7. Палачи, знающие твой грех

      Быть информатором в условиях кризиса означает, что необходимо находиться в курсе всего происходящего. Бишоп неплохо справлялся с данной ему ролью не только в рамках собственного измерения, периодически владея данными о замыслах крэнгов, но и в установлении приятельских отношений с другими видами. Одним из последних его контактов стали земляне, пусть и приходилось маскироваться в утромдроида, чтобы не перепугать примитивных созданий истинным видом.       Он удивился тому, что человечество не сильно озабоченно планами крэнгов. В большинстве своем люди понятия не имели, кто это вообще такие, хотя, казалось бы, крэнгдроиды мелькали на улицах Нью-Йорка все чаще и чаще с каждым годом. Сначала Бишоп списал необычное поведение на невнимательность вида. Потом задумался о том, что, возможно, в городе есть тайная группировка, борющаяся с воинственными инопланетянами, и именно она не дает обычным гражданским узнать масштаб проблем, с которыми те могут столкнуться. Благодаря некоторым связям со знающими специалистами – наблюдательный частный детектив Куртцман очень помог в непростом деле – он косвенно познакомился с черепахами.       Так как утромы принадлежали к касте высших космических существ в плане технологий, им пришлось подписать резолюцию о невмешательстве, которая работала для каждого из подписавших видов одинаково. Разумеется, невмешательство парировалось несколькими весьма малочисленными пунктами исключений: например, когда предстоящая трагедия могла угрожать существованию целой Галактики. Посему, до вступления в конфликт Трицератонов, Бишоп мог лишь краем глаза наблюдать, как храбрые воины в единичном количестве противостоят империи крэнгов – и, надо сказать, они справлялись лучше, чем он ожидал. Иногда сразу, иногда раскачивались во времени. Для жителей Измерения Х понятие времени вообще относительно, оно самопроизвольно растягивалось или сужалось в рамках пространства. Однако на Земле время более-менее равномерно распределено, вследствие чего упорству маленьких, но смелых существ можно лишь позавидовать, раз они не сдавались даже в затяжные этапы конфликта.       Бишоп прекрасно знал, что корень зла спрятан в Измерении Х, и что однажды настанет день, когда мутанты и их сокомандники придут в родные края крэнгов, чтобы завершить начатое. И как только земные герои обратятся за помощью к утромам, то для тех резолюция о невмешательстве перестанет быть резонной из-за еще одного исключения: раз конфликт переносился на их территорию и получена просьба о сотрудничестве, то и вмешательства высшего вида, как такового, нет.       Черепахи появились в Измерении Х раньше, чем прогнозировалось. Точнее, появился сначала лишь один, при этом оставался в одиночестве продолжительный период, учитывая, что временная колея сменялась несколько раз от медленной к быстрой и наоборот. По земным меркам можно предположить, что для него прошло от двух до четырех месяцев, прежде чем пришли остальные.       Первоначально Бишоп подумал, что малыш занимался разведкой и изучал местность – недаром Куртцман описывал его, как самого скоростного, к тому же второго по быстроте реакции среди команды. Но чем дольше длилось наблюдение, тем быстрее вывод сменился другим. Нет, он не являлся разведчиком – судя по всему, он здесь застрял. Воин часто находился в зоне одного из межгалактических порталов, словно ожидая кого-то.       Местным никак нельзя было нарушать резолюцию о невмешательстве, а посещение черепахой Измерения Х не относилось к исключениям. Даже несмотря на то, что малышу явно приходилось непросто: открыто помогать запрещено, ведь в происходящем с ним нет угрозы вселенского масштаба. Бишоп пытался обойти правила как мог: когда ниндзя спал, то оставлял ему поблизости несколько червей, сок которых помог бы землянину справиться с жаждой или голодом. К счастью, он правильно понял их назначение. И, к сожалению, надолго его не хватало. Земной организм, долго находясь под влиянием чужородного измерения, все-таки начал понемногу сходить с ума.       