Глава 13 или дрянной день и гавкающие пудели

Второй день тоже прошел неплохо. А вот третий явно будет дрянь. Она едва продрала глаза и уже поняла, что все будет далеко не «доброе утро», как поют в одноименной песне Битлы. Хотя погодка за окном была топчик, солнце еще радует тепло, и ветра нет. Соседки после того, как вчера они все же попытались устроить ей темную, обзавелись одинаковыми прическами, лишившись по пять сантиметров волос — она же, в конце концов, не зверь! — вели себя как сердитые, но уже помалкивавшие мыши, а профессор Стебль вечером прислала записку, сообщающую, что профессор Бабблинг, преподающая руны, согласилась протестировать ее перед тем, как взять в свой класс. Супер же. Но сегодня был тот день, когда у нее будет первый урок у Чарлуса Поттера, и ей совсем не хотелось туда идти. Хотя Защита от темных сил все еще самый ее любимый урок, и, судя по молве тех, у кого уже был урок, то бишь у перваков, профессор из ее кровного деда был крутой, и он уже был первым в рейтинге любимых учителей. Опять же, у восторженных как щенки перваков. И вот тут-то и крылась ее личная проблема: он был ее кровным дедом, но не знал об этом, — а если знал, то это еще гаже, — потому что его сын — изменник и прохвост, который бросил невесту прямо перед свадьбой и женился на другой, залетевшей буквально с разницей в дни с брошенной его сыном девушкой. По сути, ей стоит забить. Ровным счетом, она не знает этого мужчину больше, чем любого другого препода мужского пола, или мужчин вообще в этом мире. Да и Джеймса Поттера, в обоих мирах, если быть уж совсем честной хотя бы с собой, тоже. Они чужие. Мерлин, да она Снейпа, может даже обе его версии, лучше знает, чем этих двух Поттеров и даже местного Сириуса, как бы это ни было горько признавать! Так что, они просто люди, с которым она делила кровь и не более того. И пора бы это было не только принять, но и на деле начать дистанцироваться от них. Отсутствие в этом мире даже общей фамилии этому также должно более чем поспособствовать. Она не Поттер, теперь уже нет, а они не ее семья, как бы ей этого глубоко внутри ни хотелось. Просто кучка незнакомых людей со знакомыми чертами лиц, и Чарлус Поттер — просто еще один профессор и не более того. И вот, сделав себе такую установку, Иоланта наконец встала. Она быстро собралась, и немного задержавшись у зеркала, с сожалением отметив, что ее волосы все еще далеко от того, чтобы лечь на плечи. Хотя вид едва ли более длинных косм соседок, чьи рыдания по этому поводу слушала полночи, пока не вспомнила о заглушающих чарах, немного подняли ей настроение. После первого дня, Иоланта больше не ходила в Большой зал, чтобы поесть, по новой оценив тот факт, что гостиная Пуффендуя была около кухни. Конечно, когда она в первый раз туда явилась, эльфы были не очень довольны, чопорно считая, что ученики должны есть в общем зале, но после уже третьего ее визита, и вежливом обращении, с каким к ним явно редко подходили волшебники, потеплели. Особенно эльфийка по имени Динки. Она явно была более расположена к визитерам, и когда сегодня Иоланта появилась, то ее уже ждала каша, ломтики фруктов и ягод, мед, чай и сверток с яблоками и теплыми бутербродами, заколдованный так, чтобы хранить одну температуру весь день. От ее искренней благодарности Динки растрогалась, а от громкого прощания и благодарности уже всем эльфам в кухне парочка особо впечатлительных расплакались и начали утирать щеки ушами и сморкаться в свои чистые наволочки с гербом Хогвартса. Такие ранимые. Но ей не жалко, а им приятно. Опять же, иметь полезные связи на кухне на вес золота и дают уверенность, что хоть в школе в последующие годы Иоланта точно не останется без провизии. После чего, она спокойно засела в классе профессора Бинса, уже давно зная, что он даже этого не замечает. Он просто решил, что начался очередной урок и прочел ей уже набившую оскомину лекцию о восстании какого-то Ранрока пару веков назад, пока Иоланта мирно таки доделала эссе для Прорицания, которое так долго откладывала, выполнила вчерашнюю домашку и даже почитала учебник по рунам, школьный, а не