Глава 14 или прогулка в Хогсмид

Иоланта была неправа. Тот день был не совсем пропащим. Урок зельеварения был почти сносным, если учесть, что Снейп не обращал на нее внимания и предпочитал отрываться на Макмиллане, хотя оригинальная Ио была в зельях так же бесполезна, как Невилл в ее прошлом мире. В общем-то, если память не подводила, то и в этом, при всей своей крутости, Долгопупс так и не подружился с котлом, продолжая варить все, что угодно, кроме того, что было указано в рецепте, и чаще всего весьма опасное как для него, так и для окружающих. Разве что только теперь он запоминал, что делал, его дружки это модифицировали и испытывали на своих жертвах. То, чем они накормили Захарию, явно было одним из его творений. Да и с тестом у профессора Бабблинг тоже проблем не возникло. Нужно было всего-то перевести отрывок текста, написанного рунами, на английский, потом еще один кусок текста уже на английском переписать рунами, и составить простейшую связку чар из трех рун, чтобы заставить камень парить. Плевое дело, но профессор была явно в шоке. Спасибо, в жульничестве не обвинила, и согласилась принять ее в свой класс, мотивируя тем, что у нее впрямь есть талант к ее предмету, пусть и несколько запоздало раскрывшийся. А значит, «пока» Маггловедение и слава Мерлину. Учить этот предмет от лица волшебников было все равно, что в цирк ходить. Осталась еще профессор Вектор. Иоланта была уверена, что эту строгую, и с виду тут это не изменилось, тетку не так просто будет уломать. Септима Вектор придерживалась мнения, что все должно быть по правилам: четко и ясно, как нумерологическая таблица вычислений. Она вполне может воспротивиться тому, чтобы в ее устоявшийся с прошлого года класс ворвалась новая переменная. Но и ее Иоланта готова переубедить, если будет нужно. К тому же, если даже профессор Вектор ее не возьмет в класс, придется раскошелится на платный экзамен. Все же заплатить за один, это вам не заплатить за два, как пришлось бы делать, если бы ее не взяли в класс по рунам, верно?.. В общем и целом, остальная часть сентября оказалась довольно спокойной и ровной. Иоланта ловко избегала хулиганья и редко совалась в Большой зал, разве что только на завтраки, предпочитая тусоваться на кухне, где ее окончательно приняли эльфы и не пытались больше прогнать. Иногда она посещала библиотеку, делала на автомате домашку, с каждым днем все лучше контролировала свою магию, расширяя диапазон чар и заклятий, которыми могла пользоваться без магического истощения или тотального хаоса. И, конечно же, каждый день посещала свою красавицу Хедвиг в совятне, таская ей вкусняшки и поглаживая перышки, как та любила. А еще вдоволь похихикала, когда наконец поняла, что зря не смотрела на выступления приехавших студентов Шармбатона, ведь тогда бы сразу поняла, что здесь нет Флер Делакур. Зато есть Франциск. Ладной красавец с длинными серебряными волосами, собранными в хвост, и в голубой облегающей его андрогинную фигуру форме Шармбатона. Он разгуливал по коридорам Хогвартса в сопровождении свиты, заставляя всех девчонок в радиусе десяти метров начинать глупо хихикать, строить ему глазки и падать в обмороки, и, кажется, всерьез думал, что здесь нет ни одного человека, который знает французского. Потому что иначе объяснить то, как он то и дело бормотал, что у англичан нет вкуса ни в одежде, ни в еде, а девчонки страшненькие, объяснить нельзя. Но в остальном, Иоланта вела жизнь как можно более незаметной ветоши, что ее вполне устраивало, хотя и было пару вещей, что эту расслабуху портило. Мародеры 2.0 явно наблюдали за ней, как кайманы из воды, собирающиеся напасть. Особенно Блэк, который