5. Имя, которое ты заслужил

      Донни уже давненько заприметил не самый лицеприятный факт: как только они выбрались на поверхность в свое пятнадцатилетие, поводов попрощаться с жизнью у братьев становилось с каждым годом все больше и больше. Козни крэнгов, месть Шреддера, Апокалипсисы… казалось, весь мир настроен против них. Впрочем, что взять с этих мутантов? Они и не должны были существовать и жить осознанно, подобно людям. Но раз появились на свет с течением обстоятельств, то держались за него так крепко, как могли.       Майки среди них четверых больше всего любил жить. Если старшие хоть изредка, но задавались вопросом о смысле их существования, то младшего никогда не волновал ответ на вопрос, как таковой. Зачем ему думать об этом? Он уже живет, к тому же, хочет прожить даже незаурядную жизнь полноценно и весело.       Удерживая шебутного братишку за панцирем, Дон посылал к черту легкомысленность маленького озорника. Сейчас шансы выкарабкаться из ситуации явно играли против них. И малыш неосторожными трехпалыми ручками вот-вот убьет их обоих. – Ты мне кажется знакомым, – с подозрением сказал монстр, тыкая уродливым длинным пальцем в Майки, которого Донни вновь толкнул за себя, чтобы не высовывался. – Вам просто кажется, – гений пытался убедить бандита в обратном, но понимал, что его голос предательски дрожит лишь от одного осознания, с какой скоростью их могут прикончить на месте, если инопланетяне поднимут тревогу.       Разумеется, ему никто не поверил.       Одноглазый покачивался, пытаясь взглядом зацепиться за маленького, которого мальчик повыше скрывал за собой. Тот особо и не пытался прятаться, с интересом оглядывая его в ответ. Из-за чего возникли вопросы: обычно, заядлые преступники либо пытаются скрыться, либо сразу открывают огонь на поражение. Несмотря на некоторые явные схожести во внешности, его поведение не похоже на типичное поведение большинства нарушителей межгалактических законов: слишком веселый какой-то, открытый. А вот высокий нервничал и трясся, что вызывало подозрения. Хотя он и не похож на портрет досконально, но, возможно, знал некоторые интересные сведения, которые можно попытаться вытрясти. – Как зовут? – рыкнул инопланетянин, хмуро вглядываясь сначала в лицо первого, потом во второго.       Дон был готов схватиться за голову – вот они и пропали. Сейчас Майки радостно поделится необычным, звучным именем с окружающими, и их точно разорвут на куски, да так, что даже профессор не соединит обратно. Он нервно огляделся, пытаясь придумать хоть что-то: чтобы отвлечь, чтобы сбежать, чтобы хоть как-то прикрыть панцирь братишки. Однако младший спокойно выскользнул из-за спины Донателло и с задором потрепал ученого по плечу. На обеспокоенно-убийственный взгляд ответил уверенным, говорящим: «без проблем, все решу». Желание защитить черепашонка и желание придушить его вдруг естественным образом встали в один ряд. Донни совсем запутался, растерянно пошел на попятую: он не верил в высшие силы, как концепт, но уже готов начать молиться, лишь бы непоколебимость смельчака сработала. – О, чувак, так ты с нами познакомиться хочешь? – малыш в фиолетовой маске улыбнулся, – круто! Я всегда рад друзьям. Меня зовут Сандро.       Гений медленно повернулся к братишке, но не произнес ни слова. Что за чушь он сейчас смолол? – Сандро? – с подозрением спросил одноглазый, на что малыш с непринужденностью кивнул. – Братан, если хочешь, можешь называть меня Сандро Боттичелли, но это полное имя, и я его не очень люблю. Слишком официально, понимаешь? Я предпочитаю, чтобы меня называли просто Сандро.       Дон не понимал, от чего он находился в большем изумлении – от того, насколько искусно Майки вешал лапшу на уши бандиту или от того, что братишка не ошибся в имени итальянского художника эпохи Возрождения. Откуда тот его запомнил? Младший никогда не интересовался историей искусства в плане художников, чаще спрашивал брата про кулинарию и другие штуки. Но если подумать, Майки часто крутился возле него, Кейси и Эйприл, когда человеческие друзья выполняли школьные домашние задания – ему всегда было интересно все неизведанное. Возможно, запомнил имечко краем уха, когда Ди читал товарищам краткий курс по теме Ренессанса, чтобы помочь с докладами.       Заметив, что на него пялится шестиметровый преступник, ученый замялся и пробормотал. – Меня зовут Донателло.       