Глава 15 или и зайцы целы и волк без отработок

Иоланта ненавидела Хэллоуин. У нее была тысяча и одна причина ненавидеть этот праздник и еще сотня в пользу того, что тридцать первого октября точно случится какая-то херня. Поэтому не удивительно, что чем ближе время подбиралось к нему, тем сильнее портилось ее настроение и обострялась паранойя. Даже тот факт, что профессор Вектор наконец согласилась ее протестировать, потом взяла в свой класс, получив подтверждения, что она потянет ее предмет, а профессор Стебль уладила вопросы с заместителем директора, касающиеся официального перевода Иоланты на другие факультативы, ее не шибко радовало. А еще Кубок. Из-за того, что она стала редко ходить в Большой зал, эту адову чашу видела не так часто, но в те разы, когда все же проходила мимо широко распахнутых дверей и видела ее, этот голубой негасимый огонь, взметающийся вверх, то ощущала, как к горлу подкатывали горечь и ужас. Часть ее понимала, что лже-Грюма, который Барти, здесь нет, Волда Морда сгинула, никто не знает как, может даже навсегда и никому нет смысла совать в него ее имя… А другая нервно тряслась, обреченно ожидая того, как Кубок выплюнет ее имя и ее жизнь, уже тщательно продуманная и скучная жизнь, все планы, все это будет скомкано, как клочок туалетной бумаги, которой подотрется злодейка-судьба и, быть может, обиженная на нее Смерть. Чаще всего, около Кубка, кто-то вертелся днями напролет. Но в один из вечеров, когда Иоланта возвращалась из совятни, где-то за полчаса до отбоя, когда коридоры уже были в основном пусты, а за окном темно, она вновь шла мимо Большого зала, и сама не зная почему, свернула и зашла внутрь. Иоланта сначала остановилась шагах в десяти от границы, начерченной Пожирателем Долек, все еще не понимая, что здесь делает, и при этом не моргая смотря на Кубок и всполохи пламени, а потом сделала небольшой шаг вперед, еще один и еще, пока не застыла прямо около линии. Маленькая частичка нее вновь восхитилась мастерством тех, кто создал это чудо-артефакт. Из-за полумрака плохо было видно вязи рун, но все же даже так она могла сказать, что они были чрезвычайно сложные и некоторые из них ей были вовсе незнакомы. А Иоланта знала все известные руны!.. — Не вздумай выблевывать мое имя, каменный ублюдок, — тихо пробормотала Иоланта, все еще пристально смотря на чашу. — А то как бы ты меня не восхищал, я тебя на куски разнесу, понял? Или утоплю где-то в районе Азкабана, предварительно залив бетоном и монтажной пеной, да поколотив сверху для проформы молотком. Или кувалдой. Конечно же, Кубок не мог ей ответить, хотя она могла поклясться, что пламя на миг стало выше и ярче, и начало колебаться, как будто смеясь над ней. Иоланта фыркнула от нелепости своих мыслей, зная, что это скорее всего из-за вцепившейся в нее привычной хваткой бессонницы, которую думала, что оставила в своей прошлой жизни, потому что оригинальная Ио ею точно не страдала. И все же не могла избавиться от ощущения, что артефакт над ней насмехался. Это иррационально ее разозлило и чисто из вредности, Иоланта бросила в самое сердце пламени пачку вкусняшек Хедвиг. Кубок вспыхнул. Пламя приобрело алый оттенок и заискрило, щедро пролив на пол дождь из искр, по большей части гаснущих до того, как они соприкоснутся с камнем, но, к ее удивлению, уже через миг вернулось к своему прежнему состоянию, бесследно проглотив как пергаментную пачку, так и совиные лакомства. Иоланта впечатленно вскинула бровь, искренне думая, что пачка скорее прилетит обратно в нее, даже не долетев до Кубка, или усыплет кормом весь пол, но, видно, ошиблась. Она еще пару минут постояла, пока не поняла, что, должно быть, уже был отбой, и теперь ей нужно было как-то вернуться в гостиную так, чтобы не попасться Филчу и его долбанной кошке. Иоланта едва удержалась от стона. В такие моменты она как никогда сильно скучала по своей мантии-невидимке и Карте. Все же что ни говори, а шляться по ночам, вооружившись такими полезными артефактами, это не то, что бегать по школе без них. Хотя в этой жизни ей еще не приходилось гулять по ночам. Не было необходимости. У нее не было друзей-баламутов, с которыми бы она искала приключения на задницу по ночам, и не было нужды нырять в Запретную секцию, так как в свое время начиталась такого в библиотеке Блэков, что там книжки