вроде как получил отработку на месяц от профессора Поттера за свой едкий язык. Кстати, сам профессор тоже наблюдал за ней, причем всегда. На завтраке, если сталкивались, на уроках и в библиотеке, где они однажды столкнулись. К ее ужасу, Снейп после того, как она начала сдавать ему зелья хорошего качества и больше не заливалась слезами, когда он начинал над ней нависать или кричать, тоже стал то и дело зыркать на нее своими черными глазами, как будто хотел вскрыть ее черепную коробку и покопаться там. Хотя ментального давления как такового не ощущала, и на том спасибо. А еще была Грейнджер. И Луна. Но если компания последней ее не напрягала, особенно если учесть, что Лавгуд чаще всего присоединялась к ней на улице и по большей части молчала, читая свою «Задиру» вверх ногами, или болтала о своих вымышленных зверях, не требуя того, чтобы ей отвечали, довольствуясь тем, что она хотя бы делала вид, что слушает, то что делать с Грейнджер Иоланта не знала. В основном с ней она сталкивалась в библиотеке. Особенно часто это стало случаться после того, как начала Иоланта ходить на Древние руны, где класс в этом выпуске был сборной солянкой со всех факультетов. Грейнджер неловко подсаживалась к ней, спрашивая, нужна ли ей помощь или не против ли она сделать домашку вместе. Иоланта ее не прогоняла, и та явно считала это за согласие и садилась с ней за один стол. Нужно было бы быть идиотом, чтобы не понять, что эта робкая и более подавленная мнением большинства Грейнджер, не пытающаяся уже кого-то поучать или заставить себя слушать, отчаянно пыталась найти в ее лице того друга, которого ей не хватает. Вот только она не хотела с ней дружить!.. Тени прошлого, с той, другой Грейнджер и ее поступков, хотя и эмоционально поблекли, все еще не оставляли до конца ее перекроенный разум, и Иоланта не отрицала, что порой во многих вещах, даже понимая, что тут многое по-другому, не могла смотреть и действовать без оглядки на то, что было в прошлом мире. Опять же, она в принципе не особо стремилась заводить друзей. Роль отшельника и одиночки была ей милее. Привычнее. И Иоланта не собиралась ничего менять. Она только хотела вернуть свою профессию, купить домик, похожий на тот, где умерла в прошлой жизни, в какой-то глухой английской местности, и жить спокойно. И впускать кого-то в душу ей вот совсем не улыбалось. Поэтому Иоланта была совершенно удивлена тем, как в первых числах октября вдруг обнаружилась себя в компании блаженно улыбающейся Луны и Грейнджер, которая с жаром пыталась убедить ту в том, что печатать в журналах статьи о том, что лунтелята — это дети обычных коров, испивших единорожье молоко, антинаучно, потому что этому нет никаких доказательств, топающей по тропе, ведущей в Хогсмид, куда их отпустили первый раз в этом году. Себе она говорила, что они не вместе, просто на тропе столкнулись, даже если это глупо звучало даже в ее голове. Хотя бы потому, что они стыканулись во Внутреннем дворе. Технически, там предложила встретиться Луна, которая пару дней назад, когда они сидели около озера, внезапно пропела, что скоро ее первый визит в Хогсмид. Это явно был намек пойти вместе, и Иоланта рассеянно согласилась, тут же принявшись думать о том, сколько заплатят в этом мире в аптеках Хогсмида, за ее небольшую заначку с ингредиентами, которую тайком собрала во время уроков Гербологии, и мало обращая внимания на то, что это было больно уж похож на дружескую прогулку, чем на просто приятельское молчание на природке в последние теплые деньки осени. Грейнджер ей встретилась уже по пути. Хотя, Иоланта была почти уверена, что ее спецом поджидали, поскольку башня Когтеврана была