2. WHY HIM?

      Просторная кухня в квартире семьи Чхве наполнилась запахом жареного белого хлеба и ароматом свежесваренного кофе. Методичными движениями Дасыль намазывала на гренки творожный сыр и аккуратно раскладывала получившиеся бутерброды на большую тарелку в центре стола. Исыль сначала скучающе наблюдала за действиями старшей сестры, а затем её отвлёк стук в дверь. Она была уверена, что Дасыль и с места не сдвинется, поэтому молча пошла открывать сама. Исыль распахнула входную дверь, и на пороге её встретил взрослый мужчина с перекинутой через плечо огромной сумкой. — Здравствуйте, вы Квон Арым? — Здравствуйте, это моя мама, — краем глаза Исыль заметила соседского парня и едва сдержала усмешку. Отличный повод позже подколоть Дасыль! — Она вчера заказала доставку из почтового отделения, — мужчина порылся в своей сумке, достал оттуда письма, скреплённые канцелярской резинкой, и протянул их. — А, точно, я забыла об этом. Спасибо, — Исыль, кивнув, забрала стопку. Она в последний раз глянула на соседа, который неловко посматривал в её сторону, и вернулась в квартиру. — Эй, звезда инстаграма, на этаже снова дежурит твой недо-тайный поклонник, — небрежно сообщила Исыль, с интересом перебиравшая стопку.       С кухни моментально донёсся громогласный и возмущённый голос завтракающей Дасыль. — Он не мой поклонник, а просто сосед! — после этих слов она подавилась. — Прожуй сначала! — таким же повышенным тоном отозвалась Исыль, кладя перед сестрой конверт. Дасыль указала на себя пальцем и вопрошающе выгнула одну бровь. — Это мне? — «Получатель: Чхве Дасыль», — нарочито медленно по слогам прочитала Исыль, будто напротив неё не восемнадцатилетняя девушка, а трёхлетний несмышлёный ребёнок. — Не выпендривайся, — шикнула Дасыль, вяло замахнувшись смятым полотенцем.       Исыль, фыркнув, устроилась за столом и принялась жевать бутерброд, запивая его чаем. Через секунду она уже с чрезмерной важностью копалась в телефоне, не обращая внимание на сестру.       Дасыль вытерла руки влажной салфеткой и покрутила в пальцах письмо. Отправителя и обратный адрес не указали, что весьма странно. Во время распаковки конверта Дасыль начинало казаться, что внутри её ожидает бесполезная реклама очередного престижного университета или квартир в центре города по заоблачной цене. Каково же было её удивление, когда она раскрыла пустой лист бумаги без единой буквы или чёрточки. Лучше бы оказалась реклама… — Кто-то по-идиотски прикольнулся, наверное, — пробормотала Исыль, бросив короткий оценивающий взгляд. — Очень смешно, — с сарказмом произнесла разочарованная Дасыль. Она сделала последний глоток остывшего кофе, выбросила в мусорное ведро конверт с бумагой, предварительно скомкав их, и поспешила в прихожую. — Не забудь помыть посуду!       Сестра буркнула что-то в ответ, но Дасыль не услышала, оказавшись за пределами квартиры.       «Недо-тайный поклонник», как назвала его Исыль, действительно стоял на этаже. От внезапного появления девушки он испуганно схватился на ручку своей двери, ища в ней спасение. Дасыль, не повернувшись в его сторону, направилась к лифту, а довольная улыбка коснулась её губ.       Пак Гюджин — неразговорчивый и отстранённый сосед, о жизни которого девушка знала поверхностно, но всё же могла составить о нём некоторое представление. К слову, узнавать его биографию выходило ненамеренно. Перед встречей с друзьями Дасыль каждый день перекусывала в ресторане его матери, а женщина пользовалась случаем и искренней материнской гордостью нахваливала своего сына, открыто намекая на его желание подружиться с девушкой.       И Дасыль почему-то заинтересовалась им. Она трепетно ждала, когда Гюджин сделает первый шаг, но, откровенно говоря, совершенно не похоже, что он хочет этого. Парень не задерживал на ней взгляд дольше секунды и держал дистанцию, будто её не существует. Дасыль поставила под сомнение слова его матери. Наверняка она просто неправильно поняла сына — взрослые любят всё переворачивать и удивляться последствиям.       