Часть 2. Эхо в ржавчине

Маяк Аркадии Бэй. Ночь. Ветер на вершине утеса был неумолим. Он хлестал по лицу холодными, влажными ладонями, пах солью и вечностью. Энакин стоял у подножия старого маяка, глядя на черные, вспененные волны, что разбивались о скалы внизу. Это место было пропитано одиночеством, и сейчас оно идеально гармонировало с его душой. Шум прибоя был похож на статический гул далекой галактики, на шепот призраков, которых он оставил позади. А подумать было о чем. Первоначальный шок и отчаяние сменились холодной, ясной мыслью генерала на вражеской территории. Выживание. Это был пункт номер один. Он закрыл глаза, погружаясь в Силу. После падения и выброса адреналина он не сразу обратил внимание на то чувство, которое теперь ощущалось не просто как фон, а как настойчивый крик. Сила не была здесь слабее. Наоборот, она ощущалась дикой, необузданной, как этот океан. И она кричала ему, что он здесь не случайно. Что его падение не было ошибкой навигации. Это было... предназначение. Энакин усмехнулся про себя. «Предназначение». Слово, которое преследовало его всю жизнь. Избранный, который должен был принести равновесие. И вот теперь его предназначение, видимо, заключалось в том, чтобы не умереть с голоду на планете третьего сорта в неизвестном секторе космоса. Ирония была настолько горькой, что сводило скулы. Он разбил план выживания на простые, тактические задачи. Первое: укрытие. Ему нужно было место, где можно было бы скрыться от непогоды и посторонних глаз. Место, где его не найдут местные силы правопорядка, пока он не поймет правила игры. Вспомнилась свалка. «Американский Ржавчик». Идеальное место. Груды металла будут глушить любые сканеры, если таковые тут вообще существуют, а обычные люди вряд ли сунутся туда без надобности. К тому же, он был неприхотлив. После окопов на Джабииме салон старого автомобиля покажется ему дворцом. Второе: ресурсы. Еда и деньги. Даже джедаю нужно есть. Идея работать за еду на какой-нибудь ферме была быстро отброшена. Это означало бы контакты, вопросы, документы, которых у него не было. Он не хотел попадать в поле зрения властей. Конечно, сбежать от них было бы несложно, даже весело, но лишнее внимание ему было ни к чему. Оставался один путь, который его разум, отточенный войной и прагматизмом, подсказал ему почти сразу. Криминал. В любом обществе, даже самом примитивном, есть те, кто живет вне закона. Они оперируют наличными, они не задают лишних вопросов и у них всегда есть то, что можно взять. На его губах появилась кривая, хищная усмешка. Он поможет местным властям, облегчив карманы какого-нибудь отморозка, и одновременно решит свои проблемы. Двойная выгода. Совет джедаев перевернулся бы в своих креслах в Храме, но Совета здесь не было. Здесь был только он, его нужды и его правила. Он в последний раз взглянул на бушующий океан, развернулся и двинулся обратно в город. Охота началась. Найти криминал в сонном городке вроде Аркадии Бэй оказалось задачей нетривиальной. Большинство «плохих парней» были просто мелкими хулиганами, студентами Блэквелла, балующимися травой и вандализмом. Не его уровень. Но, прислушиваясь к разговорам, к страхам и желаниям, которые тонкой паутиной витали в воздухе города, он быстро выделил одну фигуру. Фрэнк Бауэрс. Местный поставщик наркотиков, живущий в фургоне. Он был узлом, к которому сходились многие ниточки боли и зависимости в этом городе. Энакин без труда нашел пару студентов за гаражами, передающих друг другу самокрутку. Он не стал угрожать. Он просто подошел и встал рядом, окутав