Глава 8. Вино и новые знакомства

Вечерний свет окутывал виллу мягким золотом. Мраморные ступени вели к высоким, распахнутым настежь дверям. Ориана встретила их у входа — в алом, как капля свежей крови, платье, с едва заметной улыбкой на губах. Её взгляд скользнул по лицам гостей, задержался на Регисе, и в глазах мелькнуло нечто похожее на тёплое удивление. — Регис… — произнесла она, почти певуче. — Давненько ты не радовал меня визитами. И уж точно не в такой… необычной компании. — Мы решили сделать тебе сюрприз, — мягко сказал Эмиель, чуть поклонившись. — И, как видишь, не пожалели. — Должна признаться, — ее взгляд перешел на Детлаффа, — я и не мечтала увидеть вас обоих под одной крышей… И, — лёгкая пауза, — в сопровождении столь очаровательной дамы. Ил’Энна кивнула, не позволяя себе лишней мимики. Ее внимание было приковано к фигуре вампирши — в её красоте была опасная точность, как у клинка, выкованного мастером. Ориана встретила ее с той безупречной улыбкой, что всегда таила чуть больше, чем обещала. — Моя дорогая, — её голос был мягким, но в нём звучала лёгкая насмешка, — ты, безусловно, прекрасна… но твой наряд чересчур скромен для сегодняшнего вечера. Пойдём, я подберу тебе кое-что подходящее. Мужчины пока могут выбрать вино. Регис понимающе усмехнулся, а Детлафф лишь слегка приподнял бровь, наблюдая, как Ориана увела Ил’Энну вглубь виллы. Гардеробная оказалась просторной, с рядами платьев, сверкающих камнями, шелками и кружевами. Ориана жестом пригласила выбирать любое. — Честно говоря, — спокойно сказала Ил’Энна, перебирая ткань пальцами, — я не вижу разницы, что носит нищий, что император. Всё это — формальность. Личности не меняет. — Зато одежда помогает менять впечатление, — парировала Ориана, скользя взглядом по её фигуре. — Особенно, когда хочешь слиться с толпой или спрятаться на виду. Это вопрос конспирации. Среди людей — жизненно важный навык. Ил’Энна почувствовала лёгкое напряжение — интонация Орианы звучала как намек. — Ты… хочешь сказать, что знаешь, кто я? Уголок губ хозяйки дрогнул в улыбке. — Я принимаю самых разных гостей, и не всегда людей. А ты, моя милая, пахнешь совсем не по-человечески. Ил’Энна нахмурилась, мельком подумав о Регисе. — Значит, он… Ориана тихо рассмеялась, угадав ход ее мысли: — Регис ничего мне не рассказывал. Я догадываюсь сама. Это не так сложно, когда знаешь, на что смотреть… и нюхать. Она достала из шкафа платье глубокого сапфирового цвета, с открытыми плечами, и протянула его Ил’Энне. — Надень. Ты слишком интересная гостья, чтобы затеряться в толпе. Через несколько минут Ил’Энна, чувствуя себя чуть неловко в непривычном наряде, вернулась в холл, где ее уже ждали Регис и Детлафф. Регис, приподняв бокал, сделал вежливый, но искренний комплимент: — Великолепно. Ориана, как всегда, умеет подчеркнуть то, что и так нельзя не заметить. Детлафф промолчал, но его взгляд — чуть дольше, чем прилично — сказал больше любых слов. Ил’Энна уловила это и ощутила, как по коже пробежала лёгкая дрожь. Она быстро отвела взгляд, смутившись. Ориана, словно не замечая этого обмена, жестом пригласила всех следовать за ней. Они прошли по залу, миновали широкие двери и оказались на просторной террасе, утопающей в огнях и запахах вечернего сада. — Пойдёмте, — Ориана плавным жестом пригласила их следовать. — У нас ужин на террасе. Гости уже собрались. Терраса встретила их ароматом цветов и виноградной лозы, склонившейся под тяжестью гроздей. За длинным резным столом сидели Геральт и Анна-Генриэтта. Ведьмак поднял глаза первым, и в его взгляде сквозила мгновенная настороженность, будто он уже мысленно пересчитал расстояния до всех выходов. Княгиня поднялась навстречу, а ведьмак, заметив их, слегка напрягся — взгляд его задержался на Детлаффе. — Друзья мои, — мягко произнесла Ориана, — сюрприз для вас. Регис и его спутники решили заглянуть ко мне и… к вам. Регис, заметив реакцию ведьмака, спокойно пояснил: — Мы решили помочь Геральту в расследовании. А заодно — порадовать старую подругу. Ориана приподняла бровь, явно удивившись: — Не ожидала, что ты, Эмиель, сможешь найти общий язык с ведьмаком. — У него много достоинств, — ответил Регис, — просто он их тщательно прячет. Волк тихо хмыкнул, явно не собираясь это комментировать. Когда все расселись, беседа пошла кружным ходом. Вино наполнило бокалы, разговор постепенно потёк в более личное русло. Ориана повернулась к ведьмаку, в её голосе слышался неподдельный интерес: — Скажи, Геральт… каково это — сражаться с монстром, зная, что исход всегда один: убить или быть убитым? Ведьмак поставил бокал, не сводя глаз с Детлаффа: — Не на каждое чудовище я бросаюсь с мечом. Иногда достаточно разговора, чтобы решить проблему. — Хм, — протянул Детлафф, лениво крутя в руках ножку бокала. — А если монстр, на которого ведётся охота, мог бы… извиниться перед ведьмаком? Ведь иногда у него нет иного выбора, кроме как убить ради защиты тех, кто ему дорог. В их взглядах мелькнуло что-то острое, как скрытый клинок. Ил’Энна чувствовала, как за этим коротким обменом фраз прячутся более тяжёлые, личные смыслы. — Это не оправдывает убийств, — спокойно ответил Геральт, но на мгновение в его голосе прозвучала тень сомнения. — Хотя… — он сделал паузу, — и люди поступают так же. И, возможно, я бы попытался помочь такому монстру. Княгиня с лёгкой усмешкой махнула рукой: — Достаточно о чудовищах и мечах. Слишком мрачно для такого вечера. Детлафф, расскажите лучше о вашей родине. Я ведь провела там детские годы… Всё ещё помню запах виноградников и тёплый ветер с холмов. Разговор сместился. Голос Детлаффа стал мягче, он говорил о дальних городах, узких улочках и старых библиотеках, в которых можно заблудиться на сутки. Анна-Генриетта слушала с неподдельным удовольствием, иногда уточняя детали. Ил’Энна молчала, наблюдая, как за одним столом переплетаются разные миры: княгиня, древние вампиры, ведьмак, и она — феникс из иного мира. Вино текло по бокалам, слова перемежались тихим смехом, а вечер опускался на террасу, окрашивая мрамор в багряные тона заката. К финалу ужина кто-то — кажется, Ориана — с лёгкой усмешкой заметила, что обсуждение охоты на чудовищ прекрасно соседствует с разговором о платьях с глубоким разрезом. И в этой странной, почти сюрреалистичной картине, никто не возразил.