Глава 1, где юный наследник понимает, на чью территорию ступил

Люциус остановился в коридоре на пути в столовую, и мир вокруг замедлился. В противоположном конце коридора появилась женщина: элегантная, в тонком бело‑серебристом платье, с идеальной причёской и лёгкой, почти невесомой улыбкой. Не то чтобы он много представлял Нарциссу как леди Малфой (не то чтобы у него было время на это), но такого ему в голову точно не приходило. Она… Она в миг стала центром всех его мыслей и тут же развеяла эти мысли как миражи. В её спокойной грации таилось что-то тревожное. Величественная, непринужденная — слишком безупречная. Она не просто приковывала к себе взгляд — перехватывала его. Управляла им. В высоких тенях коридора, под приглушенным светом ламп, именно её глаза были теми, что ловил взгляд — не по своей воле, а повинуясь некоей неотвратимой силе.. Хищнически лукавые, пристальные. Она двигалась бесшумно, но в её приближении чувствовалось напряжение, будто волна набирала высоту. И когда она оказалась рядом, Люциус понял, что не успел опомниться — как замкнулась ловушка. Не грубая, не внезапная. Изысканная. Тонкая. Удушающе вежливая. Волна опрокинулась, унося с собой все его чаяния. Демоны, возможно, он забыл, как дышать. В ней не было агрессии, и от этого становилось тревожнее. Даже в простом наряде она несла в себе ту скрытую силу, которую чувствуют перед землетрясением или штормом. Её улыбка была безупречна и ласкова, но Люциус всем существом захотел оказаться как можно дальше отсюда — Добрый вечер, дорогой, — мягко произнесла она и, не дожидаясь ответа, нежно коснулась его плеча. Он с силой подавил дрожь. Люциус позволил вести себя внутрь. Едва ли он сам скоро бы вспомнил, зачем они здесь. Все слова, что он успел заготовить по пути сюда, испарились, как дым. — Добрый… вечер, — выдавил он, усилием воли придавая своему лицу подобие учтивости. — Ты просто неотразимо выглядишь сегодня. Женщина удивленно обернулась, оценивающе замерла на миг и… лукаво подмигнула ему. Он искренне был благодарен полумраку, царившему в малой столовой, и надеялся, что тот сумел скрыть хотя бы часть его эмоций. В мерцающем свете свечей на столе уже ждали блюда: стоило им войти в столовую, стазис спал со стола, донося запахи запечённых трав и мяса. В двух бокалах на глазах появилось тёмно-бордовое вино. Люциус сглотнул так громко, что эхо пронеслось по своду зала. — Как прошёл день? — рассеянно промурлыкала Нарцисса и села, благодарно кивнув Люциусу, когда он подвинул её стул. — Сегодня никаких проблемных гоблинов? Он попытался улыбнуться. Одернул рукава рубашки, устроился за столом напротив неё и поднял глаза к своей (помилуйте все демоны) жене. — Сегодня… ничего особенного, — проглотил он комок в горле и сделал глоток вина. Аппетитные запахи вызывали лишь лёгкую дурноту. Люциус с досадой вспомнил, что почти не ел сегодня. Тихое скептичное хмыканье заставило Люциуса захотеть поерзать на стуле. Благо, хоть этот порыв он смог сдержать. — А что случилось вчера ночью? Ты перепугал домовиков. — Мм… ничего особенного, — Люциус небрежно пожал плечами. — Решил предаться воспоминаниям, да споткнулся в темноте коридора. Ширли любит раздувать из мухи слона. Он вовремя заткнул себе рот глотком вина, чтобы не начать лепетать оправдания. Эта женщина вызывала желание защищаться (а лучше бежать). Но - чем многословнее оправдываешься, тем больше привлекаешь внимание к своей вине. Не то что бы он считал, что в чем-то виновен. Собеседница согласно хмыкнула и прикрыла глаза, отправляя в рот кусочек… чего-то. Люциус видел её лишь боковым зрением. Он пытался сосредоточиться на