Глава 5: Мятеж и чудеса

Глава 5: Мятеж и чудеса — Мы уверены, что это те же самые бандиты? — спросил Русе, обращаясь к Харальду Карстарку. — Насколько нам известно, милорд, — кивнул Харальд. — Мы вели за ними наблюдение, но потеряли их след на севере. Возможно, они укрылись в Даре. Глаза Рамси вспыхнули. — Может, они направляются к Стене, — произнёс он. — Чтобы надеть чёрное? — с насмешкой бросил Русе. — Чтобы найти последнего Старка, — ответил Рамси. — Джон Сноу — бастард, а не Старк, — напомнил отец. Рамси склонил голову, скрестив руки на груди: — Я тоже, отец. Харальд Карстарк нахмурился. — Ваша власть на Севере никогда не будет по-настоящему крепкой, пока существует хоть один Старк, способный войти в этот зал, — произнёс он мрачно. Рамси шагнул ближе к отцу. — Чёрный Замок открыт с юга. Те немногие, кто там остался, — почти не воины. Деревенские мальчишки, воры и беглецы. С небольшим отрядом мы сможем взять крепость и убить Джона Сноу... — Убить лорда-командующего Ночного Дозора? — голос Русе потемнел. — Ты хочешь, чтобы все дома Севера ополчились против нас? Рамси пожал плечами. — Нам не нужны все. У Амберов, Мандерли и Карстарков больше солдат, чем у остальных вместе взятых. С их поддержкой никто не осмелится нам перечить. Харальд медленно кивнул. — Старки потеряли мою верность в тот день, когда король Робб отрубил голову моему отцу. Пора пролить новую кровь на Север. Рамси оскалился, бросив взгляд на Карстарка: — Хорошо сказано, свёкр. Русе уловил, как Харальду с трудом удаётся выдержать взгляд Рамси и заставить себя кивнуть. Он слышал, что его сын вытворял с Элис Карстарк. И видел, во что превратилась девушка. Север всегда верил: Винтерфеллу нужен Старк. Но после смерти или исчезновения дочерей Эддарда Старка единственной возможностью сохранить иллюзию преемственности стало воспользоваться старшей ветвью Карстарков — происходивших от Карлона Старка, основателя их дома. Этого родства было достаточно, чтобы утихомирить народный гул по «истинной крови» Старков — по крайней мере, не дать этой тоске обернуться оружием против них самих. Поднявшись на ноги, Русе бросил взгляд на Рамси: — Если ты заработаешь себе репутацию бешеной собаки, с тобой и поступят, как с бешеной собакой: выведут во двор и пустят глотку — на корм свиньям. Глухой лязг цепей возвестил о приближении Волкана раньше, чем он успел заговорить: — Милорды. Леди Уолда родила, — выдавил он из себя некое подобие улыбки — самую лучшую, на какую только был способен после стольких лет среди Болтонов. — Мальчика. Рыжещёкого и крепкого. Глаза Рамси на миг дрогнули, челюсть напряглась. — Поздравляю, лорд Болтон, — произнёс Харальд. Русе повернулся к сыну, который медленно подошёл ближе. Через секунду Рамси шагнул вперёд и обнял отца: — Поздравляю, отец. Не могу дождаться, чтобы познакомиться со своим новым братом. Когда они разошлись, Русе положил руку ему на плечо: — Ты всегда будешь моим первенцем, — сказал он. Слова горчили во рту. Мысли вернулись к Домерику — первому сыну, которого он потерял. Настоящему сыну. И Рамси вспомнил. Того самого брата — мягкого, словно ягнёнка. Домерик, что предпочитал щипать струны арфы, а не гоняться за женщинами. Домерик, который разделял отцовскую холодность и мог потягаться с ним на тренировочном дворе, но при этом оставался вежливым, открытым, добрым. Жалкий дурак… Он хотел брата. А в ответ получил улыбку сверху вниз и язык, распухший в горле. Русе знал. Он знал, но у него не было выбора. Безумец, зачатый в насилии, сын женщины, которая не смогла удержать ублюдка подальше, несмотря на обещанную плату. Он дал тому мальчику волю. Вырвал его из грязи и сделал лордом. — Спасибо, что сказал это, — тихо произнёс Рамси, глядя отцу в глаза. — Для меня это многое значит. И на мгновение Русе почувствовал нечто вроде гордости за те эмоции, что сверкнули в глазах юноши. А затем Рамси вонзил кинжал. Прямо в бок. Между рёбер. Прямо в сердце. Русе хрипло вскрикнул, задыхаясь, когда пальцы сына вцепились ему в плечо, вдавливая сталь глубже. Он почувствовал, как лезвие царапает кость, рвёт