Глава 12 или первый день - полет нормальный

Первый день прошел довольно скучно. Это было давно, но все же Иоланта была почти уверена, что все уроки, что были в тот день, были точно такими же, как в ее прошлой жизни, вплоть до мелочей в виде того, в чем был одет профессор Флитвик на Чарах. Поэтому ей было немного скучно, но вид лиц профессоров, когда она, еще в прошлом году бестолковая, глуповатая в их глазах девочка, не получавшая больше, чем «Слабо» и «Удовлетворительно», которое чаще всего ставили ей просто из жалости, сдала им идеальные летние эссе и задания, которые не могли получить ничего, кроме «Превосходно», скрасил ей эти часы. К ее разочарованию, профессор Стебль, явно очень удивленная тем, как смело она подошла к ней и четко изъявила желание сменить предметы, сообщила, что сейчас уже ничего нельзя сделать. Иоланта подозревала, что дело было скорее не в том, что это не по правилам, а потому, что ее декан искреннее верила, что для нее это будут слишком сложные предметы. Профессор Стебль мягко пыталась ей это объяснить, явно пытаясь не обидеть низкими ожиданиями от ее умственных способностей, но Иоланта все стояла на своем, пока та не сломалась и не пообещала побеседовать с профессором Макгонагалл и преподавателями этих предметов о том, чтобы она могла посещать их классы, а потом сдала им тесты, чтобы сменить факультативы. Опять же, Иоланта была почти уверена, что от нее не будут ждать много. Разве что того, что она расплачется после первого же урока Нумерологии или Рун, и будет избегать этих классов как чумы. Иоланта была полна решимости их удивить. К сожалению, пока декан не поговорит с остальными преподами, она была все еще вынуждена ходить в те классы, куда еще была записана. Но в тот день не было ни одного из них. Ни днем, ни ночью, на которую у нее по расписанию еще стояла Астрономия. Обедать, да и ужинать тоже, Иоланта не собиралась в Большом зале, и еще во время завтрака, где была почти благословенно одна, захватила себе приличный перекус. С запасом, так сказать. Поэтому не сразу отметила поразительное отсутствие в коридорах учеников из других школ, о которых старалась особо и не думать. Видимо, в своем корабле и карете заныкались, подальше от местных. Иоланта могла их понять. Ей тут тоже мало кто нравился. Именно поэтому на уроках сидела тихо, и за последней партой, или ближе к двери, чтобы первой свалить из класса. Это успешно помогло ей прожить день без столкновения со своими бывшими мучителями, включая девок, с которыми жила в одной комнате, хотя ощущала на себе недружелюбные взгляды. Свободное время после уроков и до Астрономии Иоланта опять же не собиралась проводить в общей гостиной. На ужин она тоже не пошла. Еда у нее еще осталась, так что с голоду не помрет. Вместо этого Иоланта направила стопы в библиотеку. Вообще-то у нее была мысль посетить сие место не только, чтобы потянуть там время, но и чтобы порыться в старых газетах. В ее прошлом мире в библиотеке Хогвартса были не только книжки, но и вырезки из прессы, примерно со времен Гриндевальда и даже чуть раньше. Но ее больше интересовали газеты за период войны с Волдой Мордой и короткий период после. Очень уж хотелось понять, как все же Долохов отмазался и стал директором Болгарской школы магии. Но когда Иоланта прошмыгнула в библиотеку и направилась к секции, где предполагала найти газеты, то нашла там… секцию по истории гоблинских войн и их восстаний! Ну как так-то?! Как будто сама судьба была против, чтобы она порылась в газетах, где могли быть кусочки прошлого этого мира! Иоланта разочарованно фыркнула и пнула полку, где, судя по табличке были книжки о самых поздних восстания, о чем тут же пожалела. Дубовая же. В пальцах ноги вспыхнула боль, и, кажется, она слышала щелчок выбитых мелких костей. На глазах невольно выступили слезы. Прихрамывая, Иоланта дотопала до ближайшего стула и плюхнулась на него. Если судить по слою пыли на столе, около которого он стоял, здесь давно уже не сиживали попы учеников или вообще чьи-либо. Стянув туфлю и носок, она хмуро уставилась на выбитый палец, как будто он лично ее оскорбил, после чего простым Эпискей вправила его на место. Иоланта поморщилась от короткой вспышки боли, после чего наклонилась и быстро натянула шерстяные носки обратно на стопу, а потом и туфлю. Все же то, что Хогвартс — магическая школа, автоматически не делало эти стены теплыми. Замок есть замок, холод есть холод. Конечно, есть