их легкой аурой страха через Силу. Его молчаливое присутствие было страшнее любых слов. Через минуту дрожащие подростки выложили ему все: Фрэнк, его фургон, его собака, его обычные места — пляж или свалка. Пляж оказался на удивление красивым. Широкая полоса песка, омываемая ленивыми волнами, закатное солнце, окрашивающее небо в оранжевые и фиолетовые тона. На мгновение сердце Энакина пронзила острая боль. Он представил, как гулял бы здесь с Падме, держа ее за руку, чувствуя, как ветер играет с ее волосами. Он бы стер все войны, все армии дроидов за один такой вечер. Он сжал кулаки, отгоняя видение. Эмоции были роскошью, которую он не мог себе позволить. Фургон Фрэнка он заметил издалека. Старый, побитый дом на колесах, стоящий на отшибе у кромки дюн. Изнутри доносились приглушенные, злые голоса. Энакин замедлил шаг и двинулся к нему, ступая по песку так же бесшумно, как тень. День у Фрэнка Бауэрса не задался с самого утра. Сначала сдох генератор в его фургоне, и он полдня провозился с проводами, измазавшись в машинном масле. Потом пара клиентов-студентов вынесли ему мозг, пытаясь сбить цену. А теперь — Хлоя Прайс. Снова. Она стояла перед ним, переминаясь с ноги на ногу, ее синие волосы были растрепаны, а в глазах читалась отчаянная нужда. Она снова просила в долг. Хотя уже была должна ему сумму, на которую можно было бы неплохо прожить месяц. И вот уже месяц она кормила его обещаниями. «Я достану деньги, Фрэнк, вот-вот, еще пара дней». Сегодня его терпение лопнуло. Весь накопившийся за день гнев нашел свой выход. — Хватит, Хлоя! — прорычал он, его лицо исказилось от злости. — С меня хватит твоих сказок! — Фрэнк, послушай, мне просто нужно… — Мне плевать, что тебе нужно! — Он шагнул вперед, и Хлоя инстинктивно отступила, пока не уперлась спиной в холодный металл фургона. Внезапно все изменилось. Это был уже не тот Фрэнк, которого она знала — вечно ворчащий, но в целом безобидный дилер. В его глазах горел настоящий, неприкрытый гнев. Он выхватил из-за пояса выкидной нож. Лезвие щелкнуло, блеснув в лучах заката. — Я устал ждать, — прошипел он, прижимая ее к стене фургона и приставляя холодную сталь к ее горлу. Хлоя замерла. Шок ледяной волной прокатился по телу. Ей стало по-настоящему страшно. Она видела Фрэнка злым, видела его обдолбанным, но таким — никогда. Первобытный ужас парализовал ее. Она чувствовала, как дрожит его рука, как острое лезвие впивается в кожу, еще не режа, но уже обещая боль. Она хотела закричать, отбиться, пнуть его, но тело не слушалось. Энакин подошел к фургону как раз в тот момент, когда мужчина прижал ту самую синеволосую девчонку к стене. Он увидел блеск ножа у ее горла. И его мир сузился до этой сцены. Он не слышал их разговора о долге. Его разум, отравленный собственными травмами и яростью, мгновенно дорисовал картину: ублюдок хочет силой взять беззащитную девушку, угрожая ей ножом. Воспоминание о его матери, умирающей у него на руках, о ее боли и унижении, вспыхнуло в его мозгу ослепительной сверхновой. Ярость закипела в его венах, превращаясь в ревущий, неконтролируемый пожар. Темная сторона, вечный голодный зверь, сидящий в его душе, взревела и вырвалась на свободу. Ему не нужно было даже двигаться. Он просто вытянул руку. Воздух между ним и Фрэнком сгустился, стал твердым, как ударная волна. Невидимая сила, рожденная чистой яростью, ударила Фрэнка в грудь. Для Хлои это выглядело как магия. Как божественное вмешательство. В одно мгновение Фрэнк, нависавший над ней, был оторван от нее и отброшен назад, словно его ударил