Глава 12. Крылья над бездной

Детлафф так и не появился. Ни Регис, ни Геральт не смогли с ним встретиться — словно он растворился, как тень, испарился. Ил’Энна молчала о своей последней встрече с ним — слишком многое зависело от её слов, и не время было делиться, пока ситуация не прояснится. Оставаться в убежище стало невыносимо: тишина давила, мысли путались, и, в конце концов, она ушла, сама не зная куда, лишь бы придумать хоть какой-то способ предотвратить надвигающуюся катастрофу. Она шла по лесу, медленно, будто пытаясь поймать ускользающую идею. В голове вертелось одно: «Если он начнет… как его остановить?». Внезапно, словно вырвав из задумчивости, с криком сорвались с ветвей птицы. Их крылья спугнули тишину леса, листья закружились в воздухе. Всё нутро Ил’Энны встало на дыбы. Она подняла голову и взглянула в сторону столицы — там, за холмами, над крышами уже клубились темные, рваные тучи. Присмотревшись, поняла: это не облака. Это низшие вампиры. Сотни. Нет, тысячи. Черная река, переливаясь в движении, захлестывала улицы. Планов у неё не было. Сердце забилось быстрее — надо бежать. Она знала: времени нет. И путь только один — в Тесхам Мутна. К нему. Если ведьмак доберется раньше, всё кончено. Она бежала, спотыкаясь о корни. Под ногами хрустели ветки, дыхание резало горло, в висках стучало, а в груди жгло так, будто сердце вот-вот взорвётся. Ступени крепости выросли перед глазами, и почти сразу же в уши ударил крик. Женский. Пронзительный, дрожащий, как струна, сорванная до предела. Голос Рены. Ил’Энна бросилась вверх, ноги дрожали, в горле пульсировала кровь. Влетев на площадку, она застыла. Ренаведд или Сильвия лежала на каменном полу, бледная, как мрамор, губы чуть приоткрыты. На груди — рваная рана, из которой ещё тёплыми, густыми каплями стекала кровь. Запах железа и соли ударил в нос, смешавшись с затхлой сыростью старой крепости. Чуть поодаль стояли Геральд и Регис. Ведьмак сжимал в руках серебряный меч, не сводя взгляда с вампира. Это был не просто боевой настрой — он оценивал, просчитывал каждое движение, выискивал шанс. Регис стоял ровно, без лишних движений, но взгляд его был тяжелым, как камень. Воздух был густой, тяжёлый. Ил’Энна ощущала опасность каждой клеткой тела. Её аромат — тревожный, напряжённый — словно завис между ними, и она знала: он тоже это почувствовал. Детлафф стоял спиной к Ил’Энне, плечи напряжены, каждый мускул будто готов был взорваться. — Ты можешь сразиться со мной, или я уйду, — его голос был холоден, но под ним дрожала стальная решимость. — Защищайся, — коротко бросил Геральд. Вспышка металла. Звон, резкие удары. Каждый удар отдавался в груди Ил’Энны глухой вибрацией. Детлафф двигался так быстро, что воздух шуршал вокруг него. Геральд был точен, но вампир всё ещё играл с ним, отклоняясь на полшага, перехватывая клинок. Детлафф отбрасывал его атаки с минимальным усилием — ведьмаку не победить высшего вампира. Регис рванул вперёд, и запах его крови — густой, старый, почти сладкий — ворвался в ноздри. Он бил иначе: коротко, резко, в упор. Детлафф отвечал толчками, не желая проливать кровь друга. Один удар — и Регис отлетел к стене, камни глухо упали, осыпавшись пылью. Геральд теснил его, вынуждая раскрыться. И тогда Детлафф перешёл в истинный облик. Крылья распахнулись с глухим, влажным хлопком, воздух наполнился запахом пепла и чего-то тёмного, звериного. Дополнительные конечности, вооруженные костяными шипами, царапнули камень, оставив белые полосы. Ил’Энна чувствовала, как каждая его вспышка силы вибрирует в её костях. Геральд бил снова и снова. Детлафф пошатнулся. Он уже не выглядел хищником, перед которым дрожит город. Со стороны он был лишь изломанной грудой живого мяса — крылья свисали клочьями, одна половина лица залита кровью, грудь ходила неровно, будто он дышал осколками стекла. Ил’Энна перевела взгляд на Региса, зная: именно он — настоящий риск. И как только тот, стряхнув с себя каменную пыль, поднялся в сторону на Детлаффа, она всё поняла. Регис изменился. Лицо стало острым, почти