согревающие чары, но их замаешься обновлять. Иоланта сдула длинную челку с лица и выпрямилась. С газетами облом, значит, можно по-быстрому выполнить домашку по Чарам, чтобы не копить задания, и дописать все же эссе по Прорицанию. Его вот Иоланта не писала, думая, что письма, пусть уже и в августе, хватит, чтобы ее перевели на другие факультативы. Она попыталась напрячь память, чтобы вспомнить, что черкала для Трелони в прошлой жизни, чтобы не заморачиваться, придумывая для нее очередной бредовый график собственной смерти, которые так любила всем предсказывать эта далекая родственница Кассандры. Но даже к сумке потянутся не успела. Только пыль убрала невербальными чарами, чем очень гордилась. По сравнению с тем, что она могла, когда была Гарриет, это мелочь. Но если учесть ее нынешнюю ситуацию, тот факт, что у нее без слов выходили простенькие чары как надо, вместо того, чтобы ввергнуть библиотеку в хаос, был уже небольшой победой. А потом Иоланта застыла, ощутив на себе чей-то взгляд. Не враждебный и не холодный, что явно говорило, что это не ее недруги. Скорее это был взгляд осторожного любопытства. Это была самая дальняя часть библиотеки, еще пара стеллажей, и дальше только Запретная секция. Здесь народ был редким гостем. Да, знания прошлого мира и этого подвели, и вместо газет с подшивками тут оказались книжки о бесчисленных восстаниях, но все же, Иоланта была уверена, что на полках в соседнем ряду мельком видела книжки о распространенных магических существах, вроде «Пушишки и как их приручить» и «Полезные свойства жабьей икры». Точно также, как и в ее прошлом мире. И такие книги не очень интересны подросткам, им по опасным животным подавай, а они были двумя рядами дальше к центру библиотеки. Так что тут почти всегда пусто. Иногда могли парочки забуриться, чтобы потискаться, но у мадам Пинс не забалуешь ни в одном из миров, так что таких смельчаков было очень мало. Поэтому тут было идеальное место только для двух вещей: спрятаться от жестокости мира людского, зарывшись в книги по уши, или заработать астму от количества пыли, которую магией полностью не убрать с книжных полок, поскольку так можно их только повредить и потом благополучно выкинуть. Ей подходит. Но кому оно могло еще подойти? Опять же, Иоланта не успела посмотреть, кто бы это мог быть. Ее отвлекли приближающиеся довольно громкие шаги сразу нескольких человек, шепот и смешки, а уже в следующий миг в ее тихий уголок ворвался хаос в лице ее сводного братца и его дружбанов. После апгрейда Иоланта впервые так близко и ясно увидела Джеймса-младшего с его искрящимися карими глазами, сына Сириуса с такой знакомой озорной ухмылкой на губах, такого другого Невилла с уверенным разворотом плеч и Рональда, чья мантия не выглядела потрепанной, а новой, хотя и не такой дорогой, как у его приятелей, что не удивляло, ведь в этом мире мистер Уизли получал нормальный оклад, вроде бы работая в другом Департаменте, вместо Отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов. В груди свернулось что-то горькое и колючее. Но она не хотела особо думать о об этом, да и не было на это времени. Квартет без зазрения совести быстро ее окружил, зажав со всех сторон: братец уселся напротив, Уизел встал сбоку, сложив руки на груди, Невилл встал у книжных полок, перегораживая путь, прислонившись к нему плечом, а рядом с ней на другой стул бухнулся Реджи с широкой ухмылкой на губах. Иоланта была уверена, что они тут не потому что вдруг просто захотели поздороваться. Видимо опять придумали какую-то подляну. — Привет, Эван! — пропел Джеймс-младший, с озорной хитринкой во взгляде смотря на нее. — Как каникулы? Смотрю, ты явно голодала, раз из пончика, которого мы все знаем и тааак любим, превратилась в тощий сухарь. И сейчас голодная, потому что на обеде я тебе не видел. Хочешь перекусить? Иоланта недоверчиво вскинула бровь, а потом и вторую, когда он с подозрительной улыбочкой на губах достал из кармана кекс с розовой глазурью, который поставил перед ней. Он, Джеймс Поттер-младший, который как и его друзья конкурировали почти на равных за звания главных шутников школы с близнецами Уизли, и кто издевался над ней не меньше Паркинсон или соседок, вот так просто пошел, нашел ее в библиотеке, явно проследив за ней, и все для того, чтобы выразить обеспокоенность, что она похудела, не ела в обед в Большом зале, и принести ей кексик?.. Была бы здесь прежняя Ио, то уже бы