максимально далеко от гостиной Пуффендуя и той лестницы, что вела к Большому залу, а там и во дворе, чтобы вот так случайно встретится. Глаза полные отчаянной нужды и надежды, и неловкая попытка сделать вид, что им просто в одну сторону, шли в комплекте. Она согласилась, почти уверенная, что при виде Луны, Грейнджер быстро ретируется, наверняка, уже слыша истории про странную Лавгуд. На одном факультете все же учатся, хотя и на разных курсах. По одним только насупленным бровям и поджатым губам, ясно было видно, что слышала. Но жажда компании явно была сильнее, потому что уже после выхода из замка Грейнджер начала расслабляться, а услышав, как Луна начала рассказывать о новой статье отца в его журнале, начала этот свой жаркий спич. Иоланта не вмешивалась и просто молча шла рядом, скользя взглядом по всему, что было вокруг, на самом деле не фокусируясь на чем-либо всерьез. Ну, может, кроме как на дурмстрангцах, тренирующихся около кромки Запретного леса, в одних майках и шортах, несмотря на погоду. А что? Ей физически четырнадцать, так что тяга к мальчикам — это естественный гормональный процесс!.. Уже у входа в деревню, Грейнджер затихла. На ее лице появилась вновь эта непривычная забитая опасливая гримаса, а в туманных глазах Луны мелькнула редкие ясные чувства: опаска и неуверенности. Такое чувство, что обе девочки не только волновались перед входом в деревню, но обе были там в первый раз, хотя у Грейнджер должен был быть пропуск еще в прошлом году. И она им либо не пользовалась, как оригинальная Ио, кому пропуск никто не подписал, либо прошлый визит кончился хреново. Иоланта подавила вздох. Она не хотела стоять тут полдня, как сосна в кленовой роще, да еще и на входе в деревню, куда буквально тек поток буйных студентов всех возрастов, поэтому схватила обеих девочек за рукава курток и потащила за собой. На первый взгляд, в этом мире деревня была та же. Хотя, при втором взгляде, Иоланта начала отмечать и различия. Например, в ее прошлом не было магазина одежды слева от входа в деревню, а кафе мадам Паддфут было не в розовых тонах, а в сиреневых. К счастью, аптека была на старом месте, в паре лавок от Зонко, где толпилась уже толпа подростков. — Так, чучундры, стоим здесь и ждем меня, — твердо сказала она, отпустив наконец одежки своих спутниц. Они удивительно синхронно моргнули и переглянулись в порыве такого же неожиданного единения. — А ты куда? — растерянно спросила Грейнджер, стиснув ремешок своей сумочки и оглядываясь вокруг. — За деньгами на конфеты, — вредно проворчала Иоланта, неохотно смиряясь с тем, что если сейчас что выручит, то это все пойдет не в ее капитал. Она развернулась и вошла в аптеку. Колокольчик звякнул над ее головой, а едкое амбре из тухлой воды, гнилого мяса и прелой травы ударило ей в нос. Почему в аптеках так воняло, когда были очищающие воздух чары, Иоланта никогда не поймет. Аптекарь обнаружился за прилавком, сопящим в две дырки, и даже колокольчик его не разбудил. Ей пришлось шлепнуть по звонку раза четыре, когда он все же проснулся. После чего она выложила ему под нос свертки с травками вроде алихоции и бадьяна, а также баночки с жабьей икрой и концентрированным гноем бубентюбера, которую отсыпала на зельеварение из своей сумки, и прямо спросила, сколько это все будет стоить. Получилось сорок два галлеона, десять сиклей и семь кнатов. Она рассчитывала на полтинник, но и так сойдет. Ингредиенты-то не самые редкие, может кроме гноя. Но и его ценности скорее не в редкости, а в том, что это был уже готовый концентрат, а не растения, с которыми надо возиться. Аптекарь быстро с ней рассчитался, так и не спросив, откуда у нее все это, явно