просто так, сказки на ночь. До кухни ей было и так рукой подать, а исследовать школу не было желания. И так хорошо ее знала. Хотя как минимум одно разочаровывающее отличие Иоланта все же нашла еще в первую неделю сентября. Выручай-комнаты не было. По крайней мере, на седьмом этаже точно. Того дебильного гобелена с танцующими балет троллями тоже. В том крыле вообще ничего не было, кроме заброшенного класса, где явно пару веков назад разучивали фехтование, которое отменили лет семьдесят назад, и небольшой галереи доспехов, принадлежащих как людям, так и гоблинам, кентаврам и даже троллям, если верить табличке и иметь два хотя бы относительно здоровых глаза, чтобы узреть их гигантский размер. А ведь она на нее рассчитывала. Как по части того, чтобы обрести там безопасное убежище, чтобы тренировать магию, и проводить время, как ей хотелось, так и чтобы поживиться. В этой комнате скопился весь хлам, что попадал в школу на протяжении тысячи лет, и Иоланта почти не сомневалась, что там были и галлеоны. А еще что-то, что можно задорого продать. И шмотки с мебелью. Не говоря уже о том, что Иоланта не исключала, что там мог заваляться сундук с расширением, куда могла это все засунуть и даже жить. Хотя, была еще одна причина. Иоланта наивно и упрямо делала вид, что совсем об этом не думает, но трудно отрицать, что в первую очередь она все же хотела убедиться, что крестраж и в этом мире там. Или, наоборот, не там. В общем, это все семантика. А по сути, ей просто нужно было либо увидеть его, чтобы понять, что булки расслаблять не стоит и Томми-ган мог еще вернуться, либо не найти его там и расслабиться уже, чтобы просто жить. Хотя Волда Морда мог его в другом месте спрятать. Но это уже не ее дело. Верно?.. Впрочем, комнаты не было на своем старом месте, а новое, если оно было, Иоланта не настроилась искать, сначала занятая тем, чтобы разобраться со своим образованием и фантомными болями из-за вида всех этих призраков, а сейчас из-за цветущей буйным цветом паранойи, тревоги и усталости, потому что она почти не спала. Спасибо, что когда все же спала, ее хоть не штырило кошмарами. Иоланта вновь вздохнула, обняла плечи и развернулась, чтобы начать нелегкий путь по темным коридорам, да так и застыла. — Добрый ночи, мисс Эван, — добродушно произнес профессор Поттер, стоящий в дверном проеме Большого зала, зацепившись большим пальцем левой руки за карман своей неизменной жилетки, в этот раз глубокого винного цвета. Он чуть наклонил голову вперед и хитро посмотрел на нее из-под очков, тем самым жутко напомнив Дамби-боя. В глубине его карих глаза свернули синие отблески огня из Кубка, отчего эффект был еще более тревожный. — Вы же в курсе, что отбой был почти час назад? — все тем же тоном произнес профессор. Иоланта растерянно моргнула. Она знала, что не успела до отбоя вернуться в гостиную, но даже не думала, что проторчала около Кубка, пялясь на него, и угрожая, как последняя дура, почти два часа. Хотя какая уже разница? Ее уже застали после отбоя, значит придется топать на отработки. Вот жопа. Иоланта бросила сердитый взгляд через плечо на Кубок, как будто в этом он был лично виноват, и вновь вернула внимание к профессору Поттеру, которого успешно избегала во все времена, кроме уроков. Как в общем-то его приемного и родного внука с их верной Ко, хотя это не помешало им неделю назад во время сдвоенных зелий подбросить ей в сумку живую крысу. — Я потеряла счет времени, профессор, — как можно более спокойно сказала она, вскинув подбородок и сложив руки за спину. — Руны на Кубке очень занятные. Профессор Поттер медленно подошел к ней и замер возле линии, лицом к Кубку. — Да, я слышал от профессора Бабблинг, что вы довольно талантливы в рунах, и не только в них. Мой предмет вам дается так же легко, как дышать, хотя вы явно не стремитесь к профессии аврора или профессионального дуэлянта, если учесть, как упорно вы добивались того, чтобы вас перевели на другие факультативы, — миролюбиво произнес он и повернул голову к ней. — И мои коллеги довольно поражены этим фактом. Ведь ваше прежние оценки оставляли желать лучшего. Да что там, они были уверены, что вы даже не сможете сдать СОВ, что весьма тревожило мягкое сердце Помоны. Иоланта поджала губы. — Я взялась за ум, — коротко бросила она и, вскинув бровь, не удержалась от