сожрала сдобу. Но она нынешняя? После апгрейда, с опытом взрослой и, как ей нравилось думать, достаточно умной женщины, которая участвовала в войне и пережила такое, что не каждому дано, и слава Мерлину? Имевшая дело не с разными видами хулиганов и знавшая, что ее отец и крестные, оба набора, были теми еще проказниками в школе и конкретно здесь явно с гордостью передавший свое «ремесло» своему сыну, точно также, как Сириус своему?.. Отныне такое может быть только во влажных снах Мародеров 2.0. — Че в нем? — грубовато спросила Иоланта, кивнув на кекс. — Зелье, из-за которого я обрасту мехом в самых неожиданных местах от всего одного укуса? Приворотное, чтобы я влюбилась в Снейпа и начала петь ему баллады около класса зелий? Гной бубентюбера? Или старый добрый яд? В любом случае, если ты думаешь, что я это съем, мини-Джеймс, то я тебе разочарую. Даже в самый голодный год я бы ничего не взяла из твоих рук или рук кого-либо из вас. Озорство в глазах напротив чуть поутихло. — Фу, Эван, мы можем быть милыми! — мило надулся рядом с ней Реджи, небрежно откинув с лица кудрявую прядку. Ну, «мило» в его понимании и, быть может, половины девчонок от одиннадцати до пятнадцати или даже чуть больше, которых сбивает с ног фирменная блэковская харизма, кудри и взгляд этих шальных серебряных глаз. К его огромному сожалению, по кровной бабушке Иоланта и сама была Блэк, да и в прошлом имела достаточно близкое знакомство с разными членами этого семейства, так что на нее эти штучки не действовали. — Угомонись, курчавый крендель, я не поведусь на твое смазливое личико, — снисходительно сказала Иоланта. — Если ты и твои приятели еще не заметили, а я настоятельно советую это заметить, то за эти каникулы мой интеллектуальный коэффициент устремился по шкале вверх ровно пропорционально убывшим процентам жира на боках, а не деградировал, как у некоторых представителей прямоходящих приматов, едва способных держать волшебную палочку правильным концом. Поэтому не надо пытаться меня развести на то, чтобы я слопала кекс, явно заряженный какой-то дрянью. Она схватила ручку сумки, на которую Блэк-младший беспардонно уложил свои булки, и резко дернула ее на себя. Реджи взвизгнул и едва не свалился со стула, а Иоланта, не скрывая улыбку, встала с места, собираясь убраться из библиотеки, где покоя ей явно не видать. Вот только Уизел это явно не уяснил и все еще стоял на ее пути, нагло пользуясь тем, что был выше, вскинув подбородок и растянув губы в ухмылке. Невилл тоже выпрямился и явно полез за палочкой, а братец встал с места, однако не забыв прихватить кекс, чтобы не оставлять следов преступления. Судя по сердитому пыхтению сзади, Реджи тоже пришел в себя и был готов покусать ее за унизительный финт. — Оставьте ее в покое, или я позову мадам Пинс, — вдруг произнес за спиной Уизла дрожащий голос. Квартет тут же обернулся, а Иоланта наклонилась, чтобы выглянуть из-за высокой фигуры рыжего. Ее бровь невольно взлетела вверх, когда она увидела Грейнджер в школьной форме с такой непривычно сине-серой расцветкой и гербом Когтеврана на груди. Такую молодую, растрепанную, все еще с крупноватыми передними зубами, обнимающую стопку книг и, опять же, непривычно дрожащую всем телом, хотя ее подбородок был высоко поднят. Она боялась, спору нет. И это она наблюдала за Иолантой ранее, тут тоже спору нет. Опять в груди у нее свернулось что-то неприятное. Но не колючее. А скорее болезненное и даже… тоскливое. Как будто она почти соскучилась. Это было странно, но так. Большая часть былой ненависти и злости испарились после перерождения, и вот взамен осталось что-то вот такое странное, как тоска по тому, что было между ними, когда она еще думала, что они все же друзья. Все-таки деньги деньгами, должности должностями, но нельзя отрицать, что даже за большие коврижки не каждый будет шнырять с тобой по лесам, голодать, искать крестражи и переносить все прочие невзгоды. — Эй, Гермия, — с такой ужасной неправильной ухмылкой откликнулся Невилл и кивнул на ее книги. — Что это там, задания по Чарам? Дашь списать? Это был вопрос, но звучал больше как угроза и утверждение. Врезать этой странной пародии на Невилла, которая будто самим своим существованием оскорбляла того храброго парня, знакомого ей в прошлой жизни, хотелось почти нестерпимо. Иоланта даже сжала руку в кулак, но остановила себя. Что она, правда будет защищать Грейнджер из всех людей? Часть нее говорила, что