Часть 6. Там, где ржавчина встречается с костями

Академия Блэквелл. Сразу после инцидента с Кейт. Ночь. Адреналин еще не покинул кровь, а воздух был густым от запаха озона после грозы и невысказанного напряжения. Полицейские машины с мигалками уезжали, увозя с собой эхо недавней трагедии. Кампус пустел. — Мы не можем ждать до утра, — голос Макс был тихим, но в нем звенела сталь, закаленная на краю крыши. — Уэллс отстранил Нейтана, но это временно. Его отец вытащит его. Нам нужно попасть в его кабинет. Сейчас. — Досье, — подхватила Хлоя, в ее глазах горел огонь. — Нам нужны файлы на Нейтана, на Кейт. И на Рэйчел. Там должно быть что-то. Энакин кивнул. План был рискованным, но правильным. Прямое действие. — Ждите здесь, — приказал он. — Я проверю периметр. Он обошел главный корпус, двигаясь как тень, сливаясь с густыми зарослями кустарника. И он увидел их. Под тусклым светом фонаря у входа в крыло искусств стояли двое: Марк Джефферсон и Виктория Чейз. Он не слышал слов, но видел их язык тела. Уверенная, почти отеческая поза Джефферсона, его рука на плече Виктории. И ее напряженная, покорная фигура. Она не была его подругой или студенткой в этот момент. Она была его подчиненной. Но дело было не в этом. Энакин почувствовал это в тот момент, когда его взгляд упал на знаменитого фотографа. Тьма. Но это была не та яростная, горячая тьма, которую он знал по себе или по воинам-ситам. Это была… гниль. Холодная, маслянистая, хищная пустота, которая не горела, а поглощала свет. Как черная дыра, замаскированная под харизматичную улыбку. Он нутром ощутил, что истинное зло в этом городе носит не фамилию Прескотт. Он ничего не сказал девушкам, когда вернулся. Пока не время. Это было лишь интуитивное чувство, а ему нужны были факты. — Путь свободен, — коротко сказал он. — Они разошлись. Идем. Проникновение было до смешного простым. Замок на боковой двери щелкнул от легкого ментального усилия Энакина. Камера в коридоре, направленная на кабинет ректора, вдруг начала показывать зацикленную двухминутную запись пустого холла. Девушки смотрели на него с восхищением. Для него же это были базовые трюки, которым обучали юнлингов для тренировки концентрации. Кабинет Уэллса был пропитан запахом старых книг и дорогого виски. Хлоя тут же села за компьютер, пытаясь подобрать пароль. Макс начала перебирать ящики стола в поисках личных дел. А Энакин… Энакин прислонился к стене у двери, исполняя роль стража, и позволил себе думать. Его взгляд был прикован к Хлое. К тому, как она сосредоточенно хмурит брови, как нетерпеливо барабанит пальцами по столу, как синяя прядь волос выбивается из-под шапочки. За последние недели ее присутствие из якоря превратилось в нечто большее. В постоянную, теплую точку в его сознании. Когда он увидел Кейт на крыше, он почувствовал страх. Но когда он представил на ее месте Хлою… он ощутил первобытный ужас. Это был не просто инстинкт защитника. Это было нечто глубоко личное. И это пугало его. В его душе поднялась волна вины. Образ Падме, прекрасный и печальный, встал перед его внутренним взором. Он предает ее. Он, кто клялся ей в вечной любви, уже через несколько месяцев начинает чувствовать что-то к другой. Но тут же в памяти всплыли ее слова из прощального послания: «Будь счастлив. Для меня». Разве она хотела, чтобы он до конца своих дней жил отшельником, терзаемый горем? Ее любовь была самоотверженной. Она отпустила его. Может, пришло время и ему по-настоящему отпустить ее? Он закрыл глаза. Он представил себе Падме на цветущих лугах