Глава 9 или знакомые-незнакомцы на каждом шагу. Часть 1

Ей не могло везти вечно. Поезд был хоть и пуст, на самой платформе было все еще полно народу, рекой текущего в сторону карет, запряженных фестралами. Иоланта без задней мысли поправила челку, прикрывая шрам на лбу, и, все еще подозрительно оглядываясь, влилась в толпу, хотя какая-то часть нее понимала, что немного параноит. После апгрейда, включающего экстренное похудание, изменения цвета волос и даже в кой-то мере глаза, и да с другими очками, не такими толстенными стеклопакетами, как были раньше, ее и не узнает никто. Иоланта надеялась, что как можно дольше. Но все же, ждать удара со всех сторон было у нее в крови, в перекроенной как лоскутное одеяло душе и на подкорке. И при этом она понимала, что на какой-то из карет и с кем-то наверняка знакомым ехать придется. Поэтому не стала перебираться. И залезла в первую же карету, что ей попалась и где было свободное место. Иоланта особо не смотрела на тех, кто был ее попутчиками, больше занятая своим вновь начавшимся мандражом от одной мысли, что вот-вот она вернется в место, где познала как радость, так и горе. И самое больше предательство в своей жизни. Первой, конечно. Заметила только мельком, что была среди каких-то когтевранок, кажется, третьекурсниц, которые были полностью заняты шушуканьем и разглядыванием какого-то журнала. Они ее даже не заметили. Иоланта немного расслабилась. Примерно секунд на тридцать. А потом одна из когтевранок с раскосыми глазами и забавными кудряшками, рядом с которой было еще одно свободное место, вдруг вскинула голову и посмотрела вниз. — Эй, ненормальная! — грубо возмутилась она и небрежно махнула рукой. — Поищи другую карету! Остальные тоже перевели взгляд на того, с кем заговорила маленькая грубиянка. — Да, — поддакнула конопатая подружка первой. — Хватит того, что нам приходиться с тобой жить в одной комнате… Кажется, она и остальные девахи что-то там еще лепетали, но Иоланта их уже не слушала. Ей в принципе не нравились хулиганки или заносчивые сучки, и заведомо скорее встанет на сторону тех, над кем издеваются. Вот только когда и она опустила взгляд за край кареты и увидела серебряную копну волос, мечтательные светлые глаза и редиски в ушах, то просто на миг выпала из реальности. Это ведь была Луна, Луна Лавгуд. Живая и здоровая. Не изломанная растерзанная Сивым во время Битвы за Хогвартс маленькая фигурка, выглядящая как куколка с обрезанными нитками, брошенная у стены, в луже крови и своих внутренностей. Во время бойни счет трупам был бесконечный, и увидеть среди них знакомые лица было неудивительно. Там все были знакомыми так или иначе. Но уже после, тогда еще Гарриет, смерть Луны очень тяготила. Ведь эта странноватая милашка дружила с ней по-настоящему. Видела в ней просто Гарриет. Просто девочку, видящую фестралов, как и Луна. Луна, которая была всегда на ее стороне и была готова подержать, даже если в своей странноватой манере. Ей было жаль, что она не ценила их дружбу больше, когда еще могла. Но здесь Иоланта могла это изменить. Конечно, она сама себе говорила, что вернулась в Хогвартс, чтобы закончить образование и друзья ей не нужны… Но это же Луна! Иоланта могла сто раз стать значительно черствее к другим людям, но не в этом случае. В конце концов, дружить они, может, тут и не будут, но издеваться над ней всяким соплячкам она точно не собиралась позволять. Не в ее присутствии. — Так, борзота малолетняя, — резко рявкнула Иоланта, отчего когтевранки удивленно вздрогнули, кажется, впрямь только сейчас заметив ее. — Либо быстро извинились и забились по углам, либо свернулись в бублики и бодро покатились отсюда искать себе другую карету. А будем вякать, в школу войдете с новыми прическами, а-ля голая коленка. И со всем возможным «дружелюбием» оскалилась. Девчонки тут же побледнели, смотря на нее круглыми как пенсы глазами, и, не став даже вякать, быстренько покинули