Малыш прильнул к брату, приобнимая, после чего весело отозвался. – А о фамилии его лучше не спрашивай. Больная тема. Очень длинная, не выговоришь никогда в жизни!       Понятно, к чему младший клонил. В розыскном досье мелькала фамилия «Хамато». Если Донни признается, что носит ту же фамилию, они точно попадут впросак. До намеков весьма несложно догадаться. Однако он почувствовал странное и горделивое оскорбление за то, что Майки, кажется, совершенно не ценил огромный вклад его тезки, гения скульптуры. – Вот и нет. Очень благородная фамилия. – Ага, – фыркнул Майки, раззадорив его, – попробуй быстро выговорить «ди Никколо ди Бетто Барди» пять раз с серьезным лицом и не запнуться. – Да легко! Уж получше «Боттичелли» звучит!       Преступник хмуро оглядывал подростков, которые сразу же вступили в полемику. Высокий перестал дрожать и нервничать, встал уверенно и аж слюной брызгал, пытаясь доказать свою точку зрения и пальцем тыкая в пластрон собеседника. Маленький насмешливо хихикал, кружась вокруг него, и выкрикивал странные фразочки. Честно говоря, от обоих уже начинала болеть голова. Скорее всего, просто очередные странные дети, путешествующие по галактике, ничего более. – У вас разные фамилии? Выглядите родственниками, – еще раз встрял одноглазый, но, кажется, на него уже не особо обращали внимания. – Родственники, – кивнул Ди, закатывая глаза, – к сожалению. – Мы двоюродные, – отозвался Майки, продолжая откровенно лгать, – но живем вместе. Дона просто дома не очень любят, бедолагу часто выгоняют. Он все взрывает из-за экспериментов.       Он ухмылялся, прекрасно зная, какие кнопки нажимать, чтобы перевести брата в нужный ему режим занудного берсерка, от которого сбегали все, в том числе и Раф. Всегда работало. Ди набрал больше воздуха в легкие, а его язык как помело: – И что это вообще значит?! И почему это меня дома не любят? От тебя взрывов, между прочим, не меньше! В последний раз мы логово отмывали от твоих шаров с красками, так что кто бы говорил! По статистике, которую я веду еще с позапрошлого года, ты организовывал хаос в 3 раза чаще, чем я. И вообще…       Нет, ну подобное уже вынести просто нереально. Высокий с оранжевой банданой ладонями чуть ли уже не к шее малыша тянулся, начиная невыносимо скучную, громкую и однотонную тираду. Монстр без интереса взглянул на них в последний раз и махнул рукой, направляясь к кабаку – добродушный мальчишка в фиолетовой маске зря сказал ему про бесплатное блюдо. Впрочем, когда тот обернулся, чтобы посмотреть, к какому кораблю дети направляются, от них уже и след простыл, словно их никогда и не существовало.

***

      Майки чувствовал себя готовым к справедливому возмездию, к выполнению командой всех постскриптумов, которые ему уготовили. И да, Лео действительно теперь не спускал с него глаз, угрюмо бурча о том, что его младший брат совершенно не способен оценивать обстановку самостоятельно, раз так глупо сбежал, однако к стулу не привязал, что радовало. Кейси и профессор ограничились лишь повторными предупреждениями. Дон был столь взбешен, что Эйприл, наблюдающая за тем, как ученый со злостью реконструирует их аппарат для мысленной готовки еды, пока не решалась обсудить, какой план питания им лучше составить для маленького проказника. Она побаивалась не зря – план мести Рафаэля видоизменился по обстоятельствам и стал напоминать настоящую пытку. На деле, издевающийся бунтарь всегда хуже, чем агрессивный или мстительный.       Черепашонок даже чувствовал небольшую вину, ведь досталось не только ему: Ди тоже хорошенько отхватил унижений, поэтому и бесился больше, чем нужно. Просто Раф прибежал на подмогу самым первым, круша и сметая все на пути, что не было приколочено, лишь бы не оставлять младших братьев в беде, а увидел их уже ссорящихся на борту корабля из-за побега… с поменявшимися масками на лицах. Майки не помнил, сколько по времени длился припадок дикого смеха старшего, но он явно не мог успокоиться еще пару последующих часов, даже когда они спешно сменили банданы обратно, собрались командой в полном составе и взлетели. Не успокоился и после, ехидно напоминая об обмене постоянно, когда кто-то из младших попадался на глаза. Кейси слезно умолял их сделать это еще раз, чтобы полноправно поддержать лучшего друга в завораживающей непрекращающейся истерике, ведь Джонс-то перфоманс не успел увидеть и оценить. Однако Дон лишь молча удалялся прочь, захватив с собой потерянную гордость.       