Часть 4:На крыше с видом на Москву

Платье пахло лавандой и старыми фотографиями. Я крутилась перед зеркалом, пытаясь понять, действительно ли это я – — Перестань ёрзать – донеслось из кухни. – Ты очаровательно выглядишь. Сними очки и распусти волосы — Но я же ничего не буду особо видеть... — сказала я разочарованно, сняла резинку с волос и ряд моих прядей упали мне на плечи, придавая моему взгляду немного уже другой абсолютно вид. Сняв очки, я поняла что действительно без них выгляжу лучше прежнего.Благо у меня плюс, в далеке я вижу прекрасно. Но немного все же расстроилась,так как лицо Андрея вблизи будет расплывчато, хоть и не сильно. Смирившись я решила попробовать быть сегодня без очков, но на всякий случай взяла их собой, положив в сумку. Екатерина Яковлевна стояла в дверях, держа в руках маленькую коробочку. — Это тебе. На счастье. Внутри лежали серёжки – крошечные серёжки виде маленьких сов — Чтобы мудрости тебе хватило не наломать дров – пояснила старуха, но в её глазах читалось что-то ещё. Я только собралась поблагодарить, как внизу раздался гудок. Сердце ёкнуло – он приехал. Андрей ждал у подъезда, прислонившись к машине. В свете фонаря его лицо казалось серьёзным, но когда он увидел меня, глаза вспыхнули, как два уголька. — Сокол, – он протянул руку. – Ты... – голос сорвался, и он вдруг засмеялся. – Чёрт, я репетировал эту речь всю дорогу, а теперь забыл. Я рассмеялась, и напряжение чуть отпустило. — Куда мы едем? – спросила я, когда машина тронулась. — Туда, где нас никто не найдёт – он улыбнулся, но в уголках губ пряталась усталость. Через двадцать минут мы стояли на крыше пятиэтажки в центре Москвы. Город раскинулся перед нами, как живая карта, и где-то там, в этой паутине огней, был театр, его фанатки, его слава – а здесь, сейчас, были только мы. — Знаешь, – он достал из пакета бутылку вина,два стакана, и пару фруктов.– я мечтал показать тебе это место. — Почему? — Потому что отсюда видно всё, – он налил вина, и лунный свет заиграл в бокале. – И в то же время... мы будто вне этого мира. Я взяла стакан, и наши пальцы ненадолго соприкоснулись. — Андрей... – начала я, но он вдруг перебил — Сегодня – никаких "Миронов", никаких "вы". Только ты и я. Договорились? Я кивнула, и в этот момент где-то внизу раздался смех – может, компания молодёжи, может, случайные прохожие. Он инстинктивно отпрянул, и его лицо на секунду стало другим – напряжённым, закрытым. И я вдруг поняла — даже здесь, на крыше пятиэтажки, он не может быть полностью свободен. Москва дышала июльской жарой даже глубокой ночью. Асфальт, нагревшийся за день, теперь отдавал тепло, смешиваясь с легким ветерком, что изредка пробегал по крышам. Где-то вдалеке мерцали огни высоток, а прямо над головой — рассыпались мириадами звезд, таких ярких, что казалось, до них можно дотянуться рукой. Я сидела на краю крыши, свесив ноги в темноту, чувствуя, как бетон холодит босые ступни. Я сняла туфли, как только мы прибыли на крышу — "ноги от туфлей затекли", как объяснила я Андрею. Теперь пальцы невольно сжимались от прохлады, но мне нравилось это ощущение — что-то настоящее, осязаемое в этом невероятном вечере. — Вот — его голос прозвучал совсем рядом, заставив меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела, как он протягивает мне потертую кожаную куртку. — Накинь на плечи. Ночью еще прохладно бывает. Кожа пахла им — древесным одеколоном, сигаретным дымом и чем-то неуловимо родным. Я укуталась, чувствуя, как материал еще хранит тепло его тела. — Спасибо, — прошептала я, вдруг осознавая, как близко он сел. Наши плечи почти соприкасались. — Смотри— он указал куда-то вверх, заставив меня поднять голову. — Видишь тот треугольник? Это — Денеб, Вега и Альтаир. Летний треугольник. Его пальцы обрисовали в воздухе невидимые линии, соединяя звезды. Я завороженно следила за движением его руки. — Ты разбираешься в астрономии? — Немного. Отец учил. Говорил, актеру