запрещенку, чтобы освежить знания перед тестом. Она могла выбрать любой другой класс, но этот был ближе к кабинету Трансфигурации, относительно чистый, и здесь ее точно не поймает кто-то из недругов, как вчера пыталась выцепить Паркинсон, когда у них был общий урок со Слизерином. Урок прошел на ее вкус слишком быстро, хотя своей шкатулкой с ушами и хвостом она была довольна, хотя задание было чуть иным. А потом пришел час икс, то бишь время идти на защиту от темных искусств, сдвоенную с Гриффиндором. Стратегически поразмыслив, Иоланта решила, что лучше прийти одной из последних, чтобы не наткнуться на братца и Ко, которые только на один день отсрочили себе тот миг, когда им всучат отработку. Ведь эти гении вчера накормили чем-то Захарию Смита, явно тем кексом, который хотели дать ей, отчего он покрылся весь синими прыщами, а потом еще пытались зашвырнуть в гостиную Пуффендуя навозную бомбу, но их поймал Филч. Иоланта этого не застала, но слышала шепоток в гостиной, когда вернулась вечером и направлялась в спальню. Явно в ее огород камень. Неженки. Их так легко обидеть. Ее утренние установки помогли ей дошлепать до класса, а вот внутри они начали давать сбой. Но, как ни странно, не потому, что там уже был профессор, который Поттер. А потому, что творилось в классе. Тут было полно народу, и здесь царил смех и какой-то дух дружелюбия, как точно не найдешь на занятиях, сдвоенных со Слизерином. Иоланта сразу же ощутила себя за бортом сей атмосферы. Как будто приперлась в чужую сплоченную тусу, и теперь приходиться сидеть в уголочке, молясь, чтобы это кончилось, и ощущая гадливое чувство одиночества и неловкости. Иоланта стиснула зубы и привычно скользнула на последнюю парту, которая была пуста. Примерно секунд пятнадцать. А потом место рядом с ней вероломно было занято тощей жопой Реджи Блэка, которого сюда никто не звал. Иоланта впилась в него пристальным взглядом, ожидая как подляны сходу, так и не понимая, как это чудо решилось на целый урок отпочковаться от мини-Джеймса, с которым ходил, казалось бы, в обнимку двадцать четыре часа в день семь дней в неделю. Скорее всего, даже на каникулах, если вспомнить то, что их отцы вели себя так же. — Ты че здесь забыл? — прошипела она. И махнула вперед, где через три парты от нее сидел братец, один за партой, а за соседней тусовался Уизел с Невиллом. — Твой шабаш чертей в другой части класса, кучерявый, — жестко добавила Иоланта, надеясь, что он поймет намек и впрямь свалит. — Иди к ним, пока не потеряли. Но Блэк только еще больше растекся по стулу, с видом царя и бога в одном флаконе. — А мне тут хорошо, Эван, — с ухмылкой заявил он, закинув руку на спинку стула. Иоланта оскалилась. — А ну отэкскурил свою задницу с этого стула, Блэк! — рявкнула она, вцепившись в парту так, что у нее побелели пальцы. — А то из пуделя превратишься в китайскую хохлатую!.. Договорить то, что сплетет с его шерсти веревку, на которой потом его удавит и как после засунет его в такое место, что никакие чары поиска не найдут, она не успела, ведь на ступенях, ведущих в личный кабинет учителя, открылась дверь и появился профессор Чарлус Поттер собственной персоной. Класс мгновенно стих. На его губах была все так же улыбка, на нем была учительская мантия, светлый костюм-тройка, волосы были немного в беспорядке, а на носу все так же косо сидящие очки в тонкой оправе. Он довольно бодро для своего возраста спустился по ступеням и, встав у доски, вскинул левую руку в приветствии. — Добрый день, класс! — добродушно поздоровался он, и, достав палочку из кармашка в жилетке, взмахнул ей и мелок начал писать на доске его имя. — Я Чарлус Поттер и рад наконец-то познакомиться со всеми студентами вашего курса. Мини-Джеймс что-то пробормотал на своей парте, но он был так далеко, что она не услышала. — Кто не в курсе, некогда я был Главой Аврората, и я здесь, чтобы научить вас защищать себя и тех, кто вокруг вас, — продолжил он и, все так же добродушно улыбнувшись шире, махнул левой рукой на свое правое плечо и руку. — А также, научить не повторять моих ошибок и не остались без рук, когда попытаетесь нарезать