5. I Tried To Fix It, I Tried To Fight It

[РУМИ]

Её телефон завибрировал. Руми застонала, щурясь от яркого света. Селин. Конечно же. Она схватила трубку, еще кутаясь в одеяло. — Алло? С другого конца провода раздался резкий голос Селин: — Рассказывай, что там у тебя произошло, Руми. Руми набрала в легкие воздуха и выдохнула исповедь последних двенадцати часов. К концу рассказа голос сорвался на почти истеричный шепот, но Селин, выдержав паузу, произнесла абсолютно спокойно: — Слушай внимательно. Руми, охваченная тревогой и растерянностью, с трудом встала на подкашивающиеся ноги. — Я выезжаю, — бесстрастно отчеканила Селин. — Выводи Миру и Зои из квартиры. Желательно – в людное место. Туда, где они задержатся. — Что… — В баню, за продуктами, не важно. Сделай так, чтобы это выглядело естественно. Скажи Зои, что в холодильнике пусто. Что угодно, лишь бы они ушли. Запри демона и жди меня. Не трогай его. Не разговаривай с ним. Даже не смотри в его сторону. Буду через двадцать минут. Связь оборвалась. Руми застыла в бледном свете утреннего солнца, держа телефон в руке. А после, бросилась исполнять приказ Селин. Пятнадцать минут спустя Мира, недовольно ворча, вышла в коридор. Пальто накинуто небрежно, застегнуто только наполовину, волосы кое-как собраны в хвост. Зои металась по квартире, собирая сумку и дописывая список покупок. — Ты уверена, что не хочешь с нами, Руми? — прощебетала она, широко распахнув свои наивные глаза. — Доктор Хан наверняка лучше подберет тебе тоники, если ты будешь с нами… — Я знаю. Но Селин обещала приехать и показать мне кое-какие упражнения для голоса, говорит, должны помочь. Буду благодарна, если купите тоники для меня. — Руми натянуто улыбнулась. — Уверена, что вы найдете то, что нужно. На лице Зои появилась лучезарная улыбка, а в глазах зажегся огонек энтузиазма. — Конечно найдем! Я найду именно то, что тебе нужно, Руми! — воскликнула она. — Не подведу! — Я знаю, что не подведешь, — Руми улыбнулась макнэ. — Развлекитесь сегодня. Может, и правда в баню заглянете на обратном пути? Мира только покачала головой и вздохнула. — Однажды я все-таки вытащу тебя с собой, Руми… — Я знаю, знаю. Когда-нибудь обязательно выберемся. А теперь – бегите, — поторопила Руми, слегка подталкивая подруг к двери. — Мне нужны тоники, а Зои – мисо, горячий шоколад и снеки. Идите, отдохните. Пошопьтесь. Посплетничайте. Побудьте вместе, такие домашние и загадочные. — Ты какая-то странная, — Мира подозрительно прищурилась, оглядываясь через плечо. — Приснился странный сон, — пожала плечами Руми. — Зубы, рыба и Селин, орущая что-то на кантонском… Не заставляй меня вспоминать этот кошмар. Мира сморщила нос. — Да уж… Звучит жутковато. Ладно, мы ушли. Руми смотрела, как двери лифта поглощают их обеих, а потом вернулась в квартиру. Заперла дверь на ключ. Задвинула засов. Через две минуты раздался настойчивый стук. Она открыла дверь Селин, чьи глаза были подчеркнуты яркой подводкой, а в позе чувствовалось напряжение. — Он, полагаю, заперт. Это был не вопрос. Руми отошла в сторону. — В моей комнате, — сказала она, — в шкафу. Селин хотела уже было пройти в коридор, но Руми вцепилась в её рукав. — Селин, прошу, подожди! Наставница обернулась, и тонкие брови её сошлись на переносице. — Что еще, Руми? Что, помимо очевидной катастрофы? — Я просто… — Руми запнулась. — Это правда? Что мой отец был… — она выдохнула сдавленно, — что я – наследница Гви-Ма? Селин поджала губы. — Руми, у нас очень мало времени… — Селин! — Руми прервала ее. — Я должна знать. Повелитель Преисподней – мой дед?! Ты знала об этом, и молчала?! — Я не знаю, — отрезала Селин, голос ее был тверд, как камень. — Слушай, Руми, я едва знала твоего отца. Твоя мать говорила, что он был демоном высокого ранга, но помимо этого… — Она покачала головой. — Я просто не располагаю информацией. Вполне возможно, что он был сыном Гви-Ма. Но столь же вероятно и то, что