Позже Дасыль всё чаще замечала, что Гюджин не по поразительному совпадению выходит из дома в одно время с ней, а умышленно ждёт её. Это всколыхнуло в девушке новую, более острую волну любопытства. Дасыль словно превратилась в наблюдателя за затянувшимся экспериментом, в котором играет ключевую роль. Она поделилась этим с двумя близкими подругами — Ким Хэвон и Ян Тэри. Они не сошлись во мнении насчёт Гюджина. Хэвон с твёрдой уверенностью заявила, что он сталкер, а Тэри, ссылаясь на рассказы его матери, считает, что парень просто стесняется.       Так или иначе, Дасыль пришла к выводу, что Гюджину нужен мощный толчок, который либо поможет ему проявить инициативу, либо убедит девушку, что парню нет никакого дела до неё. Второй вариант, конечно, расстроит её, учитывая все обстоятельства и неоднозначное поведение Гюджина, но Дасыль слишком активно проводила дни, и нечто подобное вряд ли сможет надолго вывести её из равновесия. Исыль предполагает, что при рождении в сестру внедрили какой-то вечный двигатель, иначе она не понимает, как у неё не заканчивается энергия на учёбу и общение с людьми. Их отец — Чхве Ёнбок — шутливо переводит стрелки на себя и винит свой темперамент, который передался именно старшей дочери.       Вот Дасыль предоставился тот самый шанс. Будто сама вселенная стремится увидеть, как будут развиваться их взаимоотношения. Дасыль предупреждает Гюджина о его открытом рюкзаке, надеясь хоть раз в жизни услышать его голос, но парень буквально завис. Далеко не на такую реакцию она рассчитывала. Дасыль ожидала крохотную искру контакта: короткое «спасибо», кивок, что-то, что подтвердило бы его способность к элементарной коммуникации.       Но взгляд Гюджина становился всё более неверящим и изумлённым, словно она не сообщила о рюкзаке, а объявила о вторжении инопланетян. Дасыль незаметно вздохнула и привычно улыбнулась, силясь изо всех сил скрыть все признаки волнения. Она постепенно переставала узнавать себя — в разговорах с незнакомцами Дасыль держится уверенно от начала до конца, но сейчас даже её кожа покрылась мурашками. — Тебя настолько шокировал твой расстёгнутый рюкзак? — нечаянно с губ слетел смешок, который выдался каким-то нервным, но одновременно мягким.       Последующие минуты прошли, как в тумане. У Дасыль создалось впечатление, что дальше она действовала и говорила в полубессознательном состоянии, поскольку после их абсурдного первого разговора она ощущает себя самой недалёкой личностью на свете. Теперь Гюджин определённо начнёт обходить её стороной и в один лифт с ней тем более не зайдёт.       Дасыль остановилась посреди дороги, закрыла пылающее лицо ладонями и глухо закричала. Мимо проходящая пожилая пара пугливо отшатнулась. Девушка, услышав чужой выкрик, опомнилась и стыдливо поклонилась несколько раз, сбивчиво извиняясь.       Она действительно потеряла самообладание.       В школе обычно активная и разговорчивая Чхве Дасыль превратилась в асоциальную и замкнутую амёбу. В течение дня её подруги спокойно выжидали, когда их «болтушка» придёт в себя, но к последнему уроку терпение иссякло. Учитель позволил школьникам заняться самоподготовкой, поэтому ближе к концу занятия Хэвон и Тэри, отложив учебники, придвинули свои стулья к подруге, которая распласталась на своей парте, демонстративно выражая вздохами уныние и печаль. — Кто довёл тебя до такого состояния? — с настороженностью, боясь спугнуть, интересуется Тэри. — Ты нас пугаешь, — добавила Хэвон без привычной пылкости в голосе.       Дасыль подняла голову. Казалось, сейчас она наконец-то заговорит, но с губ сорвался очередной несчастный всхлип. Тэри откинулась на спинку своего стула и зажмурилась, устало сжимая пальцами переносицу. Такими темпами они никогда не добьются объяснений от подруги. Хэвон, незаметно толкнув Тэри локтем, склонилась к её уху. Она хитрым взглядом скользнула по сгорбленной фигуре Дасыль, а её голос стал едва различимым, но всё же слышимым. — Спорим, что дело в психе по соседству?       