полезно знать, куда смотреть, когда играешь романтические сцены, — он усмехнулся, но в голосе не было насмешки — только теплая грусть. Мы сидели так, плечом к плечу, называя каждую знакомую звезду. Андрей знал их удивительно много — показывал Большую Медведицу, Кассиопею, рассказывал мифы о созвездиях. Его голос, обычно такой уверенный на сцене, теперь звучал тише, задумчивее. — А вон та, яркая красноватая — это Марс. — Воинственная планета, — кивнула я, разглядывая звёздное небо. — Как раз про нас — он рассмеялся, и я почувствовала, как его плечо дрогнуло рядом со мной Ночь тянулась, наполненная разговорами. Мы говорили обо всем — о книгах, о театре, о детских мечтах. Андрей рассказывал, как в десять лет залез на крышу общежития, чтобы посмотреть на звезды, и чуть не свалился. — Мне тогда не хило так досталось от матери, за то что я немного порвал штанину.— Усмехнулся он, вспомнив ругань его мамы — Вот бы твои фанатки знали, какой ты сорванец — улыбнулась я. — Они думают, я весь из себя такой... — он сделал пафосный жест, пародируя свои роли, — а на самом деле... — На самом деле? — На самом деле я до сих пор боюсь высоты. Я рассмеялась, а потом вдруг осознала, что он не шутит. Его пальцы слегка дрожали, когда он опирался на край крыши. — Тогда зачем мы здесь? — Потому что с тобой мне не настолько страшно. Тишина повисла между нами, густая и сладкая, как мед. Андрей медленно повернулся ко мне, его глаза в свете звезд казались почти прозрачными. — Алина... Он наклонился, и я почувствовала его дыхание на своих губах. Сердце бешено заколотилось, в висках застучало. — Я... не могу. Мои слова повисли в воздухе. Андрей замер, затем медленно отстранился. — Прости. — Не надо извиняться. — Его голос звучал ровно, но в уголках губ пряталось разочарование. — Я понимаю. Он осторожно обнял меня за плечи, и мы снова уставились на звезды, теперь уже молча. К утру я начала клевать носом. Сначала боролась со сном, потом незаметно для себя прижалась к его плечу. — Спи — прошептал он, чувствуя, как мое дыхание выравнивается. Он не шевелился, боясь потревожить. Только смотрел, как первые лучи солнца золотят ресницы, как губы чуть шевелятся во сне. Когда совсем рассвело, он осторожно поднял меня на руки. — Ммм... — пробормотала что-то невнятное, уткнувшись лицом в его шею. — Все в порядке. Я отвезу тебя домой. Машина тихо катила по пустым утренним улицам. Андрей поглядывал на спящую Алину, на ее пальцы, все еще сжимающие его куртку. Подъехав к дому, он осторожно дотронулся до моего плеча — Просыпайся, красавица! — Я разомкнула веки, в тот же миг меня ослепило яркое солнце, и я зажмурилась, на что Андрей слабо улыбнулся. — Спасибо за вечер.. или ночь, Андрей — слегка запнулась я на полу слове, осознав как двусмысленно звучит моя благодарность — Мне понравилась наша посиделка на крыше. — Я рад это слышать. — искренне ответил он, сжимая рукой руль автомобиля. — Ну...пока. — Увидимся, я был рад провести с тобой время. — Я кивнула, и в голове промелькнуло желание. Я повернулась к его лицу и поцеловала его в щёку легким поцелуем, и в тот же миг выскочила из машины как будто сделав что-то плохое, но услышала как в машине раздался тихий смех. Когда он заводил машину, солнце уже поднялось над Москвой, заливая город золотым светом. Я стояла, ожидая его отъезда, он взглянул в зеркало и махнул мне рукой, я улыбнулась и замахала ему в ответ, и машина завелась и начала отъезжать все дальше от меня. А где-то на заднем сиденье его машины осталась лежать одна разноцветная резинка для волос. Поднявшись по лестнице, я осознала что все ещё нахожусь его в куртке, за мной следовал запах его одеколона. Открыв дверь, в квартире была тишина,Екатерина Яковлевна еще спала, так как сегодня были выходные, я прошмыгнула в свою комнату как маленькая мышка — тихо и незаметно. Понимая насколько сильно я устала, я расстелила свою постель и улеглась спать.