трапезе и усиленно разглядывал блюдо с фруктами. Нарцисса слегка наклонила голову — очевидно, дожевав, что бы у них сегодня ни было на ужин, — и решив вновь развлечь себя досаждением ближнему. — Ты выглядишь… уставшим, — мягко заметила она. — Индейка сегодня великолепна, попробуй. Люциус дерганно кивнул и действительно взялся за приборы. Руки сами собой орудовали столовым серебром, пока несчастный мозг пытался объять ситуацию. — А чего интересного принёс твой день, … дорогая? — Он понадеялся, что женщина не обратит внимания на его заминку. Тем не менее, волна азарта оставила приятное послевкусие, когда он позволил себе это обращение. Триумф был недолгим. Он едва начал жевать первый кусочек своего ужина (а надо признать, еда была великолепна), как подавился, заходясь лёгким, клокочущим кашлем. Нарцисса оборвала свою речь на полуслове. — Я… приношу извинения, — сбивчиво прошептал он, не в силах поднять взгляд. В голове рябило. Он не знал, почему, но внезапно почувствовал себя тем 14-летним мальчишкой, которого впервые взяли на светский приём. О, Мерлин, эти извинения звучали жалко! Люциус почувствовал, как краска стремительно заливает его лицо. — Кхм, всё… всё в порядке. Ты начала говорить? Нарцисса непринуждённо подхватила рассказ о незадачливом торговце, что пытался продать ей перья каких-то маггловских птиц, выдавая их за подпушек грифона. На моменте, когда торгаш от страха начал сознаваться ей во всех своих грехах, начиная с выпускного класса школы, Люциус потерял нить рассказа. Ее голос определенно обладал легким гипнотическим эффектом. Сдержанный, с сотней полутонов — от холодной усмешки до искреннего удивления или веселья — едва ли доносил смысл фраз до его мозга. — Ведь я знала МакКиннон. Кто бы знал, что её сестра свяжется с таким… — она ядовито оборвала фразу и многозначительно ухмыльнулась Люциус рискнул поднять взгляд. Нарцисса была увлечена рассказом, изредка делая паузы, чтобы пригубить вина или элегантным движением пальцев отправить в рот ягоду винограда. Первое впечатление лавиной вновь накрывало Люциуса. В своей расслабленности эта женщина производила впечатление спящего вулкана. Он выглядит безобидным, лишь возвышаясь над смертными, даёт им плодородную почву. Но горе тому, кто сумеет разбудить его ярость. Женщина напротив лишь слегка повела плечами, когда упомянула, как в одиночку связала мужчину. Опытного пройдоху, не одно десятилетие промышляющего в Лютном. Лишь снисходительно улыбнулась, описывая его животный ужас. И саркастично комментировала давние дела кого-то из своих знакомых на основе лепета загнанной в угол крысы. У Люциуса захватило дух от смеси опасности и неясного возбуждения, что зарождались внутри. Он не поймал момент, когда она закончила рассказ. Был слишком поглощён анализом своих мыслей (и, пожалуй, разглядыванием её лица). Пронзительные серые глаза, перехватившие его взгляд, заставили ощутимо вздрогнуть. Он попытался отвести взгляд - но было поздно. — Люциус, что случилось? — бескомпромиссный вопрос гильотиной рассек воздух. За мягким тоном не таясь звучала сталь. Он изо всех сил заставил своё лицо выглядеть устало-безразличным, но на зрительный контакт решиться не смог. — Устал… Моё самочувствие сегодня оставляет желать лучшего. Но не стоит волноваться — я уверен, мне нужно лишь отдохнуть. Он изобразил лёгкую улыбку и вздохнул с облегчением, когда Нарцисса поджала губы, но кивнула, принимая его оправдания. *** Абраксас Малфой растил своего наследника достойным Лордом: сдержанным, безупречно воспитанным, умным и сильным. Ставящим интересы семьи превыше всего. Хитрым и расчётливым, порой