Часть 11

Будьте целомудренны в

отношении чужих женщин и

целомудренными будут ваши

женщины!

Мухаммед (Магомет)

      — Папа, а помельче никого не нашлось? — критично осматривая ярмарку тестостерона и элитных генов всего королевства проныла Амали. — Если ей нравится Кейд, то все эти горы мышц без намёка на интеллект будут ей не интересны.       — Ну, знаешь ли, у меня не институт благородных девиц! — обиженно возмутился Лёлик. Он не мало потрудился, что бы отобрать подходящих верных людей, соответствующих всем озвученным критериям. И по праву гордился каждым из своих бойцов, которых срочно собрал во дворце пред очи своей придирчивой дочурки. — Кейд ей нравится только потому, что выше него в королевстве никого больше нет. Там её привлекает власть. Уверен, если бы нас с Фалиром не связывали цепи верности, то она бы и к нам в постель забралась с не меньшим удовольствием. Ведь чем ценен любой мужчина? Титулом и размером дохода, — поучал дочку Лёля. — О чём всегда интересуются знакомясь с новым мужчиной? Кто такой, насколько богаты его земли или при какой должности он состоит. А эти только посмотри какие красавцы! Высокие, молодые, образованные. Все при титулах и с хорошим доходом — элита нашего королевства. Некоторых порекомендовал Валь лично, а доброе слово от директора академии, знаешь ли, дорогого стоит!       Амали пробежалась по бальному залу глазами, вновь отлавливая «ценные экземпляры».       — Вон тот танцевать не умеет и хмурится всё время. Оуюн хотела весёлого. Сразу вычёркиваем.       Не то, что бы кто-то из отобранных папой сливок общества был особенно улыбчив, но тот мужик и вовсе имел зверское выражение лица.       — Ладно, пойду потанцую с остальными, задам несколько вопросов. Но на мой взгляд они нам не подходят. Ты можешь ещё раз поговорить с Оуюн? Пусть покажется гостям и может ей самой кто-то приглянётся? Хоть попробует с ними пообщаться? — с надеждой посмотрела она на отца.       — Хорошо. Схожу к ней. Но ничего не обещаю. Мы в последнее время не очень ладим.       — Я верю в тебя, — подбодрила она своего самого любимого мужчину на свете, придавая ему уверенности и сил. С леди Оуюн в последнее время вообще стало общаться довольно тяжело. Она постоянно огрызалась и была всем недовольна.       Лёля нашёл её в саду.       — Мы с Амали хотели бы, чтобы ты познакомилась с кандидатами в мужья. Они сейчас в бальной зале.       Оуюн смерила его скептическим взглядом.       — Не дури. Потом будешь жаловаться, что тебе опять не предоставили выбора.       Женщина, развалившаяся на крыше беседки и прятавшаяся там от ищущих её по всему саду детей, вопросительно выгнула бровь.       — А мне его предоставили?       Лёля со вздохом подтянулся и тоже устроился на краешке крыши.       — Иди выбирай. Двенадцать мужчин, за которых я лично тебе ручаюсь.       — Это не выбор. Я отказываюсь выходить замуж. Ты не заставишь меня сделать это снова. Я вдова. Четырежды! И по закону имею право выбирать хочу ли я снова выйти замуж или могу передать титул сыну.       — Оуюн, я не враг тебе. И чисто по человечески, я тебя прекрасно понимаю. Но физически не могу себе позволить всю эту чехарду с землями. Мне нечем ответить Степи. У нас сейчас нет такой армии, которая могла бы удержать их на разумном расстоянии.       — Я сдержу Степь. У меня хорошие отношения с тётками, — уверенно заявила Оуюн.       — Я не могу верить тебе на слово. Тебе придётся выбрать нового мужа. — Это не выбор! — огрызнулась Оуюн, и её зубы щёлкнули в опасной близости от Лёлиного лица. — Ты не заставишь меня. Ты не король, и не в праве мне указывать.       — Решила стравить нас с Кейдом? — прищурился Лёля. Оуюн он не боялся и даже не подумал дёрнуться. — Если он тебе нравится — выходи за него. Он же только об этом и мечтает. Задурила голову пацану.       — Он ещё слишком молод для брака. И для детей.       — Подрастёт.       — И будет потом всю оставшуюся жизнь винить меня в том, что я его совратила и задурила голову? Начнёт гулять по молоденьким?       Лёля грустно вздохнул.       — Страхи это от недоверия. Подрастёт. Детвору твою мы с Фалиром вместо него поняньчим. Я тебе слово даю, что не позволю ни ему, ни кому-то другому… — Лёля ярко взмахнул рукой, как бы обрисовывая что именно не позволит, но слов для всего того, что творили её бывшие мужья у него не нашлось. — Хорошо всё будет, слышишь? Только выбери. Последний раз.       — Нет, — сухо ответила она прерывая разговор и вновь улеглась на крышу беседки, затаившись среди ветвей.       Из-за поворота дорожки показалась маленькая шайка юных разбойников. Лёля спрыгнул на землю, завершая бесполезный разговор, а затем не удержался и, подмигнув, показал детям на родительское убежище. Оставаться дальше не имело смысла — на балу Оуюн не появится, как бы он ни настаивал.       — Не пришла? — понимающе кивнула отцу Амали, встречая его у трона, где пыталась отдышаться после активного знакомства с кандидатами.       — Нет. Но поговорили довольно терпимо. Я задержу во дворце тех, кто тебе понравится. Может хоть издали взглянет.       Амали сразу протянула отцу несколько личных дел.       — Эти не годятся. Один радуется комплиментам и просит хвалить его дальше, другой двадцать минут заливался певчим кенаром о том, какой он замечательный. Ну и ещё один был крайне неопрятный и ладошки у него потели. С остальными завтра пойду гулять в сад, назначила им свидания.       Лёля изменился в лице и недовольно посмотрел на дочь.       — Не увлекайся, а то и эти начнут перед тобой хвостами крутить. Один раз уже сходила на свидание.       Амали густо покраснела сама не зная почему. Папа Фалир провёл с ней довольно обстоятельную беседу по поводу женихов и "гуляний с мальчиками", а также попросил не нервировать папу Лёля своим неразумным поведением. А то всё это до добра не доведёт.       — Ну я же для дела! — начала возмущённо оправдываться принцесса.       — Знаю я эти ваши дела. Вскружишь головы парням, они потом на Оуюн даже не посмотрят.       — Посмотрят, она красивая.       — Да, а ещё старая, вздорная и с прицепом из троих детей. А ты принцесса, нежная и юная. Поэтому не увлекайся.       Амали на минуту задумалась, а потом коварно улыбнулась.       — Хорошо. Буду вредной и капризной, так чтобы им мало не показалось. Заодно проверим их на уравновешенность и неумение кричать на женщин.       — Ты не женщина, ты принцесса. Никто в здравом уме не станет на тебя кричать.       — Ну значит нужно будет вывести их из здравого ума, — рассмеялась Амали, вспомнив, как они с Оуюн выбивали из равновесия Эркана лишь парой улыбок. А потом она вдруг задумалась о том, как Эркан вёл себя с Оуюн позже. Наверное, он был способен кричать на женщин. И вряд ли бы сумел терпеть капризы самой принцессы, вздумай та пошалить с ним.       Стоило только о нём подумать, как тот тут же появился в их с отцом поле зрения.       — Эркан, — окликнул его Лёль. — Сегодня принцесса отобрала нескольких достойных бойцов. Завтра у них будут свидания со всеми по очереди. Проследи, что бы без инцидентов там мне, — погрозил Лёля пальцем обоим. Не дай демиурги что-то пойдёт не так. Головой отвечаешь.       Эркан злобно блестнул глазами, но послушно согласился за всем проследить. И Амали мстительно решила не говорить ему сразу, что свидания будут не настоящими. Пусть помучается так же, как она, глядя на него со всеми теми дамами, что он бесстыдно соблазнял на её глазах.       Вечером Амали получила в подарок от одного из кандидатов корзинку свежих ягод с посланием, где воспевали её красоту. Тотчас же она решительно отослала отцу его личное дело. Ведь принцесса не просила такого подарка. А хороший ухаживатель - плохой муж. Даже если сама она считает иначе, не доверять мнению Оуюн у неё не было повода.       На следующий день леди Оуюн с непроницаемым выражением лица наблюдала за принцессой из глубины сада. Та жеманно хихикала, заставляла ухажоров лазать на деревья за первыми цветами и делать ещё массу странных, даже на самый непритязательный взгляд, вещей.       — Последний вроде ничего. Мне показался хорошим и добрым. Пожалел меня как избалованную дурочку бесящуюся и капризничающую всем на зло. Как он тебе? — с надеждой поинтересовалась Амали, без труда отыскав подругу в жидком весеннем кустарнике.       — Я больше не выйду замуж. Лёля меня не заставит, — упрямо огрызнулась Оуюн.       Принцесса тяжело вздохнула и внутренне подобралась. Оуюн не была глупой или вздорной. А значит она точно что-то задумала. И хорошо, если это «что-то» не принесёт вреда королевству.       — Тогда будет война. И тебя с детьми заберут к себе степняки. Папа рассказывал об их традициях. Неужели ты хочешь, что бы твоя дочь росла в таком мире? Неужели жить там, среди всего этого варварства, тебе будет лучше, чем выбрать себе достойного мужа? Хотя бы взгляни на них, пообщайся. Граф Ласваль, например, с которым мы пили чай в беседке, почти сорок минут держал надо мной тень, пока я не допила, и золотую ложку, чтобы «воздух вокруг был вкуснее». И дул, потому что «ветер сегодня ленивый». А ещё я попросила его каждую минуту напоминать мне, что я прекрасна, — залилась краской Амали, понимая как глупо всё это звучит и видя что её собеседница совсем не смеётся. — Перелил воду в бокал ровно тридцать семь раз, «чтобы напиток активировался», а с самого утра он принёс мне зеркало, как я просила, чтобы «проверить, не украли ли мою красоту». Потом я испугалась своего отражения и устроила настоящую истерику, требуя «прогнать двойника». Жаль, что тебя не было рядом. Было бы здорово посмеяться над этим вместе.       Оуюн сделала вид, что не услышала последних слов и только спросила, кивнув на последнего «жениха»:       — А этот чем занят?       — Пересчитывает камни в дорожке и выкладывает их в симпатичный узор. Честно говоря у меня уже фантазия иссякла. Он непрошибаемый. Сейчас отдохну и пойду требовать с него клубнику в виде сердечка. Уверена, Эркана бы и на половину всех этих глупостей не хватило.       — Потому-что твой возлюбленный Эркан пустоголовая безделица, а не мужик. И он совершенно не стоит всех тех усилий, что ты прикладываешь. Только ты упорно отказываешься это замечать.       — Ты не права. Просто ты злишься на Лёлю, Кейда и всех своих мужей.       — Хочешь, докажу тебе обратное? — хитро прищурилась Оуюн и направилась в сторону дежурившего в саду Эркана.       Их беседка была достаточно высоко и из неё принцессе хорошо было заметно всё происходящее: то, как Оуюн подошла к начальнику охраны, бросив ему пару слов и пройдя мимо, и то, как Эркан, оглянувшись по сторонам, последовал за ней, скрываясь в зарослях. Вернулись они спустя достаточно продолжительное время. Эркан выглядел довольным и расслабленным, а Оуюн совершенно по-кошачьи проскользнула опять в беседку, сыто улыбаясь.       — Думаю, тебе не нужно объяснять, чем мы занимались?       Амали сурово свела брови, не позволяя ревности взять верх и напридумывать себе всяких ужасов. Оуюн не могла так с ней поступить! Это было низко и подло. И ведь она любила Кейда! Разве могла бы она ему так открыто изменить? Могла? Эту другую, озлобленную и агрессивную Оуюн, Амали совсем не знала.       — Я не стала бы тебе врать, — тем временем продолжала Оуюн, развалившись на парковой скамейке. — Но что бы ты сама могла убедиться во всём, можешь остаться вечером в моих комнатах. Он придёт этой ночью что бы повторить. Если хочешь, можешь встретить его вместо меня и поговорить. Я велю служанкам присмотреть за вами.       — А где собираешься быть ты? — насторожилась принцесса.       — Благодаря твоему отцу, в замке полно одиноких мужчин. Уверена, ни кто из них не откажется приютить меня на ночь.       Глаза Оуюн хищно сверкнули. Амали передёрнула плечами и, не прощаясь, выбежала из беседки. В голове было так много мыслей, что думать о чём-то конкретном не получалось. На дорожке её перехватил позабытый ковалер, работавший над художественной композицией из камней и увидев полные невыплаканных слёз глаза тут же предложил сопроводить её к одному из родителей.       — Нет, проводите меня, пожалуйста, к брату.       — Как пожелаете, юная леди, — не совсем по этикету обратился к ней граф, и заботливо взял под руку. — Вас кто-то обидел? Может стоит вызвать охрану? — он явно чувствовал себя виноватым, что оставил принцессу одну и не сумел присмотреть за ней в выделенное ему время.       — Нет! — резко возразила Амали. Видеть сейчас Эркана совсем не хотелось. — Лучше принесите клубнику, но только ту, что на вид похожа на сердце.       Граф не сдержал улыбку, хотя и очень старался.       — Обязательно. Как только передам вас на попечение вашего брата, — с отеческой заботой пообещал он и действительно передал принцессу прямо в руки Кейда.       — Дурак! Какой же ты дурак, — заскулила она падая ему в объятья и заливаясь слезами. Объяснять что-то ему у неё совершенно не было сил, а Кейд и не просил, крепко обнимая сестрёнку и терпеливо выжидая когда она успокоится. — Если ты всё ещё ждёшь, что Оуюн начнёт бегать за тобой и умолять сделать своей женой, то ты глубоко ошибаешься! Они только что переспали в саду с моим Эрканом. И этой ночью он придёт к ней снова!       Кейд заледенел в её объятьях.