карету. Иоланта проводила их немигающим взглядом, точно зная, как нервирующе это выглядит, после чего перевела взгляд на Луну, прижимающую к груди очередной номер «Придиры» и, задрав голову, смотрящую на нее с легкой блаженной улыбкой на лице. — У тебя глаза светятся в темноте, — мечтательно сообщила Луна. — Как у морбобликов в ночной фазе. Они тоже такие зелененькие и мерцают. Мне нравится. Иоланта закатила глаза. Она понятия не имела, кто такие эти морбоблики, но зная Луну, это какие-то чудные создания, любящие нюхать потные носки или что-то в этом роде. В этот раз прилив ностальгии был скорее хорошим и светлым, чем унылым и наводящим желание надраться до синих говорящих гусениц чем-то горячительным. Иоланта протянула руку Луне, все еще стоящей около кареты. — Давай, Сейлор Мун, залазь, — с нежным поддразниванием сказала она и пошевелила пальцами. Но Луна не торопилась этого делать. Она растерянно моргнула и уставилась на ее руку, как будто та сейчас превратится в щупальцы и сожрет ее. Или как будто не верила, что та перед ней. Зная, как над другой Луной издевались в ее прошлом мире из-за ее необычности, это было не удивительно. Скорее всего, Луна предполагала, что она ее толкнет в грязь, едва та схватит ее руку и ступит одной ногой на ступеньку кареты. И все же, через пару секунд прохладные пальцы обхватили ее руку, Луна наконец залезла внутрь, а едва это случилось, карета сдвинулась с места, и фестралы повезли их вперед. На пару минут между ними возникла тишина, совсем не гнетущая, даже приятная. — У тебя в голове много мозгошмыгов, — как всегда загадочно заявила Луна, первой нарушив молчание, и наклонила голову набок. — Поэтому ты так изменилась, Иоланта? Иоланта повела бровью. Наверное, ее должно было удивить, что Луна узнала ее настоящее имя, а не то, под которым поступила в Хогвартс, но не удивило. Еще в прошлом мире, и у другой Луны, она подозревала, что был какой-то дар. Возможно, даже предвиденья или природной легилименции, отчего Лавгуд непроизвольно, даже не осознавая этого, считывала поверхностные мысли людей вокруг себя. Та порой запросто могла выдать что-то такое, о чем мог знать только ты, или о чем Луна нигде не могла услышать или узнать, но все же знала. — Не исключаю, — неопределенно протянула она и кивнула на журнал в руках Луны, чтобы сменить тему. — Что это у тебя такое? Луна улыбнулась шире. — Это «Задира». Мой отец издает его! Вот, возьми мой экземпляр. На третьей странице как раз есть статья о морбобликах. Думаю, тебе будет это интересно, — с отстраненным восторгом произнесла она, показывая Иоланте свой журнал, где впрямь вместо «Придиры» было написано «Задира». Видимо, это была еще одна причуда этого альтернативного мира, вроде той, что здесь нет цветных M&M’s, а в фиш-энд-чипс вместо трески была красная рыба, и вместо картошки почему-то сладковатый батат. И «Ночной Рыцарь» малиновый, а не фиолетовый. Не говоря уже о том, что здесь Эрл-Грей имел привкус лемонграсса и мяты, а не бергамота. И еще десяток мелочей, замеченных ею ранее и еще тысячи, которые она не нашла. Читать журнал Иоланта не собиралась, но взять его взяла. Про мозгошмыгов слушать ей тоже было не очень интересно, но Луна со своим специфическим бормотанием, как ни странно, помогла ей избавиться остатков нервного напряжения, и даже когда Иоланта увидела замок, со всеми его башнями, огнями, и общими объемами творения Основателей, построенного явно не лично их ручками, она не думала о том, чтобы выпрыгнуть из кареты и свалить куда-нибудь подальше. Почти. Прибыв на место, Иоланта замешкалась перед величественными дверями, ведущими в замок, испытывая целый клубок эмоций, вновь оживший в ее груди. Ей было так странно вернуться в это место, увидеть его целым, без тел вокруг и крови, пропитавшей каждый камень. Место, куда она поклялась, будучи Гарриет, что никогда больше не вернется. Место, где глупышка Ио была девочкой для битья, и