несущийся грузовик. Он пролетел несколько метров и с глухим стуком врезался в бок собственного фургона, сползая на песок. Нож отлетел в сторону, беспомощно звякнув о камень. Энакин сделал шаг из тени. Он тяжело дышал, его ноздри раздувались. Ярость все еще клокотала внутри, требуя крови. Он хотел подойти и разорвать этого ублюдка на куски. Почувствовать, как ломаются его кости, услышать его предсмертный хрип. Убить его было бы так легко. Так правильно. Но сквозь красный туман ярости пробился холодный голос генерала. «Убийство привлечет внимание. Труп на пляже — это расследование. Полиция. Вопросы. Ты не можешь себе этого позволить». Разум начал медленно брать верх над эмоциями. Он не мог убить его. Но он мог его сломать. Он медленно подошел к Фрэнку, который лежал на песке, хватая ртом воздух и неверяще глядя на него. Энакин навис над ним, и его тень полностью поглотила дилера. Он ничего не говорил. Он просто смотрел. И в этом взгляде Фрэнк увидел не просто злость. Он увидел бездну. Он увидел смерть звезд, холод пустоты, обещание такой боли, которую его разум не мог даже вообразить. Впервые в своей жалкой жизни Фрэнк Бауэрс испытал не просто страх. Он испытал первобытный, животный ужас. Воздух вокруг него, казалось, стал ледяным. — Ты, — наконец произнес Энакин, и его голос был тихим, но вибрировал такой мощью, что у Фрэнка затряслись зубы. — Больше никогда даже не подумаешь приблизиться к ней. Ты не будешь с ней говорить. Ты не будешь на нее смотреть. Ты забудешь, что она существует. Ты понял меня? Фрэнк мог только судорожно кивать, не в силах издать ни звука. — Иначе… — Энакин не закончил. Ему и не нужно было. Воображение Фрэнка само нарисовало ему такие картины, от которых его чуть не стошнило. — А теперь, — продолжил Энакин тем же ледяным тоном, — все деньги. Все, что у тебя есть. Живо. Внутри фургона заскулил и забился под стол пес Фрэнка, Помпиду, чувствуя ужас своего хозяина. Трясущимися руками Фрэнк пополз к фургону, достал из тайника под сиденьем толстую пачку мятых купюр и протянул ее Энакину. Хлоя стояла, прислонившись к фургону, и смотрела на все это со смешанными чувствами. Страх еще не ушел, но к нему примешивалось что-то еще. Изумление. И… благодарность. За нее никто и никогда так не заступался. Никто. Все только брали, требовали, использовали. А этот странный парень в чудной одежде, появившийся из ниоткуда, только что спас ее. И то, как он это сделал… Она видела, как Фрэнк отлетел. Это было невозможно. Этот парень был не просто сильным. Он был чем-то другим. Энакин забрал деньги. Сумма оказалась приличной. Более чем достаточно на первое время. Он бросил на Фрэнка последний презрительный взгляд, подошел к Хлое, осторожно взял ее за локоть. — Пойдем. Когда они отошли на безопасное расстояние, он обернулся и крикнул через плечо: — И про долг ее тоже забудь! Они шли по пляжу в тишине. Шум прибоя смывал остатки адреналина. Наконец Хлоя нарушила молчание. — Это было… чертовски круто, — выдохнула она, и в ее голосе звучало искреннее восхищение. Энакин позволил себе легкую усмешку. Генерал-джедай, герой Республики, грабит наркодилера на захолустной планете, чтобы спасти синеволосую девушку. Абсурд. — Хлоя, — сказала она, протягивая руку. — Хлоя Прайс. — Энакин, — он пожал ее руку, отметив, какая она холодная. — Просто Энакин. Он остановился и посмотрел на нее. — Я спас тебя. Теперь ты мне поможешь. Ответная услуга. Хлоя удивленно вскинула бровь. — Окей… И что нужно «просто Энакину»? — Мне нужно в магазин. И мне нужна твоя помощь с покупками. И