плоть, а затем Рамси выдернул клинок. Русе осел на колени. В последний миг он пожалел только об одном — что когда-то не последовал своему первому порыву и не содрал кожу с той женщины сразу после того, как овладел ею. Тогда Домерик остался бы жив… и он тоже. Лорд Болтон отступил, а Рамси тяжело дышал, вытирая окровавленный кинжал о рукав. — Мейстер Волкан, — бросил он. — Пошлите воронов во все дома Севера. Русе Болтон мёртв. Отравлен нашими врагами. Волкан застыл, уставившись на тело поверженного господина. Рамси обернулся к нему и, смерив ледяным взглядом, повторил: — Как он умер? Мейстер медленно повернул голову к юноше, который на его глазах превратился в жестокого безумца. — Отравлен... — глухо произнёс он. — Его врагами. Харальд Карстарк отвёл взгляд от мёртвого лорда. Его рука дрожала, когда он посмотрел на Рамси, затем — на мейстера. Сейчас было не время для сомнений. — Ты разговариваешь с лордом, — напомнил он холодно. — Прояви уважение. — Простите, милорд, — прошептал Волкан, опустив глаза. Рамси стиснул зубы, затем кивнул: — Пошлите за леди Уолдой и ребёнком. — Она... она отдыхает, мой Лорд. Рамси медленно поднял подбородок, сверля взглядом дерзкого глупца, осмелившегося ему возразить. Волкан сглотнул и тихо кивнул: — Сейчас, мой господин. Харальд задержал дыхание, когда Рамси ещё раз бросил взгляд через плечо на тело отца, а затем обернулся и с лёгкой, ядовитой улыбкой посмотрел на Карстарка: — Ты можешь идти, добрый отец. Мне нужно оплакать своего. Когда Харальд вышел, Рамси повернулся к скрюченному, жалкому созданию, прятавшемуся в углу. — Вонючка, — произнёс он, словно бросая приказ собаке, — прикажи людям подготовить вольеры. Сегодня ночью мы устроим пир в честь моего отца… Пока мои собаки устроят свой — из него. И из моей дорогой матери. — К-к-как прикажете, милорд, — пролепетал Вонючка, дрожа, склонил голову и поспешно удалился. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Эдд ушёл просить одичалых о помощи. К счастью, Подрик успел вернуться из комнаты Бриенны с её доспехами и припасами до того, как появился Аллестер Торн. Тот предложил им дождаться ночи — чтобы решить, уйдут ли они с миром… или умрут рядом с телом Джона. Когда он скрылся за дверью, Давос оглядел собравшихся. — Всю жизнь я бежал от людей вроде него, — сказал он. — И, по моему весьма обоснованному мнению, стоит нам открыть эту дверь... — ...и они сдерут с нас кожу живьём, — закончила за него Санса. Все взгляды обратились к ней. — Они такие же мясники, как Болтоны. Кровожадные и беспощадные. — Они хотят войти, — тихо сказал один из братьев. — И они войдут. — Ага, — кивнул Давос, обдумывая. — Не стоит облегчать им задачу. — Эдд — наш единственный шанс, — пробормотал кто-то. — Печальное дело, — хмыкнул другой. — Если наш единственный шанс — Скорбный Эдд. Повисла пауза. — Всегда остаётся Красная Женщина, — наконец сказал Давос. Санса посмотрела на него, насторожённо. Один из братьев нахмурился: — И что, по-твоему, может сделать одна красная женщина против сорока вооружённых мужчин? Давос поднял на него глаза и произнёс твёрдо: — Вы не видели, на что она способна. А я — видел. Он посмотрел на Сансу. Она не понимала, о чём он говорит, но в его голосе сквозила уверенность, и ей не хотелось позволить себе надеяться. Надежда была слишком опасна. Она лишь крепче сжала руку Джона. Призрак уткнулся носом ей в бок, и она опустила ладонь, погладив его по подбородку. — Что бы это ни значило... — прошептала она. Наступила ночь, и вместе с ней — Дозор. Торн постучал в дверь, возвещая, что время пришло, и просил открыть её. Он предложил отпустить Призрака к северу от стены — Я никогда не был хорошим бойцом, — сказал Давос, принимая меч Джона. Он взглянул на Сансу и добавил: — Прошу прощения за то, что вам придётся увидеть. Сталь Длинного Когтя зазвенела, когда он и остальные обнажили мечи. Бриенна и Подрик встали с другой стороны стола, заслоняя Сансу. Призрак зарычал, встав у головы Джона. Санса держала его за руку одной рукой, а в другой сжимала кинжал. Дверь вздулась и треснула, но прежде чем нападавшие