все же здесь ей нравилось больше, чем в приюте. Любовь, тоска и ненависть. Это странное сочетание, но именно его вызывал в ней этот замок. Она так погрузилась в эти мысли, что невольно рассталась с Луной, уже влившейся в толпу голодных подростков, стремящихся как можно скорее добраться до Большого зала, как будто там их ждала последняя еда на Земле, и если они сейчас не поедят, то сдохнут. Она закатила глаза и пересекла наконец порог Хогвартса, уже почти выдохнув от облегчения, наивно думая, что сможет проскользнуть в зал, сесть где-то с краю и спокойно поесть перед тем, как ей предстоит топать в сторону знакомой-незнакомой гостиной Пуффендуя. Но не тут-то было. Сквозь стены холла просочились призраки, явно готовившиеся к тому, чтобы поприветствовать новый набор первокурсников. Но перед этим налетевшие на «старичков». Кто-то здоровался, кто-то спрашивал, как прошли каникулы и так далее. Иоланта бы и внимания не обратила на них, продолжая целенаправленно двигаться в сторону Большого зала, продолжала тщательно запихивать все воспоминания об этом холле, разрушенном и полном тел. Но в нелепом повороте судьбы, которая не могла не пнуть ее, прямо рядом с ней проплыл призрак Толстого монаха, который приветственно раскрыл руки, как будто хотел обнять, и расплылся в улыбке от уха до уха. — Ох, моя дорогая Ио! Как прошли твои каникулы, милая девочка? — жизнерадостно воскликнул он. — Ты отлично выглядишь, хотя те красивые косички тебе шли больше, и жирка на костях тебе отчаянно не хватает! Но ничего, уверен, ты быстро восполнишь силы! К тому же, я почти уверен, что наши дорогие эльфы сегодня подадут на стол среди прочего твой любимый пирог с патокой! Холл еще не был совсем пуст, и некоторые из голов студентов тут же обернулись в их сторону. Иоланта с трудом подавила стон, когда среди них заметила Пэнси Паркинсон, одну их тех сук, что «помогала» остричь ее перед каникулами, Трейси Дэвис рядом с ней, Ханну Эббот, обожающую делать ее жизнь в общей спальне в ад, и ее не менее подружку в лице Сьюзан Боунс, которая в этом мире была далеко не милашкой. Иоланта мысленно прокляла свою удачу и подавила вздох. У нее возникло желание послать призрака в далекое пешее, но оно так же быстро и исчезло. Толстый монах не был так уж виноват. Он просто был добрым и участливым призраком. Как подсказывала ей память оригинальной Ио, Толстый монах был даже кем-то вроде друга для нее и жилеткой для поплакать. Он часто был готов помочь найти глупенькой девочке, не способной запомнить дорогу к своим классам, и часто пытался утешить, когда после очередной проказы Ио плакала, забившись в какой-то угол. — Мои каникулы были… насыщенными, спасибо, — с принудительным спокойствием в голосе сказала она и слегка улыбнулась. — А кусочек пирога я обязательно отведаю. Толстый монах широко улыбнулся. — Вот это дух, так держать! — все так же весело воскликнул он. — А сейчас, моя дорогая, мне пора встречать юные умы! Увидимся. И улетел прочь, оставив ее в холле, с кучкой студентов, глазеющих на нее, как бараны на новые ворота. Какая-то вредная часть нее отметила, что ей не отделаться от пристального внимания ни в одном из миров, хоть ты тресни. Но Иоланта решила делать то, что делала всегда в прошлой жизни. Она сделала вид, что не видит чужих взглядов, и твердым шагом продолжила путь в Большой зал, хотя аппетит давно пропал. Естественно, не могло быть все так просто. — Так, так, так, — произнесла Паркинсон, противно растягивая слова и, сложив руки на груди, перегородив ей путь. — Смотрите-ка, наш грязнокровный Пончик-то наконец избавился от своих жирных боков. Кто бы мог подумать, что она когда-то перестанет жрать? Я думала, что скорее Мерлин воскреснет, чем это случится! Трейси Дэвис тут же захихикала, Эббот с Боунс ей вторили, а следом захихикали и все остальные. Внутри кольнуло странной обидой и горечью, но Иоланта быстро их проглотила, заодно затолкав на задворки