хладнокровным. Никогда — трусом. Есть большая разница между отступлением и бегством, и только глупец не видит её. Люциус глупцом не был. Трусом он тоже себя никогда не считал. Но сейчас его действия можно было расценить лишь как малодушие — и он прекрасно это понимал. После знакомства с нынешней Леди Малфой, нынешний Лорд ретировался в хозяйские покои. Он метался между гостиной и спальней, пытаясь восстановить летящее в бездну душевное равновесие. Но этот день принёс слишком много, и Люциус чувствовал подкрадывающуюся, непрошеную — и оттого особенно опасную — банальную истерику. Опять же, Абраксас Малфой не воспитывал своего сына истеричкой. Когда идея — настолько же гениальная, насколько глупая — посетила его голову, Люциус не выдержал, упал в кресло и расхохотался. На сегодня он ретируется — тушите свет! Ведь даже ночью Лорду не скрыться от вездесущих проблем: он делил покои ни с кем иным, как с Нарциссой Малфой. Если Люциус что и знал, так это то, что их брак был с самого начала, до последней буквы, договорным. Однако в договорных союзах люди не делят покои и, демоны упаси, постель. Не после десятков лет брака! Но если сейчас он не может выгнать эту женщину из своей спальни, он всё ещё может избежать встречи! Отсмеявшись своим мыслям, он в строгом секрете велел верной домовой принести зелье сна без сновидений. Увеличенная доза — и на завтрак его не смог бы поднять и разъярённый табун кентавров. С нервной усмешкой он дрожащими пальцами поднёс зелье ко рту. О, это ощущалось бегством! Но даже вяжущий вкус зелья не сделал это бегство менее сладким. *** Однако отдых оказался как нельзя кстати. Люциус, как и планировал, пропустил завтрак. А вишенкой на торте стала новость о том, что дражайшая супруга на весь день отбыла по своим делам и не сможет составить ему компанию за обедом. (По этому поводу Люциус станцевал маленький победный танец, пока стоял пере шкафом и одевался) Полный сил и вдохновлённый на свершения, Люциус отправился инспектировать собственный рабочий кабинет. В конце концов, прежде всего ему надлежало заботиться о своём Роде. Надо сказать, он был приятно поражён порядком, царившим там. В школе он старался воспитывать в себе аккуратность, но не слишком в этом преуспел. Он всегда мог делать вид, что ведёт идеальные конспекты, но на деле пустой рабочий стол всегда означал полнейший хаос в шкафу, где учебники перемежались с эссе месячной давности и были погребены под забытыми рубашками. В мэно́ре с подобным всегда помогали домовики, а в школе ему приходилось стараться, чтобы поддерживать фасад образцового старосты. Чтож… нынешняя деловая переписка была разложена по дате и адресату, отдельно упорядочены документы по текущим контрактам, недвижимости, ... Год после выпуска отец потратил на то, чтобы научить отпрыска разбираться в подобном. Сейчас Люциус с иррациональной гордостью рассматривал плоды своих будущих трудов на этом поприще. Он с лёгкостью составил список встреч и своих обязанностей на ближайшие дни. Первым в списке на понедельник значилось собрание Совета попечителей Хогвартса. Но… чтож, дальше начались проблемы. Люциус хмурился. Люциус рассеянно дёргал себя за длинные волосы. Рассматривал свои записи о последних заседаниях — и снова хмурился. Он составил список всех попечителей, прошерстил свою корреспонденцию за последние полгода и скудные записи о прошлых заседаниях. И всё ещё ни драккла не понимал. Пару часов назад он с восторгом предвкушал, как будет управляться с делами Рода, сколько пользы он сможет принести. О, конечно, это было бы нелегко. Но он рассчитывал, что свежий взгляд даст ему преимущество перед старым