хищным, зубы и когти вытянулись, уши заострились. Взгляд — холодный, смертельный. Он шёл убивать. Тело Ил’Энны рванулось вперёд раньше мысли. — Нет! — голос сорвался, но она не остановилась. В следующее мгновение она врезалась в него, обняла, прижалась лицом к тёплой, влажной от крови груди. Почувствовала, как капли скатываются по её щеке, а сердце бьётся где-то под рёбрами, мощно и быстро. Она ждала удара. Но его не было. Регис замер. Когти дрогнули, и в его взгляде впервые за весь бой мелькнула тень сомнения. — Не трогай его, — прошептала она, и её голос дрожал, но не от страха. — Отойди от него, — голос Геральта был ровным, но в этой ровности звенела сталь. Меч в его руках не дрожал. Ил’Энна, не отпуская Детлаффа, подняла взгляд и отрезала, как удар плетью: — Если вы убьете одну бестию, то получите другую. Но уже бессмертную. Люди могут многому научить… в том числе жестокости. Подумай и взвесь все хорошенько, ведьмак. Она не отводила взгляд, будто бросая вызов. — В этом мире ещё не сковали тех оков, что могли бы сломать феникса. Не создали дверей, которыми можно запереть феникса. Не выковали оружия, способного убить бессмертного. И нет здесь иного бессмертного, кто смог бы навсегда убить феникса. Отпусти его, Геральт. Он уйдёт из Туссента — и я обещаю, что мои угрозы останутся словами. Тишина натянулась, как струна. Издалека доносился только отдалённый капеж воды и тихое, неровное дыхание Детлаффа. — Решать тебе, ведьмак. Геральт смотрел на нее молча. Она прикрывала израненного вампира, а в её взгляде смешались угроза и надежда, — сочетание, от которого ведьмак, похоже, не мог отмахнуться. Его рука чуть опустилась. Лезвие коснулось земли, и он выдохнул: — Уходите оба. Повернулся, уходя, шаги глухо отдавались эхом в камне. Регис задержался, его взгляд был странным, почти жалким. Он произнёс едва слышно, и невозможно было понять — к кому именно обращено: — Прости. В следующую секунду он рассыпался фиолетовой дымкой и исчез. Остались только она и Детлафф. Вампир был плох — слишком плох. Кожа на нём казалась пепельной, глаза едва приоткрыты, дыхание — рваное, влажное. — Нужно убираться… — выдохнула Ил’Энна, но, едва попробовала поднять его, поняла: её сил не хватит. Она осторожно опустила его обратно, на секунду закрыла глаза, и взгляд упал на острый камень у стены. Сердце сжалось, но она схватила его и полоснула себе по запястью. Боль была резкая, хлесткая, но она даже не поморщилась. Горячая кровь фонтаном хлынула на ладонь, и она прижала её к самым глубоким, зияющим ранам вампира. Её собственная регенерация рвалась затянуть порез, но Ил’Энна изо всех сил удерживала процесс, выдавливая из себя новые и новые струи. В груди нарастала слабость, сердце колотилось как в клетке. Она никогда раньше не лечила чужие раны такой тяжести — и чувствовала, как мало знает, как не хватает контроля. Где-то вдалеке донесся глухой шум — топот сапог, звон металла. Она обернулась — взгляд упал на тело Рены, и в ту же секунду поняла: гвардейцы княгини. Они идут сюда. Детлафф, будто почувствовав угрозу, принял человеческий облик, но всё ещё выглядел так, будто любая попытка подняться разорвёт его на части. Он не сказал ни слова. Ил’Энна позволила своим ранам затянуться, дыхание выровнялось лишь немного. — Можешь идти? — спросила она. — Нам надо уходить. Он попытался приподняться, но тут же рухнул обратно, с тихим, глухим стоном. Потом, едва шевеля рукой, попытался указать куда-то в сторону. Ил’Энна проследила его взгляд и заметила массивную дверь в тени стены. Она сорвалась к ней, пальцы нащупали холодный металл, но замка не было. Понять, как её открыть, не удавалось. Детлафф, цепляясь за последние силы, поднял руку, и она догадалась: он знает, как. Дотащив его к двери, она поддержала, пока он, дрожащей и окровавленной ладонью, провёл по каменной плите. С тихим щелчком та отворилась. Не дожидаясь второго шанса, Ил’Энна почти втащила его внутрь, шагнула за ним и проход захлопнулся, оставляя позади шум гвардейцев и пропитавший все запах крови.