Утром наблюдал издалека – подходить ближе он не решился. Маленький воин, так отважно сражавшийся за Землю в битвах с крэнгами, отчаянно старающийся навредить им даже здесь, взрывая базы и взламывая информацию, натурально свихнулся. Он хрипло дышал, с яростным рыком кинувшись на очередную группу крэнгов, которая открыла по нему огонь. Через несколько секунд окруженные крэнгдроиды сломались от резвых ударов лезвия кусаригамы, а зловещие собратья вырвались из механизмов автоматически, желая сбежать с поля боя.       А дальше произошло страшное: глаза черепахи побелели, и тот набросился на врагов, схватив первого попавшегося, и зубами смачно впился в его плоть, стараясь пробраться как можно глубже с одного укуса. Крэнги замерли от неожиданности, с ужасом наблюдая за тем, как одного из товарищей пожирают прямо на их глазах. Малыш откусывал слизистую органику наживую, рыча и изворачиваясь, как одичавшее и оголодавшее животное, проглатывал сырые ткани, практически не жуя. Все происходило слишком быстро: подросток уничтожал тела буквально за считанные секунды, ловил всякого, до кого только мог дотянуться. Впрочем, бежать группе оказалось некуда. Визги стояли столь громкие, что пришлось выключить аудиопередатчики, ведь слушать предсмертные вопли невыносимо даже для него. Мальчишка разрывал жертв зубами в клочья, руки и лицо мутанта постепенно залились кровью цвета фуксии. Ошметки дрыгающихся конечностей в агонии разлетались в стороны. Мясорубка продолжалась до тех пор, пока в живых не осталось ни единого крэнга поблизости, а металлический островок стал усыпанным разорванными кусочками злых существ. Черепашонок недолго стоял посреди розового месива, пошатываясь в неадеквате, после чего рухнул на колени, очень долго и мучительно извергая гадость, что попала в его желудок. В конце концов, земные организмы просто не способны принять и переварить неприготовленную чужеродную массу, как бы сильно малыш не страдал от недоедания. А после бедного парня накрывало еще большим количеством мук, ведь его тело начинало выворачивать от судорог из-за того, что плоть крэнгов, как и утромов, являлась токсичной.       Подобное происходило еще несколько раз, когда маленький воин лишался рассудка от недостатка пропитания. Крэнги прознали об уровне сумасшествия одной из запертых здесь черепах, когда одна из групп успела отправить сигнал бедствия на базу, пусть тех и не успели выручить, и они повторили судьбу разорванных на части собратьев. Из-за чего в информационных базах за ним и закрепилось прозвище «Дикарь».       Бишоп не испытывал ничего, кроме жалости к бедному ребенку, которому никак не мог адекватно помочь из-за злосчастных межгалактических правил. Малыш ведь явно находился в беспамятстве во время кровавых пиров – никто бы не выдержал психически, добровольно подвергаясь жестокой пытке разума. Утром не знал, сколько еще времени протянет мутант, но когда Дикарь зачастил взламывать информационные ресурсы крэнгов, в голове возникла мысль: вдруг, он придет попросить его народ о помощи, прочитав краем глаза, что те тоже сражаются против крэнгов? Поэтому даже не сомневался в решении скрывать факты безумства мальчика перед советом, рассказывая лишь про то, каким храбрым был этот одинокий, брошенный миром странник, изо всех сил пытающийся выжить в месте, которое желало его убить. Если ниндзя решится попросить о помощи, тогда уже попадет под пункт исключения в резолюции, и утромы с желанием хоть как-то выручат несчастное дитя, находящееся в заточении не по своей воле.       Дикарь так и не пришел. А вскоре исчез с радаров Измерения Х окончательно, соединившись с командой и отправившись обратно на Землю.       Посему нынче увидеть всю команду в полном составе, когда они вдруг заявились на базу утромов, держа в руках поломанного Ханникатта, было неожиданно. Чуть позже внезапный приход гостей прояснился, когда они рассказали о том, что откатились во времени, чтобы спасти родную Галактику, и что в прошлой колее их знакомство официально свершилось незадолго до катастрофы. Бишоп не то, чтобы оказался сильно удивлен: прикипев к Земле дружескими чувствами, он бы отправился на помощь, зная, что ей угрожает опасность планетарного масштаба. Тем более, чертова резолюция, к счастью, имеет пункт исключения на такие ситуации.       