сознания начавшую хныкать тень Ио до апгрейда. И расплылась в елейной насквозь фальшивой улыбке. — Кто бы мог подумать, что однажды одноклеточное с сознанием инфузории-туфельки будет уповать на воскрешение Мерлина, но вот мы здесь, — мило произнесла она, с удовольствием наблюдая за тем, как смех мгновенно застрял в горле Паркинсон, а ее темные глаза недоверчиво сузились. Смех вокруг тоже начал стихать почти так же быстро, как и начался. Ответа от тупицы Ио никто не ждал, разве что, как обычно, громких рыдания и соплей, да и едва ли кто-то ее понял. Из чистокровных точно. При всем своем превосходстве и высокомерии, они на самом деле не знали разницы между многоклеточными и одноклеточными, не подозревали, что последними являлись сами, и уж точно не в курсе, что такое инфузория-туфелька. Точные науки не были сильной стороной, хотя бы потому, что единственная школа, куда они ходят, это Хогвартс. И таковых тут нет. А писать и читать их учат либо родители, либо наставники. Гувернеры, то бишь. Но и они обычно из чистокровных, так что точным наукам вроде биологии тоже не обучают своих ученичков. Поэтому едва ли Панси поняла всю степень оскорбления. Хотя сам факт того, что Иоланта сделала именно это, Паркинсон явно уловила. Не по интонации, так из-за того, как некоторые студенты, магглорожденные, конечно же, и пара полукровок, учившихся по крайней мере в младшей школе перед тем, как пойти в Хогвартс, закашлялись из-за ее слов. — Кажется, за это лето ты не только потеряла центнер веса, грязнокровка, но и… — зашипела не хуже кобры Паркинсон, делая шаг вперед. Иоланта ее тут же прервала писклявым покашливанием, стараясь скопировать идеальную имитацию того, как в свое время делала жаба Амбридж. — Вообще-то, — чопорно начала она, сложив руки. — Как выяснилось, мои родители оба были волшебниками. Мать магглорожденная, да, но а отец чистокровный. Так что я полукровка. А точнее чистокровная в первом поколении. Паркинсон скривилась. — Это невозможно. Ты же сиротка, — заносчиво выплюнула она, как будто только магглорожденные были сиротами, но а волшебные дети — никогда. Иоланта закатила глаза. — Да ладно? Спасибо, что напомнила, Капитан Очевидность, — саркастично произнесла она, чем, кажется, вновь ввела в ступор присутствующих. — Всегда ведь приятно в очередной раз услышать, что ты сирота. Паркинсон было открыла рот, чтобы бросить очередное оскорбление, но тут из дверей, ведущих в Большой зал, появилась профессор Макгонагалл. Она выглядела так же, как ее коллега и бывший декан Иоланты в ее прошлом мире, за исключением того, что вместо мантии глубокого изумрудного оттенка эта Макгонагалл носила мантию темно-бордового оттенка и очки были не овальные в темной оправе, а прямоугольные в тонкой золотой. — Что здесь происходит? — строго спросила она, оглядев немногочисленных студентов, все еще не вошедших в зал. — Почему вы еще здесь? Скоро начнется сортировка первокурсников и вам давно пора занять свои места. — Извините, профессор, — первая подала голос Иоланта, с весельем отмечая, что, кажется, декан Гриффиндора не узнала ее, хотя обычно та знала всех студентов. — Просто мы увлеклись полемикой на тему одноклеточных организмов и их верой в воскрешение давно почивших волшебников. Профессор Макгонагалл моргнула. — Я могу идти? — добавила Иоланта, когда тишина немного затянулась, потому что профессор либо пыталась вспомнить ее имя, чтобы отчитать, либо не знала, что ответить на ее реплику. — Идите, — выдохнула профессор Макгонагалл и, окинув всю толпу строгим взглядом для профилактики, пошла навстречу первакам, чьи голоса уже были слышны даже в холле. Иоланта не стала ждать, пока Паркинсон, или еще кто, попытается что-то сказать. Она прошмыгнула в Большой зал, про себя уныло размышляя, что, кажется, ее попытка не привлекать к себе внимание провалилась. А ведь на территории Хогвартса Иоланта не пробыла даже пары часов! Ну что за пруха?..