Набу, улыбающуюся и безмятежную. «Прости меня, — мысленно прошептал он. — Я никогда тебя не забуду. Ты всегда будешь в моем сердце. Но я должен жить дальше. Я должен… попытаться. Будь счастлива, любовь моя, где бы ты ни была». Он почувствовал, как тяжелый узел в его груди немного ослаб. Это не было концом его любви. Это было ее преображением. Из кровоточащей раны она превращалась в светлый, печальный шрам. — Есть! — воскликнула Хлоя. Паролем оказалось «Рагнарек». — Этот старый хрыч — фанат викингов. Энакин подошел к ней. На экране были файлы. Они быстро просмотрели досье Кейт — ничего, кроме жалоб на травлю. Досье Нейтана было толще — записи о нестабильном поведении, жалобы от студентов, но все замято благодаря влиянию отца. Они не нашли досье Рэйчел. Видимо, его уже убрали в архив. — Посмотри его личные папки, — предложил Энакин. Хлоя кликнула пару раз и открыла папку с названием «ART». На экране появились рисунки. Болезненные, хаотичные наброски углем. Искаженные лица, кричащие рты, спирали, ведущие в никуда. Черно-белая мазня безумца. И на одном из рисунков, изображавшем какой-то подвал, была корявая надпись: «Рэйчел в проявочной». — Проявочная… — прошептала Макс. — «Темная комната». Кейт упоминала «Темную комнату». — Это оно, — сказал Энакин. — Это наша главная зацепка. Лучший вариант — допросить Нейтана. Выбить из него, где находится это место. Они быстро замели следы, выключили компьютер и вышли из кабинета. В бумажных досье не было ничего нового. Было решено, что Макс не может возвращаться в общежитие. Дэвид, отчим Хлои, наверняка устроит там тотальный контроль после инцидента с Кейт. — Поехали ко мне, — сказал Энакин. — Переночуете. Утром решим, что делать. Дом Энакина. Глубокая ночь. Хлоя и Макс, измотанные событиями дня, уснули почти мгновенно, свернувшись калачиком на старом диване. Энакин постелил себе на полу. Он лежал, глядя в потолок, слушая мерное дыхание девушек. Он смотрел на спящую Хлою. На то, как расслабилось ее лицо, смыв с себя всю дневную дерзость и боль. Он не допустит ее гибели. Ни ее, ни гибели ее подруги. Он слишком много терял в своей жизни. Хватит. Сон не шел. Беспокойство грызло его изнутри. Он сел, скрестив ноги, и погрузился в медитацию. Он отпустил свои мысли, свое горе, свою ярость, сливаясь с окружающей его Силой. Он потянулся к ней с одним вопросом. С одним именем. «Рэйчел Эмбер». Он не ожидал ответа. Но он его получил. Не видение, не голос. Он ощутил… эхо. Остаточный след эмоции, впечатанный в само пространство. Как будто кто-то очень долго и очень сильно кричал от ужаса и отчаяния, а потом крик оборвался, сменившись звенящей пустотой. И этот фон… этот отголосок безысходности… был холодным. Старым. «Неужели Рэйчел мертва?» — подумал он. Сила молчала, не давая прямого ответа. Он не мог больше лежать на месте. Какая-то невидимая нить тянула его. Ноги сами привели его к двери. Он вышел в холодную ночную мглу. Он шел, ведомый интуицией, и вскоре понял, что направляется на свалку. То самое место, где он сегодня учил Хлою стрелять. Их место. Он остановился посреди поляны, усеянной ржавым хламом. И здесь он снова ощутил это. Тот же фон отчаяния. Та же пустота. Но здесь они были гораздо сильнее. Как будто источник этого крика был где-то совсем рядом. Он закрыл глаза, позволив Силе вести себя. Пять шагов влево. Три шага вперед. Сюда. Прямо под его ногами. Он опустился на колени. Земля была рыхлой, недавно перекопанной. Он начал копать. Сначала пальцами, потом подвернувшимся под руку куском листового