Дасыль моментально выпрямилась. — Он не псих! — горячо выпалила она, привлекая внимание одноклассников, которые, в отличие от этой троицы, пытались учиться. С виноватым видом девушки склонились ближе друг к другу и понизили голоса. — Так и знала! — победно заявила Хэвон. — Что он сделал? Он приставал? Он реально оказался сталкером? — слова хлынули потоком, пока Тэри не одёрнула подругу сердитым шлепком по плечу. Дасыль выпятила нижнюю губу и отвернула голову. — Дасыль, — Тэри положила свою ладонь поверх сжатого кулака подруги, — не держи в себе. Расскажи, что случилось между вами?       На некоторое время вокруг них опять воцарилась тишина. Хэвон и Тэри окончательно сдались, но внезапно Дасыль с силой стукнула руками по столу, заставив вздрогнуть обеих. — Мы с ним впервые поговорили, — ответ девушки прозвучало расплывчато, но не менее интригующим. Под нетерпеливые взгляды подруг она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и продолжила. — Я жутко накосячила. — Ты?! — Хэвон чуть ли воздухом не поперхнулась от шока. Опередив возмущения одноклассников, она поторопилась извиниться перед ними. — Ну, знаете моё состояние, — Дасыль заёрзала на стуле, — когда я несу полный бред перед новыми людьми в компании, а потом жалею? — Обычно ты не жалеешь дольше пяти минут, — уточнила Тэри, сдерживая улыбку. — Знаю, обычно это правда быстро проходит, — согласилась Дасыль. — Я сказала про его открытый рюкзак, вставила несмешной комментарий, призналась, что бываю в ресторане его мамы, придумала бредовый рассказ про огрызки яблок, чтобы как-то сгладить конфуз между нами, и сбежала. Можно ли вообще назвать это недоразумение разговором? Не знаю! Больше было похоже на монолог ненормального человека. Он явно с трудом сказал мне «спасибо» и в голове наверняка подумал, какая я странная. Господи, я схожу с ума, — на одном дыхании вымолвила девушка. Хэвон и Тэри обменялись поражёнными взглядами, но временно воздержались от комментариев. — Короче, я не понимаю, почему я так зациклилась на этом Пак Гюджине! — Я тоже не понимаю, — простонала Хэвон, подперев щёку рукой. — Он же вообще никакой! И ты не странная. Странный только он. Мог бы поддержать разговор, что за тормоз...       Дасыль задумалась на мгновение, и вдруг по её лицу пробежала тень смущённой улыбки. — Как минимум, у него милая внешность, — хихикнула она. — Как минимум, ты дура, — Хэвон покачала головой. — Дура, потому что разнервничалась из-за такого тихони!       После признания Хэвон все замолчали. Первая взорвалась тихим смехом Тэри. Дасыль надула губы ещё сильнее, но уголки её рта предательски дрогнули. — «Дура»? Спасибо за поддержку, — проворчала она. Напряжение в груди понемногу спадало.       Резкий школьный звонок разрезал воздух, сигнализируя об окончании урока. Троица спешно засобиралась.        — Ладно, моя ненаглядная, — протянула Хэвон, приобнимая подругу. — Идём? А то Юн Чанмин ждёт тебя у фонтана. Готовься к серенадам, принцесса!       Имя Юн Чанмина — аса баскетбольной команды, президента школьного литературного клуба и самого настойчивого поклонника Дасыль в их школе — заставило её слегка поморщиться. Чанмин был воплощением всего того, что должно нравиться: уверенный, популярный, талантливый, с обаятельной улыбкой и привычкой устраивать громкие публичные признания в стихах собственного сочинения, что разнилось с типичным образом спортсмена и делало его более привлекательным в глазах девушек. Однако Дасыль не входила в число его обожателей. Наоборот — Чанмин и близко не соответствовал её типажу. — Только не это, — вздохнула Дасыль, поправляя лямку рюкзака. — Может, передадите ему, что я не пришла сегодня? — Не прокатит, — фыркнула Тэри, оказываясь по правую сторону от Дасыль. — Он проходил мимо нашего класса. Его радар «Чхве Дасыль» безотказен. Готовься к очередному сонету о твоих глазах, «что затмевают осеннее солнце».       