Гви-Ма лжет. Что он пытается заморочить голову тебе… всем нам. И это лишь одна из множества вещей, которые нам предстоит выяснить, начиная с уровня угрозы, исходящей от твоего демона. — Он не мой! — возразила Руми. — Если то, что ты рассказала мне сегодня утром – правда, то да, он твой. И нам срочно необходимо придумать, как это исправить, пока его присутствие не разрушило все, над чем мы так упорно работали. Так что… — Селин указала в сторону коридора. — Прошу, не будем терять ни минуты. Она почти пронеслась по коридору в спальню, оставив Руми позади. Та поспешила за ней и увидела, как наставница уже расстегивает пальто, быстрым, профессиональным взглядом окидывая комнату, прежде чем взгляд ее сосредоточился на дверце шкафа. Селин замерла на мгновение – не колеблясь, а скорее оценивая обстановку. Затем она обернулась к Руми. — Покажи мне.

[ДЖИНУ]

Он услышал их раньше, чем увидел. Эти шаги, звучавшие как две разные мелодии. Один – быстрый, чёткий ритм, второй – запоздалый и неровный. Приглушенное дыхание и шёпот голосов, едва различимых вдали, предшествовали щелчку открываемого замка. И внезапный свет. Джину вздрогнул, ресницы его дрогнули от неожиданного, хоть и не обжигающего, света. После мягкой тьмы, укутывавшей его всю ночь, до и после зова Гви-Ма во сне, этот свет казался почти болезненным. Он приподнялся с ледяного пола, где лежал свернувшись клубком, связанные за спиной руки занемели, и поглубже зарылся в одеяло. В дверном проёме возник её силуэт – Руми. Спокойная и все такая же непроницаемая. — Выходи, — приказала она. Не жестокость, а лишь повелительный тон, не оставляющий места для сомнений. Джину поднимался неторопливо, каждый сустав скрипел от напряжения и скованности. Раздался звон цепи, когда он поднялся на ноги. В каждом его жесте читалась продуманная осторожность: не вызывающая и не покорная, лишь предельная настороженность. Босые ступни коснулись пола, и одеяло поползло за ним. И тогда он увидел её. Она стояла в нескольких шагах позади Руми – взрослая, собранная, с пронзительным, немигающим взглядом. Их глаза встретились, и волна ледяного ужаса пронзила Джину, не имеющая ничего общего с холодом этой ночи. Что-то в её лице неуловимо напоминало Сасинов – тех, кто оценивает тебя до того, как ты успеешь вымолвить слово, тех, чьи приказы беспрекословно исполняются другими. Он не знал её в лицо, но нутром чувствовал её сущность, ту власть, что исходила от нее, как тёмное сияние. Селин. Её имя гремело в подземном мире, было известно многим. Одна из трёх Сестёр Солнечного Света, Охотниц, что лишили жизни сына Гви-Ма, его первого наследника. Джину перевёл взгляд на Руми, пытаясь прочесть на её лице ответ. Что он натворил? Это и есть расплата? Или что-то гораздо более зловещее? — Не смотри на неё! — голос старшей женщины вонзился в его сознание, как удар клинка. — Смотри на меня. Ты меня понял? Джину вздрогнул от силы этого голоса, пронзившего пелену его неуверенности. Он замер, словно парализованный – не в знак протеста, а в привычной неподвижности человека, которого научили, что любое движение может быть неверным. Даже стало страшно сделать лишний вздох. Джину опустил взгляд, достаточно, чтобы избежать прямого контакта, но не унизительно низко. Женщина приблизилась, и её присутствие обрушилось на Джину. Отвращение, которое она излучала, было почти осязаемым. Каждое её движение кричало о контроле – не о заслуженном, а о вырванном с кровью и болью. В её пронзительных глазах плескалась брезгливость. — Делай в точности то, что я тебе говорю, и тогда, когда я тебе говорю. И если я почувствую хоть малейший намёк на неповиновение, я выпотрошу тебя прямо здесь. Я выражаюсь достаточно ясно, демон? Джину чуть заметно склонил голову, расправил плечи, стараясь сохранить хоть каплю достоинства, но руки по-прежнему оставались прижатыми к бокам. Неуклюжий, но искренний поклон. — Да, леди Селин. Я понимаю. В его