машина. Подбросишь. Она смотрела на него секунду, потом рассмеялась. Настоящим, хоть и немного истеричным смехом. — Чувак, ты самый странный грабитель, которого я видела. Ладно, погнали. Мой пикап там. В старом, дребезжащем пикапе Хлои пахло табаком и чем-то сладким, кажется, газировкой. На приборной панели, среди прочего хлама, лежала стопка листовок. Энакин взял одну. «ПРОПАЛА». Фотография красивой улыбающейся девушки со светлыми волосами и перьями в них. Рэйчел Эмбер. — Кто это? — спросил он, его голос был мягче, чем на пляже. Лицо Хлои мгновенно помрачнело. Улыбка исчезла, в глазах появилась знакомая Энакину боль. Боль утраты. — Моя лучшая подруга, — тихо сказала она, глядя на дорогу. — Была. Или есть. Я не знаю. Она пропала два месяца назад. Полиция говорит, сбежала в Лос-Анджелес. Все так думают. Энакин чувствовал ее горе через Силу. Оно было как открытая рана. — Но она бы не сбежала, не сказав мне, — голос Хлои дрогнул. — Никогда. Она бы сказала. Я знаю это. Энакин долго смотрел на фотографию. На живое, сияющее лицо. Потом перевел взгляд на Хлою. — Я верю тебе, — сказал он просто. И эти три слова значили для Хлои больше, чем все сочувственные взгляды и пустые утешения за последние два месяца. Впервые кто-то посмотрел на нее без жалости или сомнения и просто поверил. Рядом с этим странным, пугающим и одновременно притягательным парнем она почему-то чувствовала себя… в безопасности. Они закупились в круглосуточном супермаркете. Энакин, руководствуясь своим опытом полевых выживаний, выбирал практичные вещи: консервы, высококалорийные батончики, воду, прочный спальный мешок, мощный фонарик и запас батареек. Хлоя с удивлением наблюдала за его методичностью, помогая ему ориентироваться в мире штрихкодов и кредитных карт (он просто дал ей пачку наличных, и она расплатилась). — Куда теперь, коммандос? — спросила она, когда они загрузили покупки в кузов. — На свалку. Хлоя уже перестала удивляться. Она молча довезла его до «Американского Ржавчика». Там, в остове старого школьного автобуса, Энакин начал обустраивать свое убежище. Он вычистил мусор, расстелил спальник, аккуратно сложил припасы. Хлоя стояла в дверях автобуса, наблюдая за ним. Она решила для себя, что будет помогать ему. Она не лезла к нему в душу с вопросами. Захочет — расскажет сам. Так у Энакина Скайуокера, застрявшего в чужой галактике, появился первый и единственный друг. Хлоя стала его проводником в этом странном мире, объясняя ему про интернет, мобильные телефоны и привычки местных. А он стал ее молчаливым защитником, чье присутствие одним своим фактом делало мир чуточку менее враждебным. Однажды вечером, когда они сидели на крыше автобуса, глядя на звезды, Хлоя все же спросила. — Энакин… откуда ты на самом деле? Только не говори, что из Портленда. Он долго молчал, глядя в ночное небо, такое знакомое и такое чужое одновременно. — Я не из этого мира, Хлоя. Она ждала, что он рассмеется. Но он был абсолютно серьезен. И Хлоя, вспомнив, как взрослый мужчина отлетел от нее, словно пушинка, как первобытный ужас застыл в глазах Фрэнка, как этот парень смотрит на мир, будто видит его насквозь… она ему поверила. Это было безумием. Но это было единственное объяснение, которое имело смысл. А Фрэнк Бауэрс с того дня стер Хлою Прайс из своей жизни. Он списал ее долг и старался не появляться в тех местах, где мог ее встретить. Иногда он видел ее в городе в компании того жуткого темноволосого парня. И каждый раз он торопливо переходил на другую сторону улицы. Его жизнь была ему дороже любых денег.