Люцем. Не досчитался. Итогом нескольких часов метаний стала пара пространных писем, где он с намёком на извинения сетовал, что здоровье подвело, и в ближайшие дни он отменяет все встречи. Он убеждал себя, что это — отступление. Ощущалось как грёбаный побег. Даже обед, поданный верной домовой, не облегчал ситуацию. Подкрепившись, Люциус с новыми силами рвал и метал уже в библиотеке. Весьма буквально: убранные в хвост волосы хлестали его по бокам каждый раз, когда он разворачивался, наматывая круги между бесполезными стеллажами. Кажется, он всё-таки вырвал пару клоков… В данный момент он бесновался потому, что за последние двадцать лет «Ежедневный пророк» выродился в невнятную жёлтую газетёнку. Бесполезный перевод бумаги, вот что это! У него был список вещей, которые необходимо изучить. Первым пунктом был Турнир Трех волшебников, финал которого должны были обсуждать на совете попечителей. Но — видит Мерлин — эта газетёнка больше освещала сплетни о личной жизни школьников, чем министерскую политику! В одном из интервью Люциус со смешанным чувством увидел собственную фамилию. Его предполагаемый наследник давал интервью с пересказом школьных сплетен. Просто великолепно. Вот в его время… Кажется, он начинает вживаться в образ старпера. Помоги ему Моргана. Этим вечером он шёл спать особенно рано. Трюк с зельем хорошо показал себя вчера, потому сегодня он решил пропустить ещё и ужин. Пусть домовики объясняют супруге, что он болен. Не то чтобы это решение возвращало ему мужественность в собственных глазах. Но в его голове начал вырисовываться план. Точнее, набор неясных планов — как с меньшими потерями ввести себя в курс дел Рода и как обмануть своих старых знакомых. Люциус устроился на кровати и взял виалу с зельем у укоризненно тихой Ширли. В данный момент у него не было сил на раздражение к ней. Он посмотрел на поникшие уши и неуютно вкрадчивые крупные глаза — и даже почувствовал некую благодарность. Если бы не она, его бы уже успели запереть в Мунго. Или, скорее, в подвалах мэнора. Он залпом выпил зелье, надеясь, что завтра его прекрасный разум сможет решить главную проблему. И имя этой проблеме — Нарцисса Малфой. *** То, что что-то идёт не так, ему подсказала интуиция — ещё до того, как сознание достаточно вырвалось из плена сна, чтобы обрабатывать сигналы от органов чувств. Смутное ощущение шторма заставило сначала напрячься, а потом открыть глаза, чуть ли не подпрыгивая на постели. С бешено колотящимся сердцем Люциус увидел Нарциссу Малфой, сидящую прямо возле его кровати. Нарциссу Малфой — безупречно одетую, с пронзительным осуждением во взгляде. Тонкие пальцы размеренно постукивали по подлокотнику кресла. Люциус перевёл взгляд на строго сжатые губы — и сглотнул. Сердце продолжало отбивать ритм танго где-то в пятках. — Кх-кхм… Нарцисса? — прохрипел он, не имея понятия, как себя защитить. Его палочка лежала рядом с кроватью, но палочка Нарциссы твёрдо покоилась в её ладони, и он не мог позволить себе даже посмотреть в сторону тумбочки. Что ж, если он умрёт сейчас — то хотя бы от рук красивой женщины. Люциус мысленно застонал от глупости последней мысли. — Люциус Абраксас Малфой, — ни обращение, ни отрывистый тон не вселили спокойствия в юношу. — Мне казалось, тебе давно следовало прекратить держать меня за идиотку. Женщина слитным движением встала, ещё больше возвышаясь над ним. Люциус следил за её палочкой, но та пока целилась лишь в пол. — Прямо сейчас ты расскажешь мне о том, в каком именно ритуале ты облажался. А затем… — её голос стал вкрадчиво-тягучим, — я приглашу мистера Бёрка. Потому что, очевидно, павлиньих мозгов