смогли ворваться, раздались новые звуки. Глухие удары. Треск ломающегося дерева. Скрип засовов, хриплое дыхание, лязг мечей и тяжёлый грохот. Крик. Всплеск. Когда всё стихло, Бриенна подошла к Сансе. Вложив «Хранителя Клятв» в ножны, она молча положила ладонь ей на плечо. Санса с прерывистым вздохом опустила кинжал на стол — рука дрожала так сильно, что она не могла как следует вложить его в ножны. Давос и Эдд ввели Тормунда. Он на мгновение задержал взгляд на Джоне, прежде чем подойти ближе. Посмотрел на Сансу с сочувствием и тихим сожалением, почти с извинением. Но когда его взгляд наткнулся на Бриенну, глаза его слегка расширились — в них вспыхнуло живое, плотское восхищение. Светлая улыбка скользнула по его лицу, но тут же погасла, едва он вновь посмотрел на Джона. — Много ножей ушло в ход, — мрачно сказал он, подняв взгляд. — Я займусь костром. Для тел. Вскоре Давос ушёл, оставив Бриенну и Подрика с Сансой, Призраком и телом Джона. — Спасибо, что остались, — тихо произнесла Санса, переводя взгляд с Бриенны на Подрика. — Вы оба. Подрик мягко улыбнулся. Он знал, что поначалу она смотрела на него с подозрением, не до конца веря в его преданность. Потому её слова значили для него больше, чем она могла бы представить. — Конечно, миледи. Бриенна почувствовала гордость за своего оруженосца. Он не отличался выдающимся мастерством, но выдержал долгий, изнурительный путь на Север. Он познал страх, получил свой первый шрам — на бедре. И пусть по-прежнему упрямо звал её госпожой, в нём уже не было того мальчишки, что когда-то едва ли не насильно был приведён к ней на службу. Не меньшее впечатление на неё произвела и стоявшая перед ней женщина. Когда они нашли Сансу, она была напугана, слаба и одинока. Девочка, едва ли женщина, когда они отправились в путь — ещё до того, как ей пришлось убить Пса, чтобы спастись, до долгих, промозглых ночей в дороге. Теперь же перед ней стояла женщина: сильная, неустрашимая, с кинжалом в руке, готовая умереть, но не отступить. Возможно, не леди в полном смысле слова — но та, кого Бриенна уважала больше всех, кого когда-либо знала. Даже больше, чем леди Кейтилин. Когда вернулся Давос, с ним пришли Красная Жрица, Эдд и Тормунд. — Разденьте его, — твёрдо произнесла Мелисандра. — Принесите миску с водой и чистую тряпку. Раны нужно промыть. Она подошла к столу и встретилась взглядом с Сансой. — Вам придётся отойти, леди Санса. Что-то в её голосе ясно дало понять: она знала, кто такая Санса, ещё с той самой минуты, как их взгляды впервые пересеклись у ворот Чёрного Замка. Санса отступила, позволив им разложить Джона и снять с него одежду. Она отвернулась, пока Бриенна не кивнула, — только тогда Санса позволила себе вновь взглянуть на него. Когда они обернули его бёдра тканью, она молча наблюдала, как Красная Жрица осторожно протирает его грудь влажной тряпкой, смывая с тела засохшую, холодную кровь. Слезы катились по её щекам беззвучно, как сама скорбь. Призрак положил морду ей на колени, лизнул её руку и, уткнувшись носом в её живот, остался лежать, позволяя ей гладить его. Мелисандра заговорила на чужом языке, отрезая прядь за прядью — волосы, бороду — и бросая их в пламя. Затем снова заговорила, смачивая его волосы водой, давая каплям стекать в миску, и проводила пальцами по влажным кончикам, свисающим с края стола. Поставив кувшин, она встала рядом и осторожно положила ладони Джону на грудь. Слова снова слетели с её уст, но ничего не произошло. Она напрягла руки, как будто силой хотела пробудить что-то внутри него, и заговорила вновь. Её голос звучал всё настойчивее. Она посмотрела ему в лицо и снова повторила слова. И снова. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. Наконец она прошептала: — Пожалуйста… Она стояла неподвижно, затем медленно убрала руки и с печалью перевела взгляд с Сансы на Давоса. Санса тихо всхлипнула и посмотрела вниз, на Призрака, чьи глаза были закрыты, словно и он утратил всякую надежду. Тормунд фыркнул и, не сказав ни слова, вышел. За ним последовали Мелисандра и Эдд. Давос посмотрел на Джона. Его челюсть дрогнула, когда он перевёл взгляд на Сансу. — Простите, миледи, — тихо сказал он. Кивнув Бриенне и Подрику, он вышел из комнаты. Санса шмыгнула носом и провела дрожащими пальцами по густой шерсти Призрака. — Леди Санса... — прошептала Бриенна. Прошло несколько долгих, тягостных мгновений, и вдруг Призрак резко распахнул глаза. Он заскулил, отступил от Сансы и повернулся к столу — как раз в тот момент, когда Джон тоже раскрыл глаза и с хриплым вдохом втянул воздух, звук которого разнёсся по комнате, как удар грома. Сансу захлестнула волна чувств — такая стремительная, что её лицо вспыхнуло, а руки затряслись. Бриенна застыла, поражённая до глубины души. Подрик смотрел во все глаза — его взгляд стал округлым, как блюдца, а руки дрожали, будто у ребёнка на поле битвы. Давос вернулся, открыл рот, чтобы заговорить — и осёкся. Его глаза расширились, когда он увидел, что Джон дышит. Джон, тяжело дыша, перевёл взгляд с одного лица на другое — на Давоса, на Призрака, затем на Сансу. Он ощутил чужие взгляды, опустил глаза вниз — к груди, где до сих пор горели раны, — и судорожно попытался сделать вдох. Давос бросился вперёд, набросил на него свой плащ и успел подхватить, когда Джон пошатнулся, пытаясь сесть. — Тише, тише, — прошептал он, помогая тому подняться. — Не спеши. Дверь распахнулась. Мелисандра вошла, её лицо было маской потрясения. Она переводила взгляд с Джона на Давоса, не веря своим глазам. — Что ты помнишь? — спросил Давос, в то время как Санса поднялась и обошла стол, чтобы встать ближе к Джону. — Они... ударили меня, — сказал Джон, глядя в пол. — Олли вонзил нож... мне в сердце. Он нахмурился, вспоминая. Покачал головой, будто пытался стряхнуть с себя воспоминание. — Я не должен был... я не должен быть здесь. — Она вернула тебя, — произнёс Давос, кивнув на Мелисандру. Джон посмотрел на неё. Мелисандра подошла ближе и опустилась на колени, сжала его руку. — После... после того, как тебя убили... — её голос дрожал. — Куда ты пошёл? Что ты видел? Джон долго смотрел ей в глаза, затем проговорил: — Ничего. Абсолютно ничего не было. Мелисандра не отводила взгляда. — Господь Света вернул тебя не просто так. Станнис не был принцем, что был обещан... но кто-то должен им стать. Голова Джона поникла, плечи затряслись от сдерживаемых эмоций. Давос мягко, почти с сочувствием сказал: — Не могли бы вы оставить нас ненадолго? Мелисандра нехотя оторвала взгляд от Джона, взглянула на Давоса, затем вновь на мужчину, воскрешённого ею самой, и, ничего не сказав, вышла из комнаты. Давос прикрыл за ней дверь, перевёл взгляд на Сансу и остальных, а затем подтащил табурет и сел напротив Джона. — Ты был мёртв, а теперь нет. Звучит как полное безумие. И это я ещё мягко выразился. Не могу представить, каково это — для тебя. — Я поступил так, как считал нужным, — глухо сказал Джон, вцепившись в плащ, словно тот мог защитить его от всё ещё дрожащего холода. — И за это меня убили. А теперь я снова здесь. Почему? — Не знаю, — спокойно ответил Давос, встретившись с ним взглядом. — Может, мы никогда и не узнаем. Но какая разница? Ты здесь. Так живи. Борись, пока можешь. Убери за собой всё дерьмо, сколько успеешь. Джон покачал головой. — Я не знаю, как… — голос его дрогнул. — Я думал, что знаю. Но… Он взглянул на Сансу. По её щекам текли слёзы. Он едва слышно добавил: — Я подвёл всех. Я потерпел неудачу. Санса нахмурилась, глядя, как он опустил голову, будто признал поражение и смирился с ним. — Хорошо, — спокойно сказал Давос. — А теперь иди и провались ещё раз. Джон нерешительно поднял взгляд, встретился с ним глазами, вздохнул... и повернулся к Сансе: — Прости меня, Санса. Санса не удержалась от улыбки. Конечно, Джон Сноу извинится даже за то, что его убили. Вытерев щеку, она подбежала к нему и заключила в осторожные объятия, стараясь не прижиматься слишком крепко, чтобы не причинить боли. — Прости, что меня не было рядом. — Ты была, — тихо сказал он, высвобождая руку из-под плаща и проводя ладонью по её спине. — Ты и есть. Давос слабо улыбнулся, глядя на них: — Леди Санса всё это время стояла рядом с вами