словах не было ни тени притворства – не потому, что угроза не пугала его (хотя и это было правдой), не потому, что у него был выбор (которого не было), а потому, что подобное обращение – грубое, прямое, беспощадное – было ему до боли знакомо. Так люди обращались с предметами… оружием… инструментами. И он знал, как стать одним из них, чтобы выжить. Руми обменялась быстрым, напряжённым взглядом с Селин. — Что нам делать? Как нам прогнать его? Он не может телепортироваться обратно. — Её голос звучал серьезно и тревожно. Она не заметила, как слегка напряглись плечи Джину, как он съежился от этих слов, словно от пощёчины. Селин нетерпеливо фыркнула. — Так он утверждает, — усмехнувшись, она посмотрела на Джину, а затем снова перевела взгляд на Руми. — Это будет первое, что мы сегодня проверим. — Проверим? — переспросила Руми. Селин проигнорировала её вопрос и испепеляющим взглядом обдала Джину, обещая скорые и болезненные последствия. Обращаясь к Руми, она сказала: — Мы поднимем его на крышу. Не снимай с него цепь. Большая спортивная сумка, висевшая у неё на плече, качнулась, когда она подтянула её выше. — Всё остальное, что нам может понадобиться, у меня здесь. Повернувшись к Джину, она произнесла слова, от которых в воздухе повисла угроза: — Даже не пытайся сопротивляться. Делай в точности то, что тебе говорят – ни больше, ни меньше. У меня не дрогнет рука стереть эту ухмылку с твоей физиономии. Взгляд Джину метался между ней и Руми, словно ища спасения, но давила лишь тяжесть их слов. Он оставался скованным, но заставил себя выпрямиться, хотя дрожь в руках не унималась. Селин была прямолинейна, как отточенный меч. Её угрозы – конкретны и не сулили ничего хорошего. Джину украдкой взглянул на Руми – свою хозяйку, единственную, кто мог по-настоящему его защитить – в надежде увидеть хоть искру милосердия. Дрожь в его руках усилилась, но он не двигался, боясь сделать неверный шаг. Селин опасно прищурилась. — Разве я не говорила тебе, чтобы ты не смотрел на нее? — прошипела Селин. — В следующий раз, когда ослушаешься, поплатишься своей шкурой. Предупреждение повисло в воздухе. Джину тут же опустил голову, уставился в пол и съёжился ещё больше, стараясь стать незаметным. Джину попытался унять дрожь. Он вспомнил Гви-Ма и его змеиный шёпот, от которого кровь в его жилах застывала. Селин была пугающей, это факт. Но, убеждал он себя, она не ровня Владыке Преисподней. Главная опасность исходила от влияния, которое она оказывала на Руми. Будучи её наставницей, она всегда будет представлять для него угрозу. Опустив взгляд, он едва слышно произнёс: — Я понимаю. Я буду делать, как вы скажете. В его взгляде промелькнуло смятение – смирение боролось с трезвым расчётом. Он замер в ожидании следующего указания, понимая, что происходящее – испытание не только его слов, но и его способности выжить. Руми вздохнула. — Давай просто пойдём… Хочешь идти первой, Селин? Селин покачала головой. — Ни за что, я не спущу с него глаз ни на секунду. Иди впереди. Твоя демоническая связь может помочь, а я буду замыкать шествие и следить за обстановкой. — Хорошо. — Руми пожала плечами и направилась к выходу. Обращаясь к Джину, она сказала: — Следуй за мной. И помни – никаких глупостей. Взгляд Джину на мгновение скользнул по Руми, когда он повернулся спиной к Селин. В его глазах мелькнула короткая, неуверенная мольба, и он послушно зашагал следом за ней. Руми отвернулась, стараясь не подать виду. Селин следовала за ним по пятам, скрестив руки на груди, во взгляде — сталь и решимость. — Только попробуй что-нибудь выкинуть, и ты узнаешь, на что я готова пойти, чтобы защитить ее. Джину хранил молчание. Узкий коридор сгущался напряжением,когда они двинулись к лестнице, ведущей на крышу. Дыхание Руми оставалось ровным, но в мыслях бушевал хаос: сможет ли Селин распутать клубок, в котором она оказалась? А если и сможет, то какой ценой им это обойдется?