шпильки. — Таков ответ вас устроит?.. Профессор Поттер громко засмеялся, и этот звук эхом прокатился по залу, и покачал пальцем. — Ах, эта дерзость, — с ноткой ностальгии произнес он, и его глаза затуманились. — Вы так напоминаете мою жену. Моя дорогая Дорея. Она у меня такая нежная и милая с виду, но палец ей в рот не клади и лучше не спорь. Все равно никогда не выйдешь победителем. Дорея любит говорить, что это все ее кровь Блэков, хотя мой дикий Сириус и юный Реджи совсем не такие. И нахмурился. — Кстати, надеюсь, он, Джейми и их друзья больше не доставляли вам проблем? — спросил профессор Поттер, вновь посмотрев на нее из-под очков пронзительным взглядом. Иоланта только покачала головой, решив не упоминать про инцидент с крысой, которую, кстати, она оставила себе, назвала Люциус, и теперь держала в клетке, в спальне, на тумбочке, чисто для того, чтобы нервировать соседок, особенно Ханну, имевшая почти панический страх перед этими хвостатыми. Что сказать, она была несколько мстительная и мелочная, и прошлые годы издевательств над оригинальной Ио совсем не забыла и не простила. Де… профессор Поттер ей явно не поверил. И не удивительно, ведь он должен прекрасно знать, какими были его внуки, и еще помнить, какими были балагурами дети. Ненадолго между ними повисла тишина. Профессор думал о чем-то своем, глядя на пламя в Кубке, а Иоланта застыла, ожидая, какое наказание получит за прогулки после отбоя, и изо всех сил давя в себе желание сбежать. Все же, ей было неловко и даже больно разговаривать с этим мужчиной, даже если вроде бы уговорила себя, что это нелепо и он ей чужой, как и вся его семья. И, быть может, ей было немного завидно. Иоланта слышала, с какой любовью он говорил о жене, как с отеческой нежностью отзывался о Сириусе, которого впрямь явно считал сыном, и внуках, как кровном, так и приемном. Ей тоже так хотелось. — Я вижу, что вы благоразумная леди, — вдруг отмер профессор Поттер и обернулся к ней. — Поэтому, я уверен, что если сейчас вас отпущу, то вы пойдете именно в гостиную. Верно? Иоланта растерянно моргнула. — Эээ, да, — неуверенно согласилась она, понимая, что, кажется, наказания не будет. — Я могу идти? Теперь кивнул уже профессор, что-то напевая себе под нос, и Иоланта, не собираясь испытывать удачу и желая как можно скорее покинуть компанию Чарлуса Поттера, торопливо свалила из зала. Она надеялась, что до гостиной доберется без каких-либо происшествий и больше ни на кого не наткнется, но, как известно, строить планы — значит насмешить Бога. Иоланта уже спустилась в подземелье и шла по коридору, ведущему в кухни и гостиную, но замерла, уловив инородный для этого места и времени звук. Кто-то всхлипывал. Нет, в замке было предостаточно хнычущих призраков, но не в этой его части, так что это точно не призрак. Эти звуки определенно издавал живой человек. Судя по звучанию, это была какая-то мелкота, потерявшаяся по пути к себе. Или обиженная мелкота. Иоланта должна бы пройти мимо, но даже она не была настолько черствой. Опять же, это дитенок. А перед лицом детенков она всегда была слаба. Особенно плачущих. Короткое «Ревелио» быстро дало понять, что потеряшка забилась за бочками, каких тут было полно, и через одну из которых можно было попасть в гостиную. Иоланта медленно подошла ближе и, прошептав «Люмос», перегнулась через бочку, заглянула за нее, ожидая увидеть первогодку, либо забывшую, в каком ритме стучать, чтобы попасть в гостиную, либо заплуташку с другого факультета. Но первым делом, вместо привычной черной мантии, являющейся частью формы, увидела… голубой шелк. И пару зареванных светлых глаз. Даже если бы она не помнила этого ребенка в лицо, то только уже одна форма Шармбатона ее выдала с головой. В конце концов, их делегация притащила за собой только одно дите, — и не это ли явный фаворитизм со стороны мадам Максим? — которое, так уж вышло, звало Франциска Делакура братом. Габриэль Делакур. Она смотрела на Габриэль Делакур, и совершенно не понимала, что этот потомок вейл тут забыл. Карета Шармбатона, с расширенным внутри пространством, стояла на опушке Запретного леса, и все прибывшие жили в ней. В Хогвартсе французы тусовались в основном днем и то, по большей части своими кучками. Иоланта только раза два или три видела одиноких шармбатонцев в библиотеке и все. С