И сейчас, готовя оружие утромов к бою, Бишоп лишь хотел извиниться за то, что не мог помочь бедному ребенку, когда тот нуждался в поддержке больше всего на свете. К своему удивлению, он заметил в глазах маленького воина столь большой, практически непосильный груз вины, что увиденное ощущалось чем-то запредельным. – Ты взламывал информационные базы крэнгов, не так ли? – спросил Бишоп, хотя прекрасно знал ответ на заданный вопрос.       Мутант насупился, ведь сжался, но кивнул. С каждой минутой разговора он будто становился меньше и меньше: плечи тяжело опускались, лицо потускнело, и его корпус весь сгорбился, будто уже не в силах тащить то, что было тщательно скрыто большое количество времени от всех живущих в Галактике существ. – Дикарь, ты ведь находил информацию об утромах? – Да. Но не на поверхности, в отличие от большинства других данных. Пришлось прорываться сквозь внутренний уровень защиты, потому что информация о вас засекречена.       Бишоп фыркнул. Немудрено, что Найт старательно прятал любые данные о них, ведь воины утромов периодически взламывали материалы о планах крэнгов на оставшийся в живых бывший братский народ. Подобное являлось привычным делом в их многовековой войне. – Раз ты знал о нас, почему не обратился за помощью? Мы воюем за одно дело. – Я испугался. Подумал, что вы плохо ко мне отнесетесь, учитывая, что я сожрал больше дюжины крэнгов. Знаешь, у нас на Земле такое порицается.       Нельзя не отметить долю логики в его словах. Бишоп задумался, как бы чисто теоретически совет отнесся к Дикарю, если бы знал поднаготную. У Поуна наверняка бы закоротило все сенсоры от ужаса, вот он бы точно оказался против и верещал чрезвычайно громко. Рук бы глубоко задумалась над моральной дилеммой, впрочем, та частенько смотрела на голос большинства, что было очень кстати в этой ситуации. Он также уверен, что Королева приняла бы черепашонка даже несмотря на то, что произошло – благополучие утромов она всегда ставила выше обстоятельств. А Дикарь являлся ценным союзником, к тому же, запертым здесь поневоле. Итого: в лучшем случае, получилось бы голосование в три голоса «за», включая самого Бишопа, и один «против». – Понимаю. Но и Измерение Х – не Земля, верно?       Микеланджело криво усмехнулся. Ему ли не знать? Измерение Х – абсолютно сумасшедшее место. И да, он делал все, чтобы выжить. Но иногда в мыслях возникали сомнения: мог бы он хоть как-то уменьшить последствия сделанного вреда во время заточения? Вредить крэнгам на Земле стало его работой, ведь те пытались захватить его дом. Вредя здесь, он мог ненароком задеть и других обитателей, хотя они, в отличие от противников, не делали землянам ничего плохого. Пусть на словах он ответил братьям, что крэнги заслужили мести, на деле моральная сторона данного вопроса достаточно долгое время не давала ему спать по ночам, когда он вернулся в Нью-Йорк.       Бишоп положил последний проверенный бластер поодаль, после чего присел возле удрученного подростка и мягко расправил ему ссутулившиеся плечи. – Как я говорил, есть обстоятельства, над которыми мы не властны. Ты тогда попал именно в такую ситуацию. Ты был одинок, сходил с ума, вдобавок ты еще слишком молод для того, чтобы оказываться в столь экстремальных ситуациях и действовать на опыте. Ты должен знать, что я не виню тебя в произошедшем, большинство утромов тоже бы согласились с моей точкой зрения. Поэтому и ты не вини себя. Более того, я бы хотел извиниться за то, что не мог помочь более действенным способом, чтобы облегчить твою долю.       Майки поднял на него голубые глаза, в которых отражалось море печали. – Тебе не за что извиняться, Бишоп. Я понимал, что кто-то пытается мне помочь, когда находил съестные припасы недалеко от своего логова. Я бы без тебя не протянул дольше недели. Спасибо за это. И за то, что прикрывал меня.       Инопланетянин вздохнул и встал, потрепав малыша по голове. Ну правда, маленький землянин оказался слишком славным малым. – Ты слишком благодарен за базовые вещи. Я бы сделал больше, если бы мог. К тому же… я могу называть тебя Микеланджело? «Дикарем» тебя называли крэнги, и несмотря на то, что это достаточно удобно, чтобы обозначать тебя, как значимую боевую единицу в рамках Измерения Х, ассоциации Найта мне не очень приятны.       Тот пожал плечами. – «Дикарь» звучит не так плохо, дерзко и запоминаемо. Если честно, я даже привык к здешнему имени. Но если хочешь, можешь звать меня Майки.