***

Бледный утренний свет омывал крышу, вытягивая причудливые тени между искореженными спутниковыми тарелками и заброшенной вертолётной площадкой. Город внизу только начинал пробуждаться, но здесь, наверху, застыло беспощадное ожидание. — Стоять! — рявкнула Селин. Джину замер. Селин, с ледяным презрением в глазах, обошла его. — Ты утверждаешь, что не можешь исчезнуть. Я тебе не верю. Джину сглотнул, взгляд его метнулся к Руми и тут же снова устремился вдаль. Молчание звенело в ушах. Без предупреждения голос Селин превратился в низкое, змеиное пение. Хонмун затрепетал вокруг Джину, словно живой. Сначала – слабое свечение, следом оно разгорелось, преобразуясь в невидимые тиски, сжимавшие его все сильнее, сантиметр за сантиметром. Давление на конечности и грудь было безжалостным, неотвратимым. — Попробуй, — прошипела Селин, голос – колючая проволока, — А теперь – исчезни. Джину ахнул, тщетно пытаясь вдохнуть, когда невидимые путы сомкнулись вокруг него. Тело его содрогнулось в отчаянной попытке подчиниться приказу, сбежать, раствориться, но магия молчала. Давление нарастало, жестокое и карающее, призванное сломить его волю, вырвать подчинение из самой его сущности. Ноги Джину задрожали, пальцы судорожно вцепились в шершавую поверхность крыши, но он не мог исчезнуть. На лице застыла маска ужаса. Руми стиснула зубы, не произнося ни слова, неотрывно следя за агонией демона, заключенного в безжалостную клетку из Хонмуна. Селин не ослабляла хватку. Напротив, её Хонмун сжимался все сильнее, сдавливая ребра и грудь, перехватывая дыхание и вырывая из горла хриплые стоны. Джину напрягся до предела. Издав сдавленный звук, он рухнул на колени, а затем и вовсе скорчился, прижавшись щекой к холодному бетону, ловя ртом воздух. Цепи звякнули, когда его тело сотрясла дрожь. Наконец, Селин ослабила хватку. — Встань, — отрезала она, жестом останавливая Руми, когда та попыталась подойти к нему. Он с трудом поднялся, дрожа всем телом, ссутулившись. Дыхание хрипело, вырываясь из лёгких, но он подчинился – конечно, подчинился. Он всегда подчинялся. И тогда вспыхнуло пламя. Резким словом и хлестким движением руки Селин вызвала вокруг него кольцо огня. Оно загорелось мгновенно – яркое, мерцающее бледно-голубым и золотым в блеклом дневном свете. Стена жара наступала, словно петля из жидкого света. Пламя сжималось, подбираясь все ближе. Запах горелого воздуха. Треск магического огня, напоминающий потрескивание сухих поленьев в очаге. И хотя это пламя не имело ничего общего с адскими оттенками его родного мира – ни фиолетовых бликов, ни алого голода – это все равно был огонь. И оно несло в себе угрозу, немыслимую, всепоглощающую. Джину замер. Совершенно, до ужаса, замер. Он неподвижно, не моргая, смотрел на приближающееся пламя. — Изыди, демон. — Голос Селин, как меч, рассек туман жара и страха. Никаких криков… лишь приказ и ожидание безоговорочного повиновения. Но Джину не мог подчиниться. Он не мог пошевелиться. Он был связан. Связан договором, он был подчинен Гви-Ма, чья воля привела его сюда. Связан магией, что текла в его цепях, в его крови, в его имени… В пустой пещере, где когда-то жила его душа. Магия вещала, что теперь он принадлежит ей. Человеческой девушке. Странной полудемонице-полуохотнице, которая, вопреки всему, пока не пыталась причинить ему зла. Огню было все равно. Джину вздрогнул, когда пламя лизнуло его ноги – быстрым, обжигающим языком коснулось икр. Жар усиливался, подбирался все ближе, намереваясь поглотить его целиком. Подол