дурмстрангцами была почти та же история. Хотя даже их можно увидеть чаще, так как Долохов был еще более суровым директором, чем Каркаров, и заставлял своих студентов каждый день тренироваться не только в магии, но и в физическом плане. Он гонял их вокруг Черного озера, заставлял отжиматься и проводить спарринги, и все же в одних майках и труселях, хотя погодка давно не была для этого подходящей. А свою мелкую Франциск всегда таскал рядом с собой или оставлял в карете. Поэтому откуда Габриэль взялась здесь, не просто вопрос, а целая задачка со звездочкой. Хотя бы потому, как ее теперь вернуть брату, живущему в карете, на границе с Запретным лесом? Ночью. Иоланта подавила вздох и, понимая, что своим молчанием скорее напугает дите еще больше, протянула Габриэль руку и постаралась - изобразить на губах улыбку. — Привет, кукленыш, — дружелюбно произнесла она. — Ты потерялась? Давай, я тебе помогу. Но Габриэль только усиленно заморгала, все еще смотря на нее большими напуганными глазищами, засопела и не торопилась взять ее за руку. Иоланта подавила еще один вздох, пока вдруг не поняла, что Габриэль могла ее просто не понять. Едва ли ее братец озаботился и наложил на нее чары перевода, или дал ей артефакт, предназначенный для этого. — Salut, poupée. Tu es perdue? Allez, je t'aiderai, — повторила Иоланта на французском, мысленно морщась от того, как ужасен стал ее акцент, и что этот язык явно не привык к иностранным языкам. Габриэль немного расслабилась, услышав родную речь, и совсем не женственно и не изящно, вытерла рукавом шелкового пиджака, оставив на нем очередную партию пятен, нос и щеки. Ее семья, особенно та самая бабушка-вейла, были бы в шоке и ужасе от таких манер, но для Иоланты выглядело мило. Девочка немного помедлила и робко схватила влажными пальчиками ее руку. Иоланта помогла ей вылезти из-за бочек, после чего присела перед Габриэль, чтобы не пугать и их лица были на одном уровне. — Ты Габриэль, верно? — медленно произнесла она на английском, достав из кармана чистый платок, чтобы вытереть грязное пятно на кукольном личике. — Oui, мадемуазель, — пробормотала Габриэль на смеси английского и французского, совсем не сопротивляясь тому, как Иоланта пыталась привести в порядок ее лицо без чар, которые всегда противно стягивали кожу после. — Tu мъочь найти мъой frère? Иоланта фыркнула. — Твоего брата, ночью, на другом конце огромной территории школы, да еще и после отбоя? — вредно сказала она, палочкой очищая одежу крохи и бросив на нее слабое согревающие заклятие, после чего выпрямилась. — Конечно, смогу. Смерив девочку оценивающим взглядом, Иоланта тоскливо покосилась в сторону входа в свою гостиную. А потом на девочку. И вновь на вход. Она закусила губу, и решила, что ну его нафиг, шляться по территории школы. Нет, в прошлой жизни, еще молодая Гарриет, явно поступила именно так. Но сейчас все было по-другому. Иоланта не искала приключений, и не стремилась так уж сильно нарушать правила. Да и зад морозить на улице не хотелось, ровно как и получить отработку, когда только что чудом ее избежала. Опять же, зачем ей куда-то идти, когда могут прийти к ней?.. Наконец приняв решение, Иоланта вновь протянула руку Габриэль. — Что ты скажешь насчет визита в гости? — вновь медленно произнесла она, чтобы девочке было легче понять иностранную для себя речь. — И чашки какао? Эльфы Хогвартса делают самый вкусный какао на Британских островах. В светлых глазах начало бороться два чувства: настороженности и предвкушение вкусняшки. Конечно же, победило последнее, как и у любого нормального ребенка. — Avec des guimauves? — с надеждой спросила Габриэль, перейдя полностью на французский. — Естественно, — оскорбленно произнесла Иоланта, как будто сама мысль о какао без зефира — это преступление. Сопротивление дитенка было окончательно сломлено. Габриэль схватила ее за руку, и Иоланта повела ее ко входу в гостиную, надеясь, что Динки в такой час отзовется и не откажет в напитке ребенку, а заодно доставит профессору Стебль записку с весточкой о том, что она нашла потеряшку из Франции около их гостиной, и сама разберется с шармбатонцами. И тогда Иоланта не будет наказана, и не придется тащиться в ночи через всю школу и прилегающие территории, чтобы доставить ребенка в карету. Как говорится, и зайцы целы, и волк без отработок.