Посему единственный, кто полноценно выполнил свои предостережения в постскриптуме, оказался именно разозленный ученый – и черепашонок не мог представить себе худшей судьбы. Сила угроз ранее не пугала его, как таковая, что тоже стало фактором, почему тот без особых угрызений совести сбежал с весьма легким сердцем. Но если конкретно упоминать пункты Донни и Эйприл… это самая ужасная участь в вакууме, которая могла бы с ним произойти. Смерть? Нет, он не боялся смерти. Жить шесть месяцев, питаясь исключительно здоровыми и низкокалорийными блюдами? Убейте сразу, чтоб не мучился. И если девушка рано или поздно сменила гнев на милость, поддавшись очарованию товарища, то с Ди фокус никогда не прокатывал. Майки считал, что дело в том, что они оба были младшими в семье, поэтому особые чары младшего сиблинга не распространялись на гения.       Малыш мрачно жевал какую-то полезную зеленую дрянь из-за наказания, когда на кухню прибежал Кейси, с радостным лицом оповещая: – Прибыли, чувак! Измерение Х прямо по курсу!       Настрой Джонса сильно поубавился, когда профессор сказал, что в экспедицию отправятся лишь он и черепахи, а люди останутся на корабле, чтобы охранять первый добытый фрагмент генератора черной дыры, чтобы тот не оказался не в тех руках. Кейси ворчал, сжимая клюшку в руках, и смотрел на друзей, как на предателей. Эйприл дулась, скрестив руки на груди. Лео и Донни терпеливо успокаивали их, пока выдалась возможность.       Майки всматривался вдаль: где-то там должен был быть портал, который является входом в Измерение Х, если он правильно понял слова старшего ученого. Почему-то на душе чувствовалось беспокойство. С одной стороны, когда слишком долго проводишь время в одном месте, хочешь не хочешь, но привыкаешь к местности, которая становится временным пристанищем. С другой стороны, Измерение Х является местностью, что буквально жаждет твоей смерти, любого неаккуратного шага, чтобы поглотить жалкое, бренное тельце, пытающееся выжить в неблагоприятных, недружелюбных условиях.       Майки напрягся, ощутив, как кто-то бесшумно подошел слева. Раф угрюмо посмотрел туда же, куда пять минут подряд бесцельно пялился братишка. – Профессор сказал, что пора в путь, – бросил бунтарь. После подумал, неловко подержав трехпалую ладонь над плечом младшего, словно не решаясь, но все же похлопал его по панцирю, – не поджимай хвост. Мы с тобой.       Он никогда не был силен в эмоциональной поддержке – просто не умел подбирать слова. Разговоры явно не его конек, бунтарь предпочитал язык силы и боли. Однако, каким-то непонятным образом, именно Рафаэль всегда оказывался рядом, когда Майки нуждался в опоре больше всего на свете. Это являлось его маленькой суперспособностью, о которой тот сам не особо ведал: будто на интуитивном уровне тонко чувствовал настрой своего младшего брата. И, черт побери, как же черепашонок ему за это благодарен.       Путь предстоял недолгий. Они пересели на небольшой космический корабль, оставив основной дрейфовать под присмотром Кейси и Эйприл. Дон рапортовал, что портал расположен совсем близко, искривление пространственно-временной ткани на сенсорах выводилось четко. Майки смотрел на карты, на то, как маленькая точка стремительно приближалась к большой, протяженной дыре в наблюдаемой зоне.       Внезапно их корабль сильно затрясло. С данного момента стало очевидно, что они вошли в дремучие просторы Измерения Х. Снаружи уже виднелось отвратительное розовое небо, небольшие металлические островки, которые можно было бы разглядеть и получше, если бы тряска прекратилась. Дон и профессор явно пытались стабилизировать положение, но появилось одно весомое «но». – Здесь же инородные технологии сходят с ума и ломаются! – крикнул Майки, крепко хватаясь за ручки сиденья. – Д-да, верно… – отозвался робот, явно начиная подлагивать. Черт, а ведь он тоже считается? Будет очень плохо, если его шарахнет так, что профессор вырубится. Они не смогут его перезапустить подручными средствами, каким бы умным ни был Донни, и каким бы смышленым ни был Майки. И судя по тому, с какой паникой младшие Хамато посмотрели друг на друга – они оба прекрасно понимали тяжесть надвигающегося положения.       