его огромной рубашки вспыхнул, и Джину закричал, дергаясь в цепях от охватившей его паники. — Селин! — голос Руми расколол воздух. Пламя исчезло. Исчезло в одно мгновение. Дым струился от обугленных обрывков ткани, окутывая его конечности. Джину покачнулся, удерживаясь на ногах лишь благодаря натянутым цепям. Под опаленной тканью его кожа была покрыта волдырями и кровоподтеками, а дыхание вырывалось короткими, прерывистыми вздохами. Селин даже не дрогнула. — Ты думаешь, я поверила? — спросила она с холодной, убийственной невозмутимостью. — Пока нет. Она подняла руку, крепко сжав пальцы, и вокруг неё, словно рябь на стекле, задрожал Хонмун. Затем – ш-ш-ш – раздался противный жужжащий звук. В воздухе сформировались дискообразные шакрамы – пять, потом семь, потом десять – и все они с пугающей точностью вращались вокруг её вытянутой руки. Взмахнув запястьем, Селин отправила их в полёт. Они бросились на Джину, как кровожадные птицы. Джину вздрогнул, когда первый диск рассек цепь, обвивавшую его грудь – не чтобы освободить, а лишь изменить ее длину. Цепь размоталась, а шакрам, зацепившись за звено, сковывавшее запястья, рванулся вверх, задирая руки высоко над головой. Остальные шакрамы последовали его примеру. Второе лезвие прочертило кровавый след на рукаве, лишь коснувшись кожи. Третий и четвёртый диски налетели с разных сторон, пронзая плоть и ткань. К шестому удару Джин умолк. Только тяжело дышал, дрожа всем телом, моргая от адской боли и стараясь не закричать снова, в ужасе гадая, что будет дальше. Руми побледнела, как восковая фигура. С тревогой переводила взгляд с измученного Джина на Селин, едва сдерживая дрожь от надвигающейся катастрофы. Шакрамы, словно одержимые, снова и снова вонзались в его плоть, кружась ниже, полосуя спину и бедра. Окровавленная одежда висела жалкими лохмотьями, измазанная кровью и пеплом. Повсюду расцветали мелкие порезы, острые, жгучие, недостаточно глубокие, чтобы убить, но созданные для издевательства. Для унижения. Для нескончаемых мучений. Он не исчезал. И не собирался. А Селин кружила вокруг, подобно ожившей буре. — Это не работает, — проговорила Руми сдавленно. — Селин, прекрати! Это ни к чему не приведет. Он не может исчезнуть! В нескольких метрах от него из горла Джину вырвался хриплый вздох, непроизвольный, когда очередной диск оставил неглубокий, но чистый разрез прямо под глазом. Он вздрогнул, покачнулся, но даже не попытался убежать. Не мог. Цепи держали его крепко, а хоровод лезвий вокруг не оставил бы ни единого шанса на отступление. Руми сжала руки в кулаки в бессилии. — Нам нужно найти способ отправить его обратно. Он не способен сделать это сам. Селин не ответила сразу. Она прищурилась, погрузившись в размышления, не сводя глаз с раненого, измученного демона, словно ястреб, наблюдающий за мышью, балансирующей на краю бездны. Нетерпеливо постукивая ногой по бетону крыши, она просчитывала варианты. — Возможно, — произнесла она неспешно, взвешивая каждое слово. — А может, и нет. Она шагнула вперед. Пальцы взметнулись вверх и поймали на лету два вращающихся шакрама. Под ее пальцами засиял Хонмун, вспыхивая ярким пламенем. Единственная нота, звучная и низкая, заставила светящийся металл в ее руках вздрогнуть. Кольца задрожали и изменили форму, вытягиваясь, изгибаясь и складываясь, пока не превратились в два длинных, зловеще изогнутых кинжала, достаточно острых, чтобы разрезать шелк на другом конце вселенной. Ужас лизнул Джину затылок. Клинки казались обманчиво тонкими – они не