Хэвон и Тэри синхронно расхохотались, на что Дасыль ущипнула подруг за бока. Они вышли из полумрака школьного коридора на залитый солнечным светом двор. Холодноватый воздух пах опавшей листвой и влажной землёй, которая ещё не успела высохнуть после ночного дождя. Под ногами, лаская слух, шуршали багряные и янтарные кленовые листья. У небольшого, уже отключённого фонтана, стоял он — Юн Чанмин. Высокий, подтянутый, с аккуратно уложенными волосами, в безупречно сидящей школьной форме, с висящим на одном плече рюкзаком и папкой в руках. Завидев вдалеке Дасыль, его лицо озарилось торжествующей улыбкой. Он сделал шаг навстречу. — И вот он, наш поэт, — пробормотала Хэвон так, что слышали только подруги. — Сравни-ка его со своим соседом. Один готов песни слагать на площади, а второй, похоже, от одного твоего вида в обморок падает. Выбор, конечно, сомнительный, — со снисходительностью изрекала она.       По позвонкам Дасыль пробежал неприятный холодок. На этот раз от досады. Сравнение было убийственно точным и раздражающим. Чанмин излучал такую уверенность и навязчивую яркость, что рядом с ним Гюджин выглядел не просто тенью, а едва различимым силуэтом. — Привет, девочки! — раздался раскатистый голос Чанмина. Он преградил им путь и смотрел исключительно на Дасыль. — Я тут кое-что сочинил, — спортсмен застенчиво потупился, прежде чем гордо вскинуть папку. — Чанмин, привет, — Дасыль заставила себя улыбнуться, стараясь выглядеть естественно. — Очень любезно с твоей стороны, но мы как раз… — Всего несколько минуточек! — перебил он, уже раскрывая папку. — Это недолго. Посвящается «Солнцу, что не гаснет даже в октябре»…       Пока Чанмин с пафосом выразительно читал своё произведение, растягивая строфы о «лучах её волос» и «бездонных озёрах глаз», Дасыль ловила себя на том, что её взгляд автоматически скользит по периметру школьного двора, а строчки, произнесённые Чанмином, не доходили до её сознания. Мысли раз за разом возвращали девушку в тесный лифт, к удивлённым тёмным глазам Гюджина и его смущённой улыбке в конце. — …и в сердце моём лишь твой свет горит! — завершил Чанмин, сделав театральный поклон. Несколько проходящих мимо старшеклассников захлопали. — Вау, Чанмин, это сильно… — вежливо сказала Тэри, пытаясь спасти ситуацию из-за молчаливой Дасыль. Хэвон же прикрыла лицо ладонью, почувствовав стыд то ли за подругу, то ли за всю эту неловкую ситуацию. — Спасибо, Чанмин, — выдавила Дасыль. Её голос звучал приглушённо. — Очень поэтично. Но нам правда надо бежать. Мама ждет. — Ах, конечно! — Чанмин попятился, но его взгляд, полный ожидания похвалы и восхищения, не отпускал девушку. — Может, погуляем завтра? — Посмотрим, — бросила Дасыль через плечо, почти бегом увлекая подруг прочь от Чанмина и его дерзкой смелости. — Спасибо ещё раз!       Когда они вышли за школьные ворота, Хэвон не выдержала. — Ну и? «Милая внешность» Гюджина до сих пор кажется тебе привлекательнее вот этого? — она кивнула в сторону фонтана. — У Чанмина хоть стихи свои есть. Он не прячется, как трус. — Гюджин не трус! — автоматически огрызнулась Дасыль, но без прежней горячности. — Он просто другой. И я не говорила, что он привлекательнее. Я сказала «милая внешность». Это не одно и то же. — Но ты же из-за него сегодня в сопли разбилась, — учтиво напомнила Хэвон. — Из-за парня, который «спасибо» еле сказал! Поэзия Чанмина так себе, но он хотя бы пытается, а твой Гюджин… — она щёлкнула пальцами. — Как немой! — Может, в этом и дело? — неожиданно вставила Тэри, задумчиво смотря под ноги на узор из треснувшего асфальта. — Чанмин — как открытая книга с яркой обложкой и громким содержанием. Всё понятно и предсказуемо. А Гюджин… Он как книга на неизвестном языке. Ты не знаешь, о чём она, но это интригует, — Тэри пожала плечами. — Хотя, возможно, я тоже становлюсь дурой, раз пытаюсь найти логику в твоём внезапном интересе к невидимке из какой-то параллельной вселенной.       