привыкнув, что студенты не только покупают у него внеурочные ингредиенты, но и таскают что из теплиц профессора гербологии. А как известно, в теплицах Хогвартса было много чего очень даже ценного. Иоланта быстро смахнула звонкие монеты с прилавка в сумку и вышла из аптеки. Благословенный чистый воздух ударил ее в нос, и она сделала глубокий вдох, чтобы избавиться от запахов, вызывающих желание чихать. После чего Иоланта проверила, почти надеясь, что это так, не разбрелись ли ее спутницы. Не разбрелись. Грейнджер явно нервничала и начала топтаться на месте, а Луна вскинула голову и засмотрелась на что-то в небесах. Может быть, даже заметила каких-то нарглов или еще кого. У нее возникло вдруг ощущение, что ей пришлось гулять с соседскими детьми. Вроде милые, но инструкции к ним не оставили, и что делать с ними, непонятно. Она подавила еще один вздох. — За сладостями или по сливочному пиву? — обреченно спросила Иоланта. И вновь удивилась, когда через десять минут обнаружила себя не в «Сладком королевстве» и не в «Трех метлах», которые здесь назывались почему-то «Пять веников», а в букинистическом магазинчике, полном пыли и старых книг, которого в прошлом ее мире здесь в помине не было. Причем по инициативе Луны, а не Грейнджер. Хотя, обе были в явном восторге, роясь книжках. Когтевранки, че. Они разбрелись по магазину, и Иоланта тоже решила оглядеться. Вдруг чего интересного попадется. Так случилось. В разделе энциклопедий, ей на глаза попалась «Артефакты: с начала нашей эры и до современности», лежащая на одной из верхних полок. Было любопытно узнать, какие артефакты здесь были изобретены, а какие нет. В Косом и Лютном ей таких не попалось. По привычке, Иоланта потянулась за ней рукой, а не использовала палочку, чтобы призвать книжку. Но она была гребаным гномом. И смогла коснуться, даже встав на носочки, только краешка книги. Хотя и этого хватило, чтобы толстенный том сдвинулся с места и устремился вниз, прямо к ее тыкве. Иоланта только успела зажмурится. Но удара так и не случилось. Она распахнула глаза и удивленно вскинула бровь, увидев, что книга зависла прямо перед ней. Иоланта мимоходом подумала, что это ее стихийная магия предотвратила удар, но тут поняла, что неподалеку от нее кто-то стоит. Она решила, что продавец пришел на выручку незадачливой покупательнице, и обернулась, чтобы его поблагодарить, ведь у нее все же есть хотя бы зачатки манер, но так и подавилась словами, увидев светло-серые глаза, смотрящие на нее со знакомого точеного лица и шапкой темных лихо растрепанных волос, чьих владельца успешно избегала. — Осторожно, малышка Ио. Такая книжка тебя запросто может раздавить, — с кривой ухмылкой произнес Седрик Диггори, убирая палочку в рукав. У нее перехватило дыхание. Но не потому, что ее настиг очередной несвоевременный гормональный всплеск при виде красивого мальчика, а потому, что против воли, при виде этих ярких глаз, перед ее взором невольно всплыло, казалось бы, забытое воспоминание о ярко-зеленой вспышке и о том, как жестоко в этих самых глазах погас в один миг свет жизни. Иоланта с большим трудом проглотила не ком, а целую скалу в горле и взяла под контроль выражение своего лица. Не хотелось выглядеть глупо и так, как будто впрямь расплылась перед главным красавчиком Хогвартса, чьи фанатки в большинстве своем не предали своего кумира даже ради нового в лице Франциска Делакура. — Я не малышка, — хрипловато произнесла Иоланта. — Я как минимум злобный гном. Седрик вскинул брови, а потом тихо засмеялся. — А как максимум милый гоблин? — дразняще просил он, а его взгляд вдруг стал пронзительным. — Знаешь, тебя впрямь не узнать. Совсем