недостаточно, чтобы обратиться к колдомедику, когда ты напортачил. Снова. Она со значением выделила последнее слово, замолчала — и со сдерживаемой яростью выжидающе уставилась на него. Мысли Люциуса панически заметались, встревоженными мотыльками расшибаясь о стенки его черепа. — Эээ… — он инстинктивно натянул одеяло чуть глубже. Мозг был всё ещё заторможенным после сна и отказывался кооперировать. Люциус почти был готов предпринять обречённую попытку побега, когда разъярённая мантикора в образе благочестивой леди резко развернулась на каблуках. — Ясно, — выплюнула она. Несколько звонких ударов каблуков по полу заставили Люциуса подумать о гвоздях, забиваемых в крышку его гроба. Ещё секунда — и за ней сдержанно захлопнулась дверь, оставляя Люциуса неверяще превозносить факт собственной продолжающейся жизни. *** Мистер Бёрк оказался молчаливым, сухопарым мужчиной и нынешним медиком семьи Малфой. Он зашёл в спальню Люциуса вскоре после ухода Нарциссы и не терпящим возражений тоном объявил о полном осмотре пациента. Медик смог констатировать лишь небольшое магическое истощение и то, что «все ваши проклятия с вами, лорд Малфой. Новых не появилось». Честно? У Люциуса не было сил ни огорчаться, ни радоваться его словам. Он полной грудью вдохнул свежий воздух, наполненный тонким ароматом полевых цветов. Порыв ветра заставил траву невесомо зашелестеть, затем мягко мазнул по его лицу, сдувая назад одинокие пряди, выбившиеся из хвоста. Он закрыл глаза, подставляя лоб, веки, щёки едва ощутимым поцелуям утреннего июльского солнца. Лишь далёкие крики павлинов нарушали размеренный шорох ветра в траве. Люциус тяжело выдохнул, пытаясь хоть немного унять тревогу, разрывающую ему грудь. Где-то рядом прожужжала пчела. Она спешила по своим делам — до боли простым и понятным. После она вернётся в свой дом, где её с радостью примут сородичи, и насладится отдыхом после продуктивного дня. Заметила бы пчела, если, вернувшись, её бы ждали в улье не братья и сёстры, а племянники? Или они бы приняли её так же легко — и вместе продолжили бы изо дня в день работать над общим делом? Пчела давно уже улетела, а Люциус продолжал размышлять над судьбой того, чья жизнь подчинялась простым законам. Дни как отражения друг друга, инстинкты вместо выбора — и никакой свободы воли. Люциус встряхнулся и продолжил неспешную прогулку вокруг озера. Солнце мягко припекало, а ветер приносил лёгкую свежесть. Вот бы порыв воздуха мог так же легко унести его тревоги... Мысли вернулись. Они кружили вокруг единственной фигуры, угрожающей тенью оккупировавшей его сознание. Его дом. Его нынешнюю жизнь. Как ни пытался, Люциус не мог вспомнить ничего внятного о Нарциссе Блэк из своего прошлого. Отстранённая девчушка на год младше никогда не вызывала у него интереса. Отличница, образцовая аристократка. Его всегда привлекали более яркие. После выпуска Люциус лишь однажды видел Нарциссу. Его предыдущая помолвка разорвалась, и отец нашёл новую невесту. На той формальной встрече они обменялись разве что приветствиями. Ни Роду Малфой, ни Роду Блэк не были интересны их взаимоотношения. Люциус легко усмехнулся. Расчёт вместо выбора — и никакой свободы воли. Забавная параллель не слишком волновала его. Зато как интересно всё обернулось… Если бы в данный момент он не боялся за свою жизнь, было бы гораздо интереснее. А так получалось, что он снова сбежал. Он был уверен, что Нарцисса не станет искать его и ожидать за завтраком. Вероятно, ему сторицей отзовётся то, что он её разозлил. Зато сейчас он мог просто дышать. Дышать, и набираться сил перед тяжелым днем. *** Люциус устало разогнул спину