Часть 10

Когда женщина, которой есть что

сказать, молчит, тишина — оглушительна!

      Лёля усердно рылся в бумагах уже третьи сутки. Нужно было подобрать подходящих людей на роль разведчиков, и это была его отдельная головная боль. Грамотных и достаточно сообразительных людей у него было по пальцам счесть. Безболезнено снять вот так кого-то с должности и отправить в неизвестность было невозможно. Таких было жалко отрывать от себя. Он берёг всех этих парней, собирая вокруг, и хотел создать из них элиту нового общества — людей, которые будут держать трон его безголовому сыну и беречь Кейда, когда их с Фалиром не станет.       Может не воины и аристократы, а простые люди подойдут? Торгаши какие-нибудь? Караван отправить? Нужно придумать с чем. Скоропортящийся товар не подойдёт: с ним не забредёшь далеко. Нужно что-то специфичное, такое, что не сразу расхватают, и с которым можно в любое баронство сунуться, да во дворец.       Лёля, не долго страдая, решил раздать задания Валю и свёкру. Одному разобраться с товаром, а другому с подбором людей. Не одному же ему голову ломать. У Валька целый академ-городок отгроханый. Пора окупать вложенные средства. А барон Стахар ради внука пусть поделится преданными грамотными людьми и опытными торговцами. Хорошо должно получиться — где ещё поделиться сплетнями и новостями, как не на базарах? Как раз вернутся караваны к осени и можно будет Дарина с Лелем засылать по свежесобранным данным отлавливать всю повылезавшую гнусь.       Амали застала его как раз за отправкой многочисленной почты.       — Я хочу увидеть леди Оуюн, — с порога воскликнула дочь, обиженно уперев руки в бока. — А к ней никого не пускают!       Лёля улыбнулся ей, сразу забывая о навалившихся проблемах. Дочка была его солнышком в окошке, и в последние месяцы они снова сблизились, как в детстве, когда она бежала к нему по любому поводу.       — Идём, навестим твою фрейлину, — покладисто согласился он, целуя пушистую курчавую макушку. Для этого ему уже пришлось наклонить упрямую голову ребёнка. Лёля и не замечал, что дочь давно стала выше него. — Нирр, подай нам обед в гостевые покои.       — Почему ты запретил мне посещать её? — не позволила сбить себя с толку Амали.       — Оуюн горюет и её поведение вызывает опасения. Я не хочу, что бы кто-то пострадал.       — Поэтому запер её как пленницу в нашем доме? — захлебнулась возмущением принцесса. — Она моя подруга! Она бы никогда не причинила мне вред.       — Она друг нашей семьи. И мой тоже, — с трудом подбирая нужные слова начал Лёля. — Поэтому, пока она в трауре, мы позаботимся о ней и её детях. Ей разрешено покидать покои, но она отказывается выходить.       — Покои, но не замок, — уловила главное Амали.       — Да, я не могу отпустить её домой. Раз в полгода у оборотней бывает течка, в это время они могут зачать. Летом степняки находятся у границ, а их традиции очень разнятся с нашими. У них женщина, которую некому защитить и обеспечить потомством — повод показать свою удаль. Они будут биться за неё и тот, кто окажется сильнее проведёт течку с ней. И, при желании, сможет стать её мужем. Но даже если этого не произойдёт, то ребёнок, который появится, тоже будет принадлежать степи, как и сама Оуюн. А это те проблемы, которых я хотел бы избежать.       — Мы могли бы обеспечить её охраной, — с сомнением в голосе предложила Амали.       — Победитель должен обеспечить потомством самку. Это законы дикарей, которые годами живут бок о бок с орками и отстаивают у тех своих женщин. Никто из моих людей не будет сражаться, рискуя погибнуть, для того, что бы обеспечить удобствами твою ненаглядную подругу. Оуюн останется здесь и вернётся к себе с новым мужем, когда степняки уйдут южнее, убегая от снега. Или даст согласие на брак с Кейдом и больше не вернётся в свой замок. А земли и титулы перейдут её детям от предыдущих браков.       — Их с Кейдом дети могут не оказаться магами вообще или потерять силу демиургов, — вдруг предположила Амали.       Лёля довольно улыбнулся, радуясь, что хотя бы дочь у них с Фалиром выросла достойным представителем короны.       — Такая вероятность есть даже если мы подберём ему жену из старой аристократии, с хорошей примесью крови демиургов. А вероятность, что у потомков его детей будут вообще хоть какие-то способности, ещё ниже. Мы с Фалиром думаем, что нет смысла цепляться за пережитки прошлого.       — Но ведь ты ради этого вернул нам трон!       — Глупости. Власть мы захватили, потому что Хайрад пытался вас убить. Я просто не видел другого выхода спасти наши жизни. Да и вы здесь не чужие — это всё принадлежало вашим предкам. Ваша мать была законной принцессой и потомком древнего рода. Кейд и ты имеете все права на свой трон, как и ваши дети. И не имеет значения будут они обладать способностями демиургов или нет.       В комнатах леди Оуюн было темно и пусто. Амали даже не сразу заметила женщину, свернувшуюся на пледе. Лёля по-хозяйски вошёл в покои и раздвинул шторы, пуская солнечный свет.       — Вставай. Нужно поесть, — грубо бросил он ей, больше всего желая схватить вздорную бабу за шкирку и трясти до тех пор, пока не вытрясет из неё всю эту дурь.       Амали успела увидеть совершенно пустые глаза когда-то такой сильной и живой подруги, прежде чем та снова спрятала их, отворачиваясь от окна и гостей. Слуги занесли обед и накрыли стол, тут же скрывшись из виду. Лёля тяжело вздохнул и без всякого почтения выволок женщину, усадив рядом с собой. Откровенно говоря он думал, что присутствие Амали хоть как-то повлияет на пленницу. Но теперь пожалел, что заставил дочь принимать во всём этом участие.       — Возьми чёртову вилку и ешь! — рявкнул он. — Или снова пригласить Эркана?!       Охранников, в отличии от самого Лёли, Оуюн боялась и слушалась бесприкословно, на автомате выполняя все их требования. А с ним отказывалась контактировать совсем. Как выяснилось, присутствие Амали тоже не оказало никакого эффекта. Только строгий тон и чёткие команды могли заставить её слушаться, поэтому Лёля совершенно не удивился когда Оуюн, наплевав на них обоих, как кошка, свернулась в клубочек прямо в кресле. Только хвоста не хватало, чтобы демонстративно прикрыть лицо.       — Чёртова баба! — в раздражении бросил он собственные приборы на стол. Амали поморщилась от звона посуды и испуганно сжалась, а Оуюн сделала вид, что не слышит. И даже её всегда подвижные уши не дрогнули и не прижались. — Я на изнанку выворачиваюсь, пытаясь тебе помочь, Фалир не знает как ещё умаслить твою родню и выиграть время для нас всех, а ты разлеглась здесь и корчишь из себя жертву, будто этот кусок дерьма что-то для тебя значил! Встать, когда я с тобой разговариваю! — психанул Лёля, но его опять проигнорировали. — Оуюн, последний раз! Я тебе обещаю. Мне нужно ещё несколько лет. Мы не готовы к войне со Степью. Я тебе даже сдохнуть сейчас дать не могу, потому что это вызовет подозрения. А твои тётки настоящие монстры — всю кровь Фалиру выпили. Они хотят тебя увидеть, а я не могу позволить им встретится с тобой такой. Они заберут тебя с собой. Ты этого добиваешься?! Хочешь на земли предков? Думаешь там тебе будет лучше?!       Оуюн продолжала лежать ни на что не реагируя. Лёля вышел громко хлопнув дверью. Амали давясь слезами от жалости нежно погладила подругу по волосам.       — Родители дали разрешение Кейду сделать тебе предложение. Лёль очень ценит тебя и будет рад если ты станешь частью нашей семьи. И я буду очень рада, ты будешь мне как сестрёнка. Подумай об этом.       Оуюн под её рукой вдруг сжалась, хотя казалось что дальше уже некуда и настороженно прижала уши к голове. Через мгновенье тяжёлыми стремительными шагами в комнату вошёл Эркан. Он не кричал и не делал в сущности ничего предосудительного, но Амали в ужасе наблюдала как он чёткими резкими приказами заставляет её подругу подчинятьс, а та, как кукла, выполняет любые его требования.       — Заплетись и переоденься. У тебя три минуты. — со сталью в голосе приказал Эркан после того, как Оуюн поела. Разом перевернув песочные часы, находящиеся в комнате, он засёк время.       Оуюн вздрогнула, как от пощёчины, и поспешила выполнить указания, а принцесса, не выдержав, всё-таки возмутилась:       — Так нельзя! Она боится тебя, ты что-то сделал ей?       — Да кому она сдалась, проклятая идиотка?! — возмутился Эркан уже вполне нормальным тоном, захлёбываясь возмущением и собственным недовольством. — Ты думаешь мне заняться больше нечем? Она просто слушается меня и ещё пару ребят из охраны. Не делали мы ей ни черта. Она же как животное! Только строгость и силу понимает. Лёль плюгавенький, она его ни во что и не ставит, — хохотнул Эркан, пользуясь редкой возможностью подколоть друга. — Только тех, кто поздоровее и с определённым тембром голоса. Выдрессировал небось кто-то из бывших, теперь каждую песчинку отслеживает и никогда не опаздывает.       Амали надулась, всё равно убеждённая, что всё это недопустимо, но убедилась, что Оуюн действительно никто не причинял вреда. Та послушно привела себя в порядок и Эркан оставил её одну, забрав Амали с собой.       — К ней даже слуги без охраны не входят. Она ж неадекватная, вдруг кинется. Растерзает — потом костей не соберёшь. С ней нужно как со злобной псиной, осторожными быть. Одну тебя не пустят. Демиурги с ней, до свадьбы дотянет, а там уже всё равно.       Амали неверяще смотрела в спину человека, которого всегда считала идеальным. Оставить подругу «дотягивать до свадьбы» вот так она не могла.       — Кейд, ты был у Оуюн? — требовательно спросила она, врываясь к брату в комнату.       — Нет. Она не желает ни кого видеть, — равнодушно заметил он даже не оторвавшись от книги.       — Она сама не в себе! Ты нужен ей! Ты говорил что любишь и хочешь жениться, а сейчас даже не удосужился узнать как она?!       — А зачем? — вскинулся он, — Я её люблю. Всем сердцем. Но она так страдает по своему никчёмному бывшему мужу, что, кажется, ей это не интересно. По этому подлому предателю, из-за которого отец чуть не свернул мне голову! Ты не представляешь, что он натворил! И теперь отцы винят во всём произошедшем меня, а она изволит оплакивать другого! Я люблю её. А Оуюн, похоже, только пользовалась мной и моим расположением. И теперь я стал ей не нужен! Потому что вместо того, что бы поддержать меня в этой ситуации, она заперлась в своих покоях и, видите ли, не желает ни кого видеть! — начал кричать на неё Кейд.       — Какой же ты придурок! Мне жаль, что ты мой брат, — разочарованная до глубины души Амали вышла из комнаты. На балкон идти не хотелось. Там она обязательно увидит Эркана, а видеть его после сегодняшнего она была не готова. Папа Фалир отбыл на переговоры со степняками. Лёля был занят навалившимися делами и отвлекать его снова совершенно не хотелось. Её маленький сказочный мир, где её все любили и баловали стремительно рушился, а она совершенно ничего не могла с этим поделать.       Ноги сами привели её в покои Оуюн. Она так взглянула на охрану, что те не решились заступить ей дорогу. Поднять руку на принцессу и любимую дочь тирана и деспота вполне могло стоить им жизни. Амали нашла подругу там же где и в первый раз — свернувшуюся калачиком на кровати, прямо поверх одеял. Девушка легла рядом, убирая тяжёлые тугие косы, и снова погладила Оуюн по голове.       — Мой брат тебя не достоин. Тебе не нужно переживать — мы выберем тебе другого жениха. Идеального. Папа-Лёля перетрясёт всё королевство, но найдёт такого, который тебе понравится. И всё обязательно будет хорошо.       Оуюн не реагировала.       Ранним утром по размытым мокрым снегом дорогам в сопровождении Фалира во дворец прибыли её дети. Лёля сам лично встречал их, без всяких почестей вынимая по очереди из кареты и играючи подкидывая в воздух двух будущих лордов своего королевства — сильных магов уже подцепивших на собственную силу джиннов — и маленькую копию мамы с ярко очерченными бровями и подведёнными глазками. За прошедшие годы он и забыл как это — общаться с такой малышнёй, но навыков, кажется, не потерял.       — Еле отбил их у родни, — устало оправдался Фалир перед мужем. — Ехали без остановок.       — Ну и правильно. Зачем нам всякие неотёсанные родственники? У нас тут целый дворец и мама, очень скучающая без своих малышей. Пойдём обрадуем её. Заодно позавтракаем все вместе.       — А можно? — осторожно спросила малышка в кружевном платьице, как только, немного покружив, Лёлик поставил её на землю.       — Нужно! — взвизгнула Амали, торопясь поприветствовать вернувшегося отца и оскальзываясь на весенней слякоти двора. Спутать детей Оуюн с кем-то ещё было просто невозможно, —Три пары глаз, и все на одно лицо! — засмеялась она. — Вот теперь-то вашей маме не будет так грустно. Скорее бежим будить её! Будем кричать и прыгать по кровати, пока она не проснётся.