металла. Земля была влажной и холодной. Он видел войну. Он видел поля, усеянные телами клонов и дроидов. Он видел смерть во всех ее проявлениях. Но ничто не подготовило его к этому. Под тонким слоем земли показалась ткань. Клетчатая фланелевая рубашка. Та самая, что была на Рэйчел на листовках о пропаже. Его сердце сжалось от ледяного предчувствия. Он отгреб землю в сторону. Это была она. Девушка с фотографии. Закопанная в неглубокой могиле на свалке, как мусор. Верх цинизма. Верх жестокости. Убить и выбросить. Стереть. И как, во имя всех звезд, он скажет об этом Хлое? Эта новость уничтожит ее. Раздавит окончательно. Он аккуратно засыпал могилу землей. Прикрыл ее ветками и старым листом железа. Это было не по-джедайски — скрывать правду. Но сейчас он был не джедаем. Он был другом, который пытался отсрочить неизбежную, сокрушительную боль. Дом Энакина. Утро. Он не спал всю оставшуюся ночь. Сидел на кухне, глядя в одну точку, а перед глазами стояла картина из ржавчины и земли. Первой проснулась Макс. Она тихо прошла на кухню за водой и увидела его. Он сидел за столом, прямой, как статуя, но его глаза были пустыми. В них была такая вселенская усталость, что Макс испугалась. — Энакин? Что случилось? Ты в порядке? Он медленно повернул к ней голову. — Рэйчел мертва, — сказал он тихо, без эмоций. Голос солдата, докладывающего о потерях. — Ночью… я нашел ее тело. На свалке. Макс ахнула, прижав руки ко рту. Ужас ледяными иглами впился ей под кожу. Она посмотрела в сторону гостиной, где спала Хлоя. — О, нет… Хлоя… Она медленно осела на пол, не в силах стоять. Через несколько минут проснулась и Хлоя. Она вышла на кухню, потягиваясь и зевая. — Какого черта вы сидите на полу? Что… Она осеклась, увидев их лица. Бледное, испуганное лицо Макс. И абсолютно пустое, выжженное лицо Энакина. — В чем дело? — спросила она, и ее голос дрогнул от дурного предчувствия. Энакин поднялся. Он подошел к ней. Он рассказал все. Про медитацию. Про эхо отчаяния в Силе. Про то, как его привело на свалку. Про то, что он нашел под землей. С каждым его словом мир Хлои Прайс рушился. Он трескался, осыпался, превращаясь в пыль. Рэйчел. Ее Рэйчел. Не сбежала. Не в Лос-Анджелесе. Она все это время была здесь. Мертвая. Похороненная, как собака, на их свалке. Она не закричала. Она просто издала тихий, сдавленный звук, полный такой боли, что у Макс и Энакина заломило в груди. Ее ноги подкосились. Энакин подхватил ее, не давая упасть. Он крепко обнял ее, как тогда, у автобуса. Макс подбежала и обняла их обоих. Они стояли так, посреди старой кухни, столкнувшихся с непостижимым злом, и Хлоя беззвучно плакала у Энакина на плече. Позже, когда первая волна шока прошла, они поехали на свалку. Он показал ей место. Она просто стояла и смотрела на холмик земли, и ее лицо было маской горя. Когда они вернулись в машину, в Хлое что-то изменилось. Скорбь никуда не делась, но она застыла, превратившись в лед. В ее глазах горел холодный, яростный огонь. — Нейтан, — прошипела она. Энакин завел двигатель. — Да, — сказал он, и его голос был тверд, как гранит. — Нейтан. Он больше не собирался мелочиться. Больше никакой тонкой игры и скрытности. Этот ублюдок не просто торговал наркотиками. Он убил подругу женщины, которая стала ему дороже всего на свете. Он причинил ей эту чудовищную боль. — Мы найдем его, — пообещал Энакин, глядя на дорогу. — И мы заставим его заплатить за все. А потом, Хлоя, я обещаю тебе, мы вернемся сюда и позаботимся о Рэйчел. Как положено. Но сначала — правосудие. Его правосудие.