несколькими часами позднее и с наслаждением потянулся всем телом. Чёртовы гоблины с их ушлыми схемами — всю душу из него вытянули... После утреннего эксцесса сиятельный лорд вновь остался предоставлен самому себе. Он провёл абсолютно бессмысленное утро в попытках изучить способы перемещения сознания во времени. Но фамильная библиотека упорно притворялась складом бесполезной макулатуры. Легальные способы перемещения во времени ограничивались несколькими часами. Нелегальные, но распространённые — неделями. Нелепая легенда повествовала об охотнике, что семь раз прожил один и тот же год — но понял, что что-то не так, лишь на пятом. О том, чтобы преодолеть пару десятилетий, не шло и речи. Дабы сбежать от проблем, готовых захлестнуть его личной трагедией, Люциус решил разобраться с текущей корреспонденцией. Не суть важно — наследник он или Лорд — ответственность в данный момент лежала на нём. Он успел решить несколько важных вопросов, когда наткнулся на подозрительное письмо из Гринготтса. Это был непомерный счёт за якобы обслуживание неучтённых сейфов… И книззлу ясно, что зеленомордые пытались его обвести вокруг своих крючковатых пальцев, но понять, как тебя хотят обмануть — это то ещё искусство. В общем, пару часов перерывания старых контрактов спустя, Люциус удовлетворённо потирал руки над ответным письмом — с отсылками на все предыдущие договорённости и большим завуалированным «выкусите». Он определённо получил удовольствие, разбираясь с этим делом. Отец мог бы гордиться им сейчас… Благостное настроение резво напоролось на шипы исковерканной реальности и значительно сдулось. Люциус задумчиво поднёс к лицу собственную ладонь. Он всё ещё периодически вздрагивал, когда натыкался взглядом на свою внешность. Всё ещё чувствовал себя неловко в теле, где был непривычный центр тяжести. Но, пожалуй, больше всего он тосковал по отцу. Липкий страх никогда не вернуться к прежней жизни медленно окружал его, рискуя задушить. Даже сейчас он перебрался в библиотеку, вместо того чтобы занять кабинет, где всё было не-так. Где всё напоминало об отце. И о том, что внезапность, с которой на него обрушилась жизнь, не умаляет его ответственности перед семьёй Малфой. Как бы эта семья ни выглядела. Движение сбоку заставило дыхание сбиться. Он резко повернул голову, но тут же расслабился — и попытался улыбнуться. С очаровательной улыбкой к нему шла Нарцисса. Она выглядела как обычно собранно, но дружелюбно. Возможно, ему удастся замять утренний инцидент? Если она… «Охх...» — всё, что он успел подумать, когда её палочка взметнулась в его сторону. Рука на автомате потянулась к собственной палочке — но он был слишком медлителен. «Какого?..» — и вот он уже сидит, связанный по рукам и ногам. Непонимание лениво сменяет оцепенение. Люциус сглатывает ком в горле. Заворожённо смотрит на кончик волшебной палочки в десятке сантиметров от своего сердца. Он в дерьме. О, он в полном дерьме. Он переводит взгляд на лицо волшебницы, что держит на прицеле его жизнь. Что она способна отнять чью-то жизнь — почему-то сейчас сомнений нет. Холодное превосходство читается во всей её позе. Ни один волосок не выбился из идеальной причёски, а на лице — сдержанная ярость. Челюсть хищно напряжена, крылья носа едва заметно раздуваются. А взгляд наполнен... за отблесками серых глаз пылает Адское Пламя. Под их прицелом его охватывает удушающий жар. Это слишком... «Как же старине Люцу повезло с женой…» — возникает неуместная мысль. Сквозь внезапный гул в ушах до него едва доносятся слова… — А теперь ответь, кто ты и что произошло с Люциусом Малфоем, — ледяным голосом произнесла леди Малфой.