другая стала. Хотя, не буду лгать, я рад, что ты наконец начала стоять за себя, малышка Ио. Иоланта моргнула. — Пришлось. Больше-то некому, — коротко сказала она и окинула его фигуру многозначительным взглядом. — Даже большим и сильным старостам. Седрик поджал губы. — Я не раз говорил мальчикам и твоим соседкам, чтобы они от тебя отстали, — хмуро сказал он, и Иоланта не могла усомниться в том, что он впрямь это сделал. Но толку-то?.. — Ну, может тебе стоит сдать значок старосты, потому что тебя за два года так никто и не послушал, — парировала Иоланта, и, заметив, как Седрик сжал зубы, поморщилась, понимая, что была немного груба. — Ладно, извини. Диггори вздохнул. — Может быть, ты права, — неохотно произнес он и почесал затылок. — Капитанство в команде и обязанности старосты иногда тяжело совмещать. Иоланта была удивлена не только тем, что этот разговор вообще происходит, но и тем, что Седрик так разоткровенничался с ней из всех людей, хотя раньше и парой слов не обмолвились. Более того, она не ожидала, что этот уверенный в себе парень с обложки вдруг поделится чем-то личным. Седрик всегда казался ей человеком, который легко справляется с любыми трудностями. — Но у тебя выходит, — неловко сказала Иоланта и хлопнула его по плечу. — Ты хороший староста и ловец отменный. Вон какие финты выделываешь. Вялый Кистевой Крен, Перехват Пламптона, которым ты в прошлом году поймал снитч в полуфинале, и даже финт Вронского! А это не каждый профессионал может провернуть. Сначала Седрик скромно улыбнулся, а потом его глаза приняли идеально круглую форму. — Ты что, разбираешься в квиддиче? И знаешь, как я играю! Как? Ты же не была ни на одном из матчей! Я точно знаю, — воскликнул он, и тут же из-за полок появился продавец, чье пенсне только чудом держалось на самом кончике его крючковатого носа. Он сурово посмотрел на них, как обычно делала мадам Пинс, и шикнул, хотя технически это не было библиотекой, где нужно соблюдать тишину. Иоланта непроизвольно взглянула на Седрика, когда продавец снова скрылся за полками. Она заметила, как он весело улыбнулся, а в его глазах заиграли искорки. Это было красиво. Тряхнув головой, Иоланта постаралась избавиться от этих странных мыслей, которые приходили ей в голову. — Не была, — тихо согласилась она и пожала плечами. — Но не так давно, я поняла, что мне летать все же нравится. И обнаружила, что квиддич не так плох. Седрик расцвел так, что аж казалось, что в этом темном закутке стало светлее. — Квиддич не просто неплох, он потрясающ!.. — запальчиво произнес он, явно оседлав своего конька и готовый продекларировать ей целую лекцию почему, что квиддич — это спорт богов. — Ветер в лицо и скорость, это же… Но их прервали. — Седрик? Ты скоро? Если не поторопимся, то все столики в кафе мадам Паддфут точно займут и нам придется идти в… — прозвучал голос Чжоу Чанг, появившейся из-за той же полки, откуда выглядывал продавец парой мгновений ранее, а увидев их двоих, прищурилась. — С кем ты разговариваешь? Иоланта была уверена, что Чанг прекрасно знала, кто она такая, ведь она и ее подружка Мариэтта Эджкоб в позапрошлом году заперли ее в туалете Плаксы Миртл, абсолютно без света, нарассказывав страшилок о том, что звуки плача девочки-призрака заставляют лопаться глаза всех, кто их слышит. — С призраком, — елейно протянула Иоланта, намекая как раз на ту историю, отчего на щеках Чжоу появились уродливые алые пятна, а в глазах мелькнула злость. После чего прошла мимо когтевранки, подавив вредное желание толкнуть ее плечом, и пошла искать Луну и Грейнджер, чтобы убраться отсюда, напрочь забыв о книжке, так и оставшейся парить в воздухе между рядов.