***

      План состоял в том, чтобы захватить Найта и не допустить развития широкого конфликта – профессор, будучи пацифистом, сильно не любил подобные встряски и настаивал на том, чтобы действовать с меньшим упором на насилие. Он находился с остальными членами совета, чтобы помогать контролировать процесс. К тому же, Донни беспокоился, что профессор может залагать в неподходящий момент – оставить его с Рук показалось лучшим решением. Пока основной костяк утромов взял на себя отвлекающие боевые действия снаружи, черепахи и Бишоп внутри здания должны были отыскать во всей заварушке Субпрайма. Утром оповестил, что предполагает его примерное местоположение, следовательно, вызывался сопроводить гостей Измерения до их общей цели.       Пока команда тайком пробиралась через коридоры базы, Бишоп заметил, что Микеланджело бежит не позади, как другие, а наравне, будто тоже знал, куда нужно идти. – Кажется, тебе и карта не нужна, – заметил тот. – Ага. Сбегал из подобной зоны пару раз, когда тусовался в плену, поэтому запомнил, – хмыкнул Майки, – не сочти за грубость, но строения у вас до жути однотипные.       Лео обеспокоенно посмотрел на брата – каждый раз, когда малыш упоминал подобные детали, его лицо бледнело, а взгляд наполнялся чувством вины. Раф в эту же секунду пихнул его в бок, мол, некогда, потом будешь изнывать о собственной «несостоятельности» в роли старшего сына клана, который обязан заботиться о младших.       Виляя между коридорами, Бишоп вывел их аккурат сверху над главным залом. Майки не знал конкретно про данный путь, потому что часто убегал снизу, так что запоминал местность на всякий случай. Вдруг пригодится. Он понимал, что братья плохо ориентировались в базах крэнгов, а его природа как раз наградила отличной зрительной памятью.       Несколько инопланетян на нижнем этаже возле огромного стенда нажимали на сенсоры своими щупальцами, когда как Субпрайм самодовольно раздавал приказы. Майки скривился – тот опять щеголял в образе девчонки с короткой юбкой. Странный все-таки этот крэнг.       Лео подал несколько сигналов рукой: «обходим со всех сторон», «окольцовываем», «нападаем». Да, он заставлял младших братьев учить придуманные сигналы, пока от зубов не станет отскакивать. Майки, как и средние Хамато, поднял большой палец вверх: «понял».       Заняв нужные позиции, Бишоп вырвался вперед. Он заранее попросил удостоиться чести ударить Субпрайма первым. Черепахи не возражали, позволив утрому сделать важный шаг. После чего Раф резво пнул вражеского дроида ногой в грудь, откидывая прямо в центральный процессор, вдобавок сломав стенд. Не то, чтобы бунтарь занимал очередь, чтобы ударить вторым, но ему явно нужно было выпустить пар на настоящем противнике.       Майки не мог не заметить, что те крэнги, что взаимодействовали с сенсорами пару секунд назад, сразу же опознали его. Это можно понять по их перепуганным мордашкам, на которых застыли гримасы ужаса. Странно, на Земле на него не реагировали подобным образом. Возможно, пушечному мясу особо не распространялись про него, зато крэнгам повыше званием, которые в основном не дрались, а проверяли работоспособность систем, уже давали некую сводку о том, кто он такой. И, как и полагалось, они мигом расползлись в разные стороны, пища от страха. – Ну и какого черта вы вламываетесь без приглашения? – возмутился Субпрайм, вставая после удара и отряхивая испачканную одежду на дроиде, – дурацкие черепахи. – Можно подумать, на Землю вас приглашали, – нахмурился Донателло.       