Глава 2, где покой и не снился

— А теперь ответь, кто ты и что произошло с Люциусом Малфоем. От леденящего ужаса, рубашка мгновенно прилипла к телу. Каждый удар сердца звучал обжигающе громко. Как обратный отсчет. Тик-так. Тик-так. — Нарцисса… — хриплым голосом медленно начал Люциус. В глазах женщины блеснул гнев, и он поспешно исправился: — Л-леди Малфой… В его рту мгновенно пересохло, а мозг, вместо того чтобы подкинуть идеи, что сказать — что угодно, пожалуйста, любые мысли, — очистился до первозданной чистоты. Всё, что заполняло сознание, всё, что он видел и ощущал сейчас, — это абсолютно тёмный взгляд, лишённый какой бы то ни было вежливости. Глаза напротив едва заметно сузились, но для обострённого восприятия это казалось пощёчиной. Люциус крупно вздрогнул. Верёвки удерживали на месте дёрнувшиеся конечности, болезненно впивались в кожу запястий, а тугая петля на груди оборвала вдох на середине. — Я… действительно… Я могу поклясться, что я это… Яростный взгляд Нарциссы пригвождал его к креслу не хуже верёвок. В ответ на его лепет она не дрогнула — лишь язвительно подняла бровь. — Чтобы принести магическую клятву, вам нужна палочка, мистер… Малфой, — с вкрадчивой издёвкой обратилась она. Её выражение вновь стало отстранённым, спина выпрямилась, подбородок поднялся, позволяя ей смотреть болезненно-сверху-вниз. — Её вы, разумеется, не получите. Нарцисса мрачно подняла вторую руку, в которой находилась палочка Люциуса. И когда только?.. Кажется, именно в этот момент он по-настоящему почувствовал опасность. Остро ощутил болезненную уязвимость, но, слава магии, это чувство, как ледяной душ, заставило вскинуться. Начать думать. Пытаться думать… — Советую начать объясняться. Полагаю, вы знаете о прекрасном оснащении отдельных помещений в подвалах. Могу заверить: у меня достаточно твёрдая рука, чтобы заставить вас говорить. Язык всё ещё пытался прилипнуть к нёбу, но титаническим усилием удалось заставить его шевелиться. — Боюсь… у меня нет весомых аргументов, кроме всего меня, — он хотел было развести руками, указывая на своё тело, но верёвки неприятно напомнили о себе, вызвав вспышку злости. — Не могу отрицать определённые провалы в памяти, но ваши обвинения звучат довольно… Люциус понял, что выбрал неправильные слова, когда ледяная маска собеседницы треснула гневом. Ведьма в мгновение ока нависла над ним. Прядь волос выбилась из причёски и упала на глаза, но ей было всё равно. Она с надломом смотрела на него, уперев палочку в грудь, и юноша на мгновение ясно увидел за её гневом… страх. Губы Нарциссы едва шевельнулись, и Люциус почувствовал агрессивное вторжение в своё сознание — столь же элегантное и действенное, как клюв гиппогрифа по темени. Он отчаянно вызывал воспоминания о себе, о детстве в мэноре, о школьных годах, в попытке доказать ей хоть часть истины. Образы рвано мелькали перед глазами, и с каждой сменой сцены пронзительная вспышка боли прожигала больную голову. В ушах набатом стучала кровь, гул нарастал, а от мелькающих перед глазами воспоминаний подбиралась тошнота… Мучительный марш-бросок по сознанию закончился так же внезапно, как начался. Люциус хрипло выругался, пытаясь проморгаться. Нарцисса со стоном выдохнула и грузно уселась на столик за своей спиной. Одной рукой она потерла висок, вторая всё ещё держала палочку напротив его сердца. Вдох. Люциус всеми силами старался удержать в себе обед. Голова раскалывалась. Демоны, неумелый легилимент хуже палача с кнутом. И вряд ли его потуги хоть как-то убедили её — опытный окклюмент в два счёта подсунул бы ей ложные воспоминания. Она должна была это понимать. Выдох. — Ну и чего ради? — вкрадчивый баритон откуда-то сзади оказался для Люциуса полной неожиданностью. Он дёрнул верёвки, пытаясь обернуться, но в этом не было нужды — высокий худощавый мужчина сам вошёл в его поле зрения. Не обратив внимания на пленника, он подошёл к женщине и положил руку ей на плечо. — У тебя не найдётся болеутоляющего? Я погорячилась. — Я тебе не ходячая аптека, Нарцисса, — язвительно отозвался этот тип. Хищный профиль слегка закрыли чёрные волосы. Это мог быть… — Северус, попробуй тогда сам. Ох. Северус Снейп собственной персоной. — Если теперь сунусь к нему в мозг, у нас троих голова раскалываться будет, уж