предназначались для устрашения, лишь для причинения изощренной боли. Они были созданы для жестоких пыток и мучений. Селин шла вперед, тщательно выверяя каждый шаг. Она прошла мимо парящих дисков, которые по-прежнему кружили вокруг его израненного тела, подобно стервятникам, и оказалась внутри их радиуса. Подвешенные Хонмуном лезвия на мгновение расступились перед ней, а затем продолжили свой неумолимый круговорот прямо за ее плечами. Джину застыл на месте, напряжённый до предела, не сводя глаз с ее ног. Он ничего не говорил. Не умолял. Но его била дрожь – от предвкушения или страха, Руми не могла понять. Селин подняла один из клинков, и ее голос разрезал воздух между ними почти так же резко, как острие кинжала: — Давай выясним, что происходит, когда ты истекаешь кровью… правильным способом. Руми бросилась вперед и схватила Селин за плечо. — Подожди! Селин повернулась к ней, сверкая глазами от праведного гнева. — Что?! Джину перевел взгляд на нее и замер, наблюдая за Руми, затаив дыхание. Он забыл о предостережениях Селин. Руми колебалась: она знала, что хочет сказать, но в то же время была уверена, что этого будет недостаточно, чтобы переубедить Селин. Она взглянула через плечо другой охотницы туда, где стоял Джину, неподвижный и истекающий кровью, едва дышащий. Его одежда превратилась в рваные лоскуты, развевающиеся на ветру. Его золотые глаза были широко раскрыты и не мигали, словно он был загнанной добычей, ожидающей смертельного укуса. — Если ты действительно ударишь его, — начала Руми тихо, но настойчиво, — и это не сработает, то мы столкнёмся с совершенно другим видом проблем. Гораздо более серьезными. Такими, которые мы не сможем контролировать. — Она указала на Джину, не глядя на него. — Сейчас он заперт. Здесь. В цепях. На крыше. Мы отрезали его от мира. Даже Мира и Зои не знают! Селин прищурилась. Руми продолжила: — Может, нам стоит подойти к этому… с умом? Я имею в виду, ты действительно хочешь рискнуть и поместить его в больницу? Среди людей? Техников? Бумажных следов? Вопросов? — Она покачала головой. — Подумай, сколько переменных это открывает. Ты сама сказала, мы не знаем, что это такое. Слишком многое поставлено на карту. Мы должны быть осторожнее. На мгновение Селин замерла, словно обратившись в статую. Выражение её лица оставалось неподвижным и непроницаемым – где-то между разочарованием и холодным расчётом. Затем она медленно кивнула. — Хорошо, — согласилась она. Давление, тянувшее Джину за запястья вверх, внезапно ослабло, когда шакрамы содрогнулись и растворились в сиянии Хонмуна. Но кинжалы не опустились. Вместо этого один из них плавно, как дыхание, поднялся вверх и прижался острием к подбородку Джину. Изогнутый край коснулся его горла, чуть-чуть не порезав кожу. Под лезвием собралась тонкая струйка алой крови. — Отойди, — приказала Селин холодно и чётко, точно высекая слова из камня. — Медленно. Джину повиновался. Каждый его шаг был размеренным и осторожным, цепи на запястьях звенели. Он не дрогнул, не сопротивлялся, не произнес ни слова. Кинжал оставался прижатым к его коже, представляя собой постоянную угрозу, нависшую над ним, словно меч правосудия, и не ослабевала ни на секунду, пока он двигался. Селин следовала за ним по пятам, с другим кинжалом наготове, готовая в любой момент нанести смертельный удар. Одно неверное движение – и она вонзит клинок ему в шею. Джину это знал. Руми это знала. Но он продолжал идти. И в его глазах, казалось, не было ни вызова, ни ярости. Одно смирение. Шаг за шагом