да, это глупо и вообще не ее дело. Но другая робко шептала, что это другая Грейнджер. Та, кто не предавал ее, та, кто не плясал ни под чью дудку ради преференций, и та, что так и не нашла друзей, даже единомышленников не нашла, и была жертвой хулиганья. Просто девочка. — Ее зовут Гермиона, а не Гермия, сипункулид, — холодно процедила Иоланта, прищурившись, смотря на Невилла, а потом обвела взглядом всех четверых. — А сейчас быстро испарились, пока уже я не позвала мадам Пинс, причем громко, с соплями, и причитаниями о том, что вы пытались нас тут изнасиловать. Думаю, что бесхитростной плаксе и заучке поверят быстрее, чем четверым тупням, уже хорошо известным своим поведением и замашками, а? Этому квартету может только по четырнадцать, но слово «изнасиловать» уже явно разумеют, как и то, чем может для них обернуться такое обвинение. Или просто они не хотели в первый же день получить наказание от мадам Пинс и своего декана. Уизел бросил взгляд на мини-Джеймса, она уловила, как тот коротко кивнул, после чего скривился как от зубной боли, и отошел с ее пути. Хороший мальчик. Иоланта сделала шаг вперед и быстро направилась прочь из этого замшелого угла библиотеки, пока ее вновь не зажали, слыша, как за ней последовала торопливая пара ног, никак не принадлежащая мальчикам, привыкшим топать как стадо слонов, всех возвещая, что они тут. Ну, только если дело не касалось того, что нужно куда-то пробраться и чем-то поднагадить. А значит за ней пошла Грейнджер. Она прикрыла глаза и подавила стон, все еще не совсем зная, как себя вести с этой версией своего бывшего друга. Подруги? Соратника? Партнера? Надсмотрщика? Или как там называют тех, кто прошел с тобой через многое, но на самом деле докладывал о тебе доброму с виду дедушке-интригану, бессовестно получая деньги из твоего наследства и изначально начал с тобой тусоваться не потому, что вас связал случай с троллем, а потому, что за это тебе посулили светлое будущее в магическом мире. — Спасибо, что заступилась за меня, — выпалила Грейнджер, когда они давно оставили позади библиотеку, и Иоланта резко развернулась, чтобы отправить ту прочь. Она сглотнула и опустила взгляд. — Никто так еще не делал прежде, — едва слышно добавила Грейнджер, крепче прижимая к себе учебники. Иоланта вновь подавила вдох. — Во-первых, ты первая это сделала, — с принудительным спокойствием в голосе произнесла она. — А во-вторых, Грейнджер, хорош уже ждать, чтобы кто-то заступился за тебя, и делай это сама. Мир суров, а магический мир еще более суровый. И хлопнула ту по плечу, отчего девочка вздрогнула. — Особенно к таким, как мы, — почти добродушно добавила Иоланта. — Я сирота, да и ты здесь примерно на таких же правах, потому что твоих родителей едва ли кто-то за людей считает. У нас нет связей и влиятельных покровителей. И если мы хотим жить здесь, то надо грызть не только гранит науки. Иоланта вскинула бровь. — Ты ж умная ведьма! — многозначительно протянула она. — Прокляни, если к тебе кто-то лезет, а если твоя внутренняя заучка все еще падает в обморок от перспективы нарушить правила, то учись пользоваться словами. И просто тупо кричи, что есть мочи, что насилуют. К счастью, даже в магическом мире с его общей отсталостью от цивильного мира такое карается довольно сурово, хотя и есть много проблем с социальной защитой детей в общем. Она вновь шлепнула ее плечу. — Давай, Грейнджер, собери яйца в кулак и вперед. А мне пора, у меня скоро Астрономия, — закончила Иоланта и вприпрыжку в лучшей манере Луны Лавгуд отчалила в сторону Астрономической башни, уловив сдавленный смешок, который заставил угол ее губ дернуться, в чем она никогда не признается. Как ни странно, сейчас то гадостное ощущение в груди порядком ослабло, и изучать звезды она отправилась с куда более легкой душой, даже если понимала, что «Мародеры» дубль 2 ей еще отомстят за то, что она дала им отпор и завуалированно оскорбила, хотя они могут и не сразу понять, что именно имела в виду. Ведь чего-чего, а в обоих ее мирах общих познаний в точных науках среди чистокровных детишек впрямь очень даже не хватает, и они едва ли знают, что такое теория Дарвина и о предполагаемом происхождении людей от обезьян. Точно так же, как вряд ли знают, что такое инфузория-туфелька, одноклеточные организмы или сипункулид, также известный, как один из подклассов типичного червя. В общем, можно считать, что первый день в «любимой» школе прошел неплохо.