себе салат режущим проклятием. Послышались тихие смешки. — Бабушка терпеть не может, когда дед повторяет снова и снова эту шутку, — пробормотал рядом с ней Реджи, явно как мини-Джеймс относясь к Чарлусу как к дедушке, отчего у нее на языке появилась горечь. Это ее дед! Это он с ней должен был бы шутки каверзные шутить! И ей бабушка должна была говорить, как ее это бесит!.. Иоланта быстро взяла себя в руки и стиснула зубы, а потом до нее наконец дошло, что именно сказал мистер Поттер. И как в прошлые разы она не заметила, что правую руку он все время прячет? Понятно как, почти ведь старалась не смотреть. Вот и не заметила, что он пользуется только левой рукой, а правая прикрыта полами мантии. Судя по всему, у него не было как минимум кисти. И это точно не было результатом неловкого заклятия. Скорее, в него попало режущее проклятие, может быть, даже во время войны. Он же явно не был главой Аврората пару дней или даже месяцев. И это явно была серьезная травма. По опыту Хвоста она знала, что новую руку можно состряпать, как и знала, что можно вырастить абсолютно новые кости во всей конечности уже по собственному. Но также Иоланта знала уже по примеру Грюма, что после темных чар никакие заклятия и зелья не помогут. Ни ногу, ни глаз ему не смогли вернуть, поэтому он и выглядел как смесь большой куклы Вуду, в которую не иглы втыкали, а сразу мясные тесаки, и Франкенштейна. К счастью, темой урока были не Непростительные. Хотя, радости тут на самом деле было мало, потому что даже ее любимый предмет, как бы его хорошо не вели, грозился превратиться в ту же скуку, что и остальные. И если бы не ее цель стать вновь артефактором, Иоланта бы свалила из Хогвартса после СОВ. Так ее магический контракт на обучения уже можно будет считать выполненным. Но ей нужны ЖАБА, и от школы их можно сдать бесплатно, а не за деньги. Поэтому придется терпеть и стараться при этом не спать. Нет, она могла почитать книжку, пусть не совсем законную, о разборе темных проклятий и составе из них новых, опять же, честно спионеренную из лавки Горбина, где работала летом, но… Реджи Блэк. Он явно уселся рядом, чтобы проверить грани ее терпения и, быть может, проверить тем самым, насколько бывшая жертва почти каждого в этой школе стала умнее. В конце концов, шутки и розыгрыши сами себя не пошутят и не разыграются, и если не на ком их будет проверять, то цель в жизни Мародеров 2.0 просто исчезнет. И начать он решил с самых мелких проказ. И вместо того, чтобы начать записывать лекцию пером, — красивым таким, серым, с переливами на кончиках, — которое взял в руки, хотел провести его пушистым кончиком по ее щеке, чтобы пощекотать. Но Иоланта поймала его буквально в миллиметре от кожи и безжалостно сжала, пока не услышала хруст. Вид того, как глаза Блэка округлились, а рот открылся, пока он пялился на свое сломанное пополам перо, был просто незабываем. А потом его потемневший взгляд вернулся к ней. — Ах ты!.. Ты хоть знаешь, сколько оно стоило?! — зашипел не хуже кобры Блэк, наклонившись к ней, уже не такой веселый и игривый. — Это же гиппогрифово пиро! «Я знаю», — с нотой тоски подумала Иоланта, только сейчас вспомнив, что примерно такое же перо ей подарил Сириус. Оно были из крыльев Клювокрыла, но обработанное маслами и зельями, чтобы всегда быть пушистым и не мяться, со специальными чарами и серебряным наконечником. Куда оно делось, Иоланта не помнила, но очень печалилась, когда поняла, что его нет. Перо было одним из немногих вещей, что ей подарил крестный. И оно было потеряно, как и зеркало. — Не дороже моего терпения, которое ты уселся здесь, чтобы испытать, пудель, — прошипела в ответ Иоланта, затолкав все воспоминания и печали на подкорку. — Я что, не ясно выразилась, когда сказала, чтобы вы от меня отвалили? Поиздевайтесь над кем-то другим. Например, над Захарией Смитом, который со вчера в больничке бока мнет из-за вашего шмурдяка в кексе, видимо, как раз том, что мне пытались всучить. Себя в обиду я больше не дам, понял? Блэк оскалился. — Еще посмотрим, магглокровка, — издевательски протянул он, но уже в следующий миг все его спесь