытую за тонировкой, от чего её слегка подташнивало. Анна обречённо вздохнула, предчувствуя беду, и плотнее вжалась в мягкое сиденье. Водитель время от времени косился на неё, не понимая, что так тревожит пассажирку. Может, за ней кто-то гонится? А вдруг он окажется втянут в какую-нибудь криминальную историю? Мужчина нервно цокал языком, перебирая в голове варианты. Наконец, он решил, что просто устал от этой изматывающей профессии, и твёрдо пообещал себе вскоре сменить работу. Спустя полчаса утомительной поездки Анна увидела впереди на окраине вымершего посёлка старый особняк — мрачный, забытый всеми, он до сих пор принадлежал её покойному брату. Вид этого места вызывал у неё страх: чёрные деревья без листвы, утреннее солнце, отбрасывающее страшные тени, напоминающие стонущих призраков — всё это усиливало чувство тревоги. Как только они остановились у обветшалого, угрюмого дома, в горле у Анны встал ком. Ноги не слушались. С усилием взяв себя в руки, она расплатилась с таксистом, щедро отблагодарив его, и медленно направилась к воротам заброшенного здания. Дом словно смотрел на неё с угрозой, как живое существо, желающее прогнать незваную гостью. Но Анна преодолела страх, поднялась на скрипучее крыльцо, усыпанное осенними листьями, и, дрожа, вставила ключ в ржавый замок. Несколько минут она стояла в нерешительности. За это время перед её глазами пронеслась вся жизнь. Наконец, собравшись с духом, она повернула ключ, и дверь с жутким скрипом распахнулась. Анна вошла в тёмный, запылённый особняк, в котором вот уже четырнадцать лет жили только ветер и пыль.

***

Дима с силой распахнул входную дверь и внёс Вику на руках. Она всё ещё не приходила в себя. Он взглянул на её румяное, заплаканное лицо — сердце сжалось от боли. Он боялся за неё. А ведь всё это случилось из-за него. Его тело было изранено — сотни осколков стекла впились в кожу, превратив её в кровоточащую решётку. Но боль его не волновала. Он чувствовал только страдания Вики. Несмотря на то, что знал её всего пару дней, он уже успел привязаться к ней, как щенок. Ему хотелось быть рядом, оберегать её, стать её защитником навсегда. Он понял, что влюбился — искренне, до глупости, до одержимости. Все остальные девушки казались куклами, а с Викой его связывало нечто большее — настоящая связь сердец. Он осторожно уложил её на кровать, укрыл одеялом и провёл рукой по её мягким, блестящим от света волосам. Взгляд его случайно упал на её шею — там сверкал радужный амулет. Такой же, как у него. Это настораживало. Совпадение? Или знак? Когда Вика очнётся — он обязательно спросит. Но пока... надо приготовить что-нибудь поесть. Странно, куда делась мама в свой выходной?

***

Наталья стояла перед зеркалом в ванной, бережно расчёсывая длинные светлые волосы и задумчиво смотрела на своё отражение. Закончив, она включила воду в большой ванне и стала набирать горячую. Её всё ещё трясло от злости на господина Стрельцова. Он был равнодушен ко всему, кроме себя. Даже не позволил ей увидеться с сыном Петей, которого она не видела уже два года. Неожиданно в ванную вошёл её муж. Он был гораздо старше и намного сильнее. Его огромные мускулы невозможно было скрыть даже под одеждой. Он поправил седоватые волосы и почесал бороду. Наталья с неприязнью посмотрела на него, словно перед ней стоял не человек, а чудовище. — Выйди, пожалуйста, Виталий. Не видишь, я собираюсь мыться? — Ты уже забыла, что я твой муж? — Я тебя ненавижу. Ты ничего не сделал, когда забрали нашего сына. А теперь ты безропотно служишь человеку, который творит ужасные вещи с детьми. И втянул в это меня. Хватит. Мне всё надоело. — Наташ, успокойся. Послушай меня… — Я ничего не хочу слышать! Завтра же я отдам все материалы полиции. Стрельцова нужно посадить. Это чудовище должно быть за решёткой. Виталий побагровел и с силой ударил её по щеке. Женщина вскрикнула — из рассечённой кожи потекла кровь. Он схватил её за горло, сжав его с дикой яростью. Её испуганные глаза смотрели на него с мольбой. Но он не остановился. Затем он швырнул её в ванну и зажал рот. Наталья захлёбывалась, из последних сил пытаясь сопротивляться, но он был слишком силён. Крича под водой, она теряла остатки воздуха, зовуя о помощи, которую никто не услышал. Спустя мгновения её тело обмякло, глаза застыла, устремившись в одну точку — на икону над дверью. В этот момент, казалось, сам Господь сурово взглянул на убийцу и проклял его чёрную душу. Виталий вытер руки, и вскоре исчез из квартиры. А в ванне осталась безжизненная, по-прежнему прекрасная женщина, не успевшая принести этому миру ни капли зла.