они продвигались по крыше, пока невысокая бетонная перегородка не упёрлась в спину Джину, вынудив его остановиться. Селин сильнее надавила лезвием, и прошипела, глядя ему прямо в глаза: — Встань на выступ. Джину сглотнул, почувствовав острый край стали у своего горла, и перевёл взгляд на Руми, словно прося о помощи. Она выглядела обеспокоенной, но не стала возражать другой Охотнице, только опустила взгляд. — А ну-ка, демон! — прорычал Селин. Джину вздрогнул, но медленно поднялся, пятясь к узкому выступу. За его спиной была только тьма и пропасть. — Отступи, — приказала Селин. Джину подошёл к самому краю, его пятки уже свисали в пустоту, грозя сорваться в бездну. Он попытался отойти от обрыва, но лезвие Селин у его горла заставило его отступить обратно. — Пожалуйста! — прохрипел он, его голос сорвался, словно сломанная струна. — Я больше не могу! — Думаю, ты справишься, — парировала Селин, ее голос был холоден. — Исчезни. — Я не могу! — Исчезни! — Селин! — возмутилась Руми, отступая на несколько шагов. — Это не… — Это необходимо, Руми! — отрезала Селин, пронзив свою подопечную свирепым взглядом. — Наш долг – защищать мир от таких, как они! Это значит, что мы не должны отступать, когда дело приобретает серьезный оборот. Гви-Ма сейчас испытывает тебя! Проверяет твою решимость противостоять ему. Чтобы понять, какая твоя сторона сильнее: демон или охотница. Руми заметно вздрогнула от упрека Селин, словно ее ударили по лицу. — Если ты не можешь противостоять этой своей стороне здесь и сейчас, то как ты сможешь противостоять Гви-Ма? Ты должна укрепить свою решимость. Охотницы не могут отступать, когда демон начинает скулить! Руми тут же замолчала с потрясённым видом, а Селин яростно взглянула на Джина. — Теперь выбор за тобой: ты можешь вернуться туда, откуда пришёл, или сделать ещё один шаг с обрыва. В любом случае проблема решится сама собой. — Это… не выбор, — осмелился возразить Джину, хотя голос его дрожал от напряжения и безысходности. — Это единственный выбор, который у тебя есть, демон. — Селин сильнее прижала лезвие к его горлу. Джину дрожал, стоя на уступе, готовый сорваться в любой момент. Ветер трепал его изорванную одежду, словно насмехаясь над ним, хватая за обгоревшие края. Одно неверное движение – и гравитация довершит то, что начала Селин. — Три, — сказала она голосом, столь же острым, как кинжал у его горла, от которого кровь стыла в жилах. — Пожалуйста… — прошептал Джину. Это была не дерзкая мольба о пощаде. Это был надломленный, хриплый голос измученного человека, который не знал, что еще сказать. — Два. — Не надо… — попытался он. Он снова перевёл взгляд на Руми, ища спасения. Она по-прежнему стояла неподвижно, словно каменное изваяние. Её кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Губы были плотно сжаты в тонкую линию. Но она молчала. Не пыталась его остановить, не произносила ни единого слова. Она была его хозяйкой. Ее решения определяли его жизнь. Если она не остановит это безумие, у него не останется выбора. Ее молчание кричало громче любых слов Селин. — Один. Лезвие вонзилось глубже. По его шее, словно тонкий ручеек, потекла струйка теплой крови. У Джину перехватило дыхание, а затем подкосились ноги. Не намеренное падение. Не подчинение. Просто… бессильный, отчаянный срыв. Он отшатнулся назад, свесившись с карниза, и испуганно, отчаянно закричал, когда начал падать в пустоту. Через долю секунды – щелчок! – падение резко оборвалось. Джину повис на запястьях, цепь больно врезалась в кожу, пока