сошла с лица. Более того, Блэк побелел, потом позеленел, и кажется перестал дышать. К сожалению, отнюдь не потому, что испугался ее взгляда. Они оба как-то не заметили, как между рядами начал бродить профессор Поттер и услышал как раз то, что только что сказал мальчик, который называл его дедом. Иоланта тоже медленно обернулась и вскинула взгляд. И поняла, что этот добряк до вынужденной пенсии явно был страшен не хлеще Грюма. Как-то незримо его рост стал больше, и само присутствие профессора Поттера, казалось бы, заняло весь класс. Взгляд карих теплых глаз стал черным и непроницаемым, — глубоко разочарованным — губы еще не так давно растянутые в веселой улыбке, были сурово поджаты, и даже стоящие торчком волосы и косоватые очки смотрелись уже не мило или добродушно, а довольно угрожающе и опасно. — Мистер Блэк, двадцать очков с Гриффиндора за оскорбления, — холодно сказал профессор и свел брови на переносице. — И пересядьте за другую парту. Немедленно. Блэк не встал, а стек со стула и быстро пересел за другую парту, опустив голову и так не издав ни звука, как вообще-то никто в классе, в миг погрузившимся в полную тишину. Но профессор Поттер не тропился от нее отойти. Его цепкий взгляд скользил по ее лицу с почти жутким вниманием, и у нее даже мелькнула безумная мысль, уж не видит ли он что-то знакомое. — Пять, — выпалила Иоланта, когда не выдержала такого пристального внимания. Профессор Поттер моргнул. — Извините, мисс?.. — немного растерянно спросил он, вновь стал просто почтенным волшебником с легким характером, а не жутким аврором, которым мог заставить тебя обделаться одним взглядом. Иоланта облизала губы. — Эван, профессор, — как можно более спокойно ответила она и кивнула на доску. — И вы задали назвать четыре вида чар класса Протего, их применения и ограничения, но и их… пять в этом классе. — Хмм, — протянул профессор Поттер, впечатленно вскинув бровь и засунув большой палец левой руки в кармашек жилетки. — И вы правы, юная леди. Есть пять разновидностей чар Протего, хотя последние были созданы не так давно и применялись только тем, кто их модифицировал в первую очередь из-за их специфических свойств. Вы можете мне сказать, чем они отличаются от остальных щитовых чар этого класса? Иоланта поджала губы, мысленно ругая себя на чем свет стоит из-за того, что вообще рот открыла. А все потому, что эта конкретная модификация чар и впрямь мало известна не в последнюю очередь потому, что она принадлежала Геллерту Гриндевальду! И она сама о них знала потому, что в свое время какой-то Блэк, современник этого Темного лорда, служил ему и видел, как тот их использовал. И записал формулу с описанием в свой дневник, который Иоланта, тогда еще Гарриет, прочла, но в официальных источниках его вроде не было, а в этом мире это вообще могла быть какая-то запрещена. Но молчать уже было не вариант. Назвался груздем — лезь в банку на засолку и все такое. — Вместо прозрачной стены они создают огненное кольцо вокруг колдующего, и пройти через них можно, но только тем, кто лоялен к заклинателю, — ровно произнесла Иоланта. Краем глаза она отметила, как студенты неловко переминаются, глазеют на нее во все глаза и начинают шептаться, отчего у нее появилось смутное ощущение дежавю, как будто впрямь не в другой мир попала, а в юность вернулась, ей-Мерлин. — Хмм, — вновь затянул профессор, вновь окинув ее внимательно-задумчивым взглядом. — Прекрасная осведомленность, мисс Эван. Двадцать пять очков Пуффендую. После чего развернулся на каблуках и ушел. Иоланта незаметно выдохнула, только сейчас понимая, что дышала через раз и не полной грудью. И остро осознала, что этот урок все же вышел не менее напряженным, чем тот первый урок, который устроил лже-Грюм в ее прошлой жизни. А ведь впереди еще зелья. Иоланта только сейчас сообразила, что у нее сегодня после обеда еще первый в этом семестре урок — зельеварение. С профессором Снейпом. Живым, здоровым, с все так же сальными патлами, по-прежнему полным яда и готовым сожрать любого студента, даже если у него все будет сварено идеально. Короче, она была права, и это дрянь, а не день.