Раф рявкнул что-то яростное, но его уже никто не услышал. Их корабль накренился, начиная падать. К счастью, Лео под конец смог вырулить таким образом, чтобы они не разбились или их не расплющило. Управление на экстренные случаи всегда оставляли ему, потому что его холодный рассудок помогал лучше ориентироваться в пространстве, и лидер никогда не подводил. Корабль совершил достаточно жесткую аварийную посадку, прокатившись по металлической поверхности одного из островков.       Майки тяжело выдохнул, первым делом ощупывая конечности. Кажется, цел, и ничего не оторвалось, ни руки, ни ноги. Обеспокоенно озираясь по сторонам, сделал вывод: братья в порядке. По крайней мере, они вчетвером еще живы. Ну надо же, Измерение Х как всегда прекрасно в категорическом недружелюбии к любым посторонним гостям. Искренне не хотелось вновь испытывать безумное настроение мира крэнгов на своем панцире, но пришлось, причем в первые же минуты пребывания.       Совместными усилиями черепахи вытащили профессора из поломанного корабля. Издав несколько странных звуков, тот окончательно потерял ориентацию в пространстве, без помощи проводников врезаясь в каждую преграду. Дон протянул вверх высокотехнологичный бо, который замерил состав атмосферы. Впрочем, даже его палка начала подлагивать, размывая картинку. – Это из-за здешнего воздуха, – объяснил он взволнованным братьям, – соединения азота и серы оказывают плохое влияние на чувствительные сенсоры. – Здорово, – буркнул Раф, – делать-то нам что?       Лео огляделся. В Измерении Х все выглядело абсолютно одинаково. Хотя они и находились тут пару раз мимоходом, дом крэнгов каждый раз казался настоящим лабиринтом, из которого невозможно выбраться без нужных знаний. – Профессор сказал, что нам необходимо найти утромов, – напомнил лидер, сжимая руки в кулаки, стараясь не предаваться панике, – Дон, может, твой бо способен загрузить карту?       Гений покачал головой. – Вряд ли. Боюсь, если я использую посох еще пару раз, сенсоры окончательно забьются, и мое оружие превратится в обычную железную палку. – Тебе не привыкать к обычным палкам, – усмехнулся Раф, глядя на то, как Дон с раздражением закатывает глаза, – скажи спасибо, что эта хотя бы железная, а не деревянная, поэтому не сломается от любого чиха.       Лео отошел от ругающихся средних, пытаясь взглядом зацепиться хоть за что-то в местности, что укажет на верный путь. К сожалению, острова сливались между собой, превращаясь в одно металлическое нечто, розовое небо не помогало, везде выглядя однотипно. Пришло дурацкое осознание, что они влипли по-крупному. Ниндзя прошелся к кораблю, чтобы оценить повреждения с внешней стороны. Хотя, он пытался приземлить падающий корабль помягче, тут и без пристального осмотра очевидно, что нужно заделывать некоторые дыры. Майки задумчиво стоял у одной из небольшой трещин корпуса, пальцами замеряя повреждение. Лео приблизился к нему, после чего малыш заговорил: – В Измерении Х есть отличный суперклей, на путь обратно для быстрой заделки повреждений хватит, – пробормотал он, – слюна некоторых подвидов сквибблов способна практически намертво приклеить твои пальцы друг к другу, как бы ты потом не пытался их отодрать.       Старший нахмурился. Он не желал знать, откуда черепашонок выудил данную информацию, и искренне хотел верить, что не из личного опыта, а из каких-нибудь взломанных архивов военных баз. – Хоть какие-то хорошие новости. Как достать этот клей? – Найти ближайшую обитель большого количества сквибблов, потому что нужные нам прячутся в тепле и темноте. Я их понимаю. Наверное, даже червей достало дурацкое небо цвета куклы Барби, – буркнул Майки, поднимая взгляд на Лео, – но я думаю, что у утромов уже давненько есть сотни, если не тысячи канистр. Они запасливые ребята. – Получается, наш путь в любом случае лежит к утромам, – задумчиво сказал лидер. Он посмотрел на младшего брата, который сжал губу, – знаешь, куда идти?       Для Лео окружение казалось однородным, не меняющимся даже при движении, он совершенно не понимал, как Майки неплохо ориентировался в местности мира крэнгов при каждом их путешествии, будто по волшебству. Черепашонок вздохнул с ноткой сожаления, нехотя кивая. – Знаю. Я вас поведу.       Спустя секунду, его обличие изменилось, приобретая тот самый странный вид, в котором старшие братья нашли его тут впервые: со странной маской поверх оранжевой банданы, поясом, увешанным взрывающимися кристаллами. Раз Измерение Х протянуло ему ладонь, приглашая вновь окунуться в свои безумства… Дикарь не может не ответить этому приглашению.