Дасыль молчала. Слова Тэри попали в цель. Гюджин окутан таинственным затишьем. Его реакция в лифте, этот немой ужас… Нелепо, но реально и не наигранно. В его растерянности присутствовала какая-то оголённая искренность, которая резко контрастировала с вычурным поведением Чанмина. — Не знаю, — отозвалась Дасыль. — После Чанмина с его стихами и ухаживаниями, которые как будто по сценарию дешёвой романтики, тот дурацкий разговор с Гюджином показался мне настоящим.       Она не добавила главного: что этот «настоящий» момент оставил в ней смятение, жгучий стыд и навязчивое желание понять, что же мелькнуло в тех широко распахнутых глазах, когда она коснулась его плеча. И почему мысль об этом беспокоила её куда больше, чем идеально рифмованные строки Юн Чанмина. Внутри Дасыль бушевало непонятное эмоциональное цунами, вызванное самым незначительным и самым странным взаимодействием в её жизни. Выбраться из этого никак круговорота не получалось. — На твоём месте я бы давно запрыгнула на шею Чанмина и ушла с ним в закат, — не унималась Хэвон. — Вот и встречайся с ним. Что ты пристала к Дасыль? — с явным раздражением упрекнула её Тэри, которой надоело слушать дифирамбы в адрес Юн Чанмина. Хэвон лишь закатила глаза.       Слова подруг звучали в голове, как надоедливое жужжание мух. Дасыль шла между ними, но чувствовала себя отрешённо, плывя в плотном тумане собственных размышлений. Бесспорно, Чанмин был ярким представителем её привычного шумного мира, но этот мир вдруг показался ей театральной постановкой, где она играла не свою роль, а Чанмин и все остальные — картонными декорациями. Эти мысли обрушились на неё после одного неудачного взаимодействия с парнем, который был полной её противоположностью. Уморительно до безумия. — Дасыль, тебе же в ту сторону, — Тэри остановилась сама и затормозила подруг. Дасыль отреагировала с заметной задержкой, медленно оглядывая знакомый перекрёсток. — Извините, задумалась, — стушевалась она, нервно проведя пальцами по волосам. — Пак Гюджин, что ты сделал с нашей девочкой… — себе под нос захныкала Хэвон. — Ты сегодня дома? — Тэри обратилась к растерянной Дасыль. — Да, — неуверенно ответила девушка. — Обещаю, завтра вернусь в строй, — со слабой улыбкой Дасыль отсалютировала. — Главное, будь в порядке, а не делай вид, что это так, — будто отчитывая, добавила Хэвон.       С благодарностью Дасыль поочерёдно обняла подруг, чувствуя их тепло и поддержку, столь нужные ей сейчас. Затем они попрощались и разошлись.       До дома Дасыль добралась в кратчайшие сроки. Исыль, увлечённая просмотром сериала, лишь бегло махнула рукой, развалившись на диване в гостиной. «Еда в холодильнике», — бросила она, не отрываясь от планшета. Дасыль кивнула и пробралась в свою комнату, щёлкнув замком — неосознанный жест, создающий иллюзию убежища. Она скинула с плеча рюкзак и упала на кровать, задумчиво уставившись в потолок.       Пак Гюджин стал головоломкой, которую Дасыль отчаянно пыталась решить, сама не понимая, зачем ей это нужно. Её интерес подогревался не только его «милой внешностью», но и его непохожестью. На Чанмина, на её друзей, на неё саму. Он из другой реальности — тихой, неприметной, возможно, даже грустной. И эта реальность необъяснимо манила. Но страх парализовал. Страх снова облажаться. Страх увидеть в его глазах не изумление, а отвращение или насмешку. Страх подтвердить подозрения Хэвон, что он просто «псих» или «сталкер», а она — наивная дура.       Дасыль резко приняла сидячее положение. Нет, больше она не будет проявлять инициативу. Сегодняшнего позора хватает на год вперёд.       Её внимание привлекли несколько пыльных коробок, застывшие у шкафа с момента переезда — Дасыль никак не находила свободное время, чтобы разобрать их. Она вздохнула полной грудью и взяла одну из коробок.       Пора отвлечься от навязчивых мыслей о Пак Гюджине и навести порядок. Не в своей голове, но хотя бы в своей комнате.