Бот топнул ногами. Из туфель вырвались столпы пламени, после чего небольшое тело с легкостью воспарило, взлетев над врагами. Черепахи схватили оружие и напряглись, в мыслях одновременно начиная намечать, как бы извернуться и бросить что-нибудь подручное, чтобы сбить раздражающего летуна с высоты. Крэнгдроид надменно скрестил руки у груди, обращаясь к бывшему союзнику. – Бишоп. Никак не сидится в своей норе, да? – Не мог удержаться от возможности лишний раз ударить тебя по лицу, Найт, – отозвался тот, сжимая руки в кулаки, – столь редкое удовольствие невозможно пропустить.       Голова дроида наклонилась в усмешке, когда он осмотрел стоящих внизу противников. Глупые и откровенно жалкие, они явно пытались придумать что-то, чтобы приземлить его, однако он специально улучшил ботфорты перед очередным планом захвата, чтобы те были поманевреннее. Уклониться от любой атаки казалось легче простого. Однако взгляд его зацепился за одного из них, и тщеславная улыбка на пару секунд пропала. Надоедливый малец порядком раздражал его, столько проблем крэнгам еще не приносила ни одна черепаха. – Ты.       Грозным хлопком он опустился обратно вниз – на металлическом полу остались трещины от силы приземления. Дроид спустя пару секунд переформатировался для нападения, превращая тело девушки в механическое, железное нечто с продолговатыми конечностями. У груди сразу стал заметен небольшой шрамистый инопланетятин с потерянным глазом.       Майки почувствовал, что явно не к добру то, насколько пристально на него смотрит Субпрайм. Презрительный взгляд пробирал насквозь, и в нутре что-то неприятно всколыхнулось от плохого предчувствия. Пропавшая улыбка из острых зубов на лице инопланетянина засияла вновь, насмешливая и ядовитая. Он явно знал, что делать. – Неужто на Земле пропитание закончилось, раз пришел сюда? А, Дикарь? – издевательски спросил тот.       Бишоп прищурился. Типичный Найт, всегда больно бьет словами прямо в цель. Впрочем, он не глупец – прекрасно понимает, что физически один против пятерых вряд ли вытянет, оттого и решил атаковать иначе, вербально. Плохо то, что сработало. Личико Майки побледнело от фразы про пищу, его глаза расширились, и он отшатнулся с отвращением. Несмотря на то, что крэнги творили на Земле плохие вещи, личный грех он считал худшим по отношению к ним. Все произошедшее было… ужасающим.       Леонардо остановился, явно не понимая, о чем речь. Нахмурившись, он на всякий случай прикрыл младшего брата от пронизывающего взгляда Субпрайма, вставая впереди него: – О чем ты говоришь? Какое пропитание? – Ударь его по бошке пару раз, – посоветовал Раф, – может перестанет фигню молоть.       Как славно получается, его собственная команда не в курсах подвигов своего боевого товарища на чужой земле? Какое же удивительное открытие их сейчас ждет. Крэнг скривил острые зубы в злобной усмешке. Впрочем, кажется, до одного из этих придурков начало доходить. – Погодите, не может же… нет, – послышалось едва слышное бормотание Ди, который достаточно быстро выводил причинно-следственные связи, даже если они ему совсем не нравились, – бред какой-то. – Вы не спрашивали братишку, почему в Измерении Х его называют «Дикарь»? Идиоты! – каким же довольным звучал Субпрайм, – ваш невинный малыш наживую сожрал несколько моих военных отделений. Маленький прожорливый монстр принес нам больше проблем, чем те же саламандрианцы, а это о многом говорит.       Они ошарашенно и недоверчиво переглянулись друг с другом, почти одновременно поворачиваясь к Майки с вопросами в глазах. Замечая, насколько тошнотворно сильно потускнел младший брат, непроизвольно попятившись в инстинктивном поиске любой защиты, вывод напрашивался один: крэнг действительно говорил правду. Гадкую, мерзкую, но правду.