он раскачивался на ветру, прижавшись к стене небоскреба, задыхаясь и хватая ртом воздух. Он вскинул голову. Селин стояла наверху, уцепившись ботинком за цепь и удерживая его от неминуемой гибели. Выражение ее лица было нечитаемым но хватка была крепкой. Руми, стоящая рядом с ней, смотрела вниз широко раскрытыми от ужаса глазами, безмолвно наблюдая за разворачивающейся сценой. — Чего ты ждёшь?! — воскликнула Руми. — Поднимай его! Селин не ответила. Лишь скользнула по Руми ледяным взглядом. Потом наклонилась и принялась перебирать цепь, вытягивая её руками, пока ноги Джину беспомощно зашаркали по краю. Руми бросилась вперёд, чтобы подхватить его, и перетащила измученное тело через выступ. Джину рухнул на бетон, жадно глотая воздух, словно выброшенная на берег рыба. Он низко склонился, прижавшись лбом к шершавой поверхности крыши в поклоне. Каждое слово давалось ему с трудом. — Я не могу, — прошептал он сорвавшимся голосом, обречённо. — Я не могу… Я бы исчез, если бы мог. Клянусь… Я бы это сделал! Тишина повисла в воздухе, густая и давящая, словно предгрозовой штиль. Затем – шаги. Селин приближалась медленно, выверенным, хищным шагом. Она по-прежнему сжимала клинок в руке, но она не наносила удар. Вместо этого она кружила вокруг него, оценивая, наблюдая. — Вставай, — приказала Селин, и в голосе её не было и тени сочувствия. Джину вздрогнул. Собрав остатки сил, он поднялся на колени. Руки его безвольно тряслись, а взгляд был прикован к серому бетону под ногами. Взгляд Селин был непроницаем. Руми осторожно подошла ближе. Голос её звучал приглушённо: — Он не исчез. — Нет, — пробормотала Селин. — Не исчез. Она небрежно покрутила между пальцев один из кинжалов. В лучах утреннего солнца металл вспыхнул. — Это значит, что он либо говорит правду, — усмехнулась она, — …либо связан призывом, который оказался прочнее, чем мы предполагали. — В любом случае, — в голосе Руми звучала решимость, — хватит этих проверок. Мы не справимся с этим, если позволим страху сковать нас. Селин обернулась, вперив в неё взгляд. — Не страх. Давление. Это совершенно разные вещи. И проверка была необходима. — Но её тон стал жёстче, в нём прорезались стальные нотки. — Теперь я лучше понимаю, с чем мы имеем дело. И что может потребоваться, чтобы справиться с этой проблемой. — Селин взмахнула кинжалами, и они исчезли в ослепительной вспышке бледно-голубого света, оставив после себя лишь покалывающее ощущение в воздухе. — У меня есть несколько идей, — сухо заключила Селин, бросив взгляд на объёмную сумку, стоявшую у стены. — Но на их реализацию потребуется время. Я свяжусь с тобой, когда у меня будет всё необходимое. Она повернулась к Руми. — Занеси его обратно. Исцели его, если хочешь – мне всё равно. Но не спускай с него глаз. И не подпускай его к Мире или Зои. Она уже собиралась уйти, но внезапно остановилась и бросила на Руми предостерегающий взгляд. — И не принимай его молчание за согласие. Это демон. Агент Гви-Ма. Это значит, что он опасен. Не позволяй своему состраданию затуманить твой разум и заставить тебя забыть об этом. — Взгляд её стал жёстче. — Сейчас на кону стоит всё, и ты не можешь позволить себе быть наивной, девочка моя. Не говоря ни слова, она развернулась и уверенным шагом двинулась к лестнице, растворившись в полуденном мареве. Оставшись один на крыше, Джину не шевелился. Он по-прежнему стоял на коленях, цепи глухо волочились по бетону, напоминая о его заточении, а на шее алел багровый след от прикосновения клинка. А Руми… просто смотрела.