увольте. Думаю, сначала ты могла бы предложить мне чая по старой дружбе. Нарцисса бросила раздражённый взгляд на Снейпа, но отдала домовикам распоряжение подать чай. Когда эта парочка устроилась на диване (Люциусу присоединиться не предложили), темноволосый волшебник молча достал из-за пазухи виал и протянул Нарциссе. Её ответная улыбка была уже почти спокойной, а после зелья — очевидно, таки обезболивающего, — ведьма и вовсе взяла себя в руки. Пауза затянулась, прерываемая лишь редким звоном чашек о блюдца. Люциус размышлял, успеет ли он позвать эльфа с приказом вытащить его отсюда до того, как Нарцисса остановит того волей Леди рода. Вряд ли. Два волшебника расслабленно устроились на диване и будто перестали его замечать. Несколько раз они обменялись беззвучными репликами — взглядами и жестами, непонятными стороннему наблюдателю. Он не осмеливался нарушить тишину: сперва отходил от внезапной ментальной пытки (надо было думать, что несёшь), а потом решил, что вряд ли сможет что-то сделать лучше, чем молчать. Мерлин бы все это побрал! Наконец Нарцисса выразительно посмотрела на своё левое запястье и подняла бровь. Снейп коротко кивнул, вынул палочку и с непроницаемым лицом повернулся к сиятельному пленнику. Люциус сглотнул. Его взгляд метнулся к Нарциссе. Та не смотрела на него, наблюдала из-под ресниц за руками Снейпа. Лицо её выражало только сдержанную усталость. Вдруг перед лицом Люциуса возник стакан с водой. Чтож, он действительно хотел пить, спасибо, что обратили внимание. Подождали, проверяя на действие Оборотного, теперь, видимо, очередь Веритасерума. Он взглянул в суровое лицо волшебника. Годы оставили на нём тень, призраки морщин, для которых он был слишком молод. Но в глубине чёрных безмятежных глаз Люциусу почудилась искра интереса. Он уверенно выпил предложенное зелье. Поток мыслей враз превратился из бурлящего водоворота в спокойный ручеёк. Приятная безмятежность заставила расслабить затёкшее тело, и Люциусу стало так откровенно, блаженно, восхитительно плевать на всё происходящее, что, будь у него чуть больше воли, он бы рассмеялся от облегчения. Перед ним возникло женское лицо, и спокойный голос, звучавший будто издалека, начал сыпать на него бессмысленными, глупыми вопросами. Зачем же он утруждался на них отвечать?.. — Твоё имя. — Люциус Абраксас Малфой. — Ты являешься лордом Малфой и мужем Нарциссы Малфой? — Нет. — Какое отношение ты имеешь к роду Малфой? — Я наследник рода. Лицо перед ним сменило какую-то эмоцию. Люциусу было всё равно, но он выдохнул от передышки. — Сколько тебе лет? — вклинился мягкий мужской баритон. — Девятнадцать. На лице женщины промелькнул шок. — Как?.. Как ты оказался здесь? — Спустился из столовой. Истерический смешок разрезал тишину, после чего женщина расхохоталась в голос. Но через несколько минут всё продолжилось, вызывая где-то глубоко внутри глухое раздражение. — Как давно ты находишься в 1995 году? — Три дня. — Что последнее ты помнишь перед этим? Люциус задумался. Действие Веритасерума явно ослабевало, но он был вынужден неуверенно ответить: — Встреча с Руквудом. Разговор с отцом. Я, кажется, злился, сбежал в сад… или… нет, я был в Хогсмиде… Не знаю. — Ты проводил какие-либо ритуалы в последнее время? — Только… — Люциус проморгался, сгоняя наваждение, — действие сыворотки кончается, Леди. Только обычный ритуал для защиты рода. — Ясно. Нарцисса напряжённо переглянулась со Снейпом, очевидно обдумывая информацию. Из её позы ушла явная враждебность, оставив только настороженность, поэтому Люциус слегка расслабился в путах. По ладоням и предплечьям ползли неприятные покалывания. Наконец женщина что-то решила для себя и взмахнула палочкой. Верёвки исчезли, позволяя мужчине размять затёкшие конечности. — Ты поклянешься не причинять мне намеренный вред любыми способами и не лгать. — Только после того, как вы поклянетесь ставить превыше всего интересы рода Малфой и не причинять вред мне. Снейп ядовито фыркнул где-то на периферии сознания, но это сейчас не волновало. Люциус держал голос максимально нейтральным, не желая вызвать вспышку гнева. Сейчас был момент, когда они либо заключат сотрудничество, либо его всё-таки где-нибудь запрут. Нарцисса устало улыбнулась. Из неё будто вынули каркас, который до этого её поддерживал. Она вновь уселась прямо на стол, но, несмотря на это, всё ещё выглядела элегантно. Элегантно и уставше, но Люциус помнил её пронзающий взгляд, потому с трепетом ждал реакции на свою провокацию. — Я не смогу причинить тебе вред, ты буквально мой муж… хоть ещё мелковат, чтобы условия ставить. Но я согласна. *** — Леди? — Просто Нарцисса, прошу. — М-м, Нарцисса… Я хотел поблагодарить вас. — Тебя, прошу. И раз так… можешь поблагодарить. Люциус скрыл скептичную гримасу за чашкой кофе, но уступил. — Сп… спасибо тебе. Это был не самый приятный завтрак в его жизни. Но одобрение, которым заискрились глаза Нарциссы, когда она чинно кивнула, принимая благодарности… Чтож, оно принесло неожиданное, тихое тепло. Беседа не клеилась, но дышать стало на удивление несложно. Люциус подумал, что дело в круассанах. Сегодня они пахли особенно аппетитно. Аромат свежей выпечки великолепно сочетался с горьковатым запахом кофе. Вкусный запах определённо поднимает дух. — Кстати, Люциус. Сегодня к ужину обещал заглянуть Северус. Я попросила его посмотреть на тебя. — Полагаешь, он сможет сварить зелье, которое вернёт твоего мужа? — Люциус внутренне поморщился от того, как резко это прозвучало. — Нет. — Тон Нарциссы мог бы резать стекло. — Но он, помимо прочего, искусный легилимент. Нам нужно понять, потерял ли ты память о последних двадцати годах или действительно произошло перемещение сознания. Ох. Люциуса будто ударили под дых. Он даже не подумал о версии с потерей памяти. А это было самым логичным объяснением. Это бы значило… действительно потерю всего. Он с громким звоном поставил чашку ослабевшей рукой. Нарцисса не смотрела на него, но ее тон стал менее пронзительным: — На потерю памяти не похоже. Нет сопутствующих симптомов, да и кусок в двадцать лет слишком велик, чтобы не осталось совсем ничего. К тому же это произошло рядом с камнем рода. Магия бы не допустила такого вреда Лорду в месте силы рода. Не сказать, что это сильно утешило. Они уже закончили завтрак в тишине, и Нарцисса, очевидно, собиралась уйти, когда Люциус решился ещё на одно: — Постой, Нарцисса. Она обернулась с ленивым спокойствием. Так, будто заранее знала все его мысли. Это чувство определённо не прибавляло уверенности. — Полагаю, кхм, ты понимаешь, что в данный момент текущие дела твоего мужа… Она легко фыркнула и выжидательно сцепила ладони у живота. Люциус осекся. Самодовольная усмешка и поднятые в ожидании тонкие брови заставили задуматься, действительно ли она вдвое старше его. — Боюсь, мне не хватает осведомлённости о положении дел, чтобы успешно… — он попробовал снова. Изогнутые губы говорили красноречивое «И?..», даже не размыкаясь. Люциус сжал челюсти. Эта женщина отвратительна. Он хотел бы прямо сейчас выйти из комнаты, гордо подняв голову. Но… Но он медленно растянул губы в попытке казаться дружелюбнее и с трудом выдавил новые слова: — Пожалуйста, Нарцисса. Я прошу твоей помощи. Слова прозвучали немного унизительно, жгли язык и, судя по ощущениям, щеки тоже. Но эффект оказался поразительным. На лице Нарциссы промелькнуло несколько эмоций — он уловил разве что удивление и одобрение. Она мягко наклонила голову, и прикрыла глаза: — Я смогу уделить тебе несколько часов после обеда. *** — Нет, это мы игнорируем, — Нарцисса закусила губу и смерила письмо ещё одним задумчивым взглядом. — Не знаю, что у них произошло, но Люц в последний год чуть ли не ядом плевался при упоминании Финна. А тут это… Люциус улыбнулся уголками губ. Он в своей голове стал называть Люцем того мужчину, чьё тело сейчас, ну… оккупировал. Чтобы отличать себя и не-себя. Нарцисса довольно быстро переняла это обозначение. — Ладно, я понял. С этим позднее. Ещё одно, на что тебе стоит взглянуть… — Люциус открыл ящик стола и зашелестел пергаментом, выискивая нужное письмо. — Гринграсс мягко предлагает поспешить с помолвкой для Драко. Вот оно! Так понимаю, пока были только устные договорённости? — Да. Думаю, мы сможем решить всё летом, когда дети приедут на каникулы. Кабинет погрузился в комфортную тишину. Нарцисса меланхолично изучала какие-то документы, Люциус пытался систематизировать то, что они обсудили за последний час. Мужчина оглядел записи и поймал себя на сдержанном предвкушении. Тот азарт, что разбился о скалы реальности буквально вчера (последние сутки ощущались как год), сегодня обретал новую форму. Список фамилий на листе превращался в шахматное поле. Люциус не был фанатом шахмат, но эта партия обещала быть захватывающей. — Ты планируешь завтра визит в Министерство? — он моргнул, вырываясь из плена мечтаний, и посмотрел на Нарциссу. — Да. Лучше списать рассеянность на последствия болезни, чем продолжать тянуть одно и то же оправдание. — Очень хорошо. Думаю, тебе стоит заглянуть к министру, — она небрежно подтолкнула к Люциусу одно из «пустых» писем. Краткая записка желала Лорду Малфою скорейшего выздоровления. Подпись — Корнелиус Фадж. Люциус слегка свёл брови: — У меня нет причин… — начал он, но поверх записки заметил, как Нарцисса откинулась на спинку кресла. Женщина демонстративно рассматривала маникюр, а на её лице блуждала хитрая усмешка. Люциус тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Кажется, она не хочет объясняться. — Полагаю, повод найдётся в процессе. Вероятно, если министр магии лично подписывает открытку «Поправляйся скорее», это само по себе достаточная причина. Ему показалось, что он услышал тихий смешок, но, когда он открыл глаза, всегда элегантная Леди Малфой лишь согласно склонила голову. Уютную тишину нарушил тихий хлопок. — Прибыл мистер Снейп, хозяин Люциус, хозяйка Нарцисса, — домовиха скупо поклонилась обоим. — Ширли проводила гостя в малую гостиную. *** Тяжело... Люциус устроился в кресле у камина, ощущая, как тепло огня медленно выжимает из него напряжение. День выдался… насыщенным. Снова. Отвратительная тенденция. Когда он уже сможет немного отдохнуть?.. В гробу, очевидно. Глупо и рассчитывать на иное. Но сейчас хотелось дать себе небольшую передышку. Отголоски тревоги всё ещё тянуще скрипели где-то под сердцем, но в остальном теле тлело тихое, почти непривычное спокойствие. Нарцисса сидела напротив, изящно закинув ногу на ногу, с чашкой чая в руках. У Люциуса даже не было сил особенно переживать на её счёт. Она выглядела так, будто в её мире никогда не существовало угроз, допросов или желчных комментариев Снейпа. (Хотя, если подумать, острый язык Нарциссы вполне мог соперничать с язвительностью зельевара; за их перебрасыванием колкостями было забавно наблюдать.) Он поймал себя на мысли, что впервые за всё время здесь чьё-то присутствие не ощущается остро враждебным. Почти приносит уют. Почти. — Есть чувство, будто из меня выдавили всё до последней капли, — рассеянно заметил он. — Ещё не всё, — Нарцисса улыбнулась краешком губ. — Но на сегодня хватит. Он сделал вид, что не заметил, как в её взгляде скользнула едва уловимая насмешка. И всё же… вчера она обещала ему «подвалы с прекрасным оснащением», а сегодня предложила чай. Прогресс, по его меркам, впечатляющий. — Думаю, нам ещё много чего нужно обсудить, — он откинулся на спинку кресла и стал лениво изучать картины над камином. — Завтра, — согласилась она, делая глоток чая. Молчание между ними было не тягостным, а каким-то… рабочим. Он поймал себя на том, что украдкой продолжает ловить её движения, изучать скупые отголоски мыслей, находящие отражение на точёном лице. Камень в груди, с которым он пришёл сюда, стал чуть легче. Не исчез, нет, но перестал душить. И это было… приятно. Снейп подтвердил, что он не потерял память. Значит, теперь они работают с загадочным переселением душ, что ни драккла не легче, но хотя бы оставляет Люциусу надежду вернуться к прежней жизни. Пока же ему предстоит покорить Министерство (министерству, разумеется, знать об этом не стоит). Люциус мысленно прокручивал всех, с кем завтра мог встретиться. Письма — встречи — министр — Нарцисса, ухмыляющаяся сегодня над ним… Нега в уставшем теле распространялась всё глубже. Мысли текли медленнее. Пожалуй, пора сменить гостеприимство гостиной на объятия новой постели. Нарцисса довольно бесцеремонно переселила его ещё вчера в одну из гостевых комнат, оставив за собой хозяйские покои. Не то чтобы это было справедливо… Но вчера он не посмел бы возмущаться. А сегодня — просто глупо. Он опустил чашку на стол и поймал её взгляд. — До завтра, Нарцисса. Она чуть заметно кивнула и продолжила задумчиво вглядываться в пламя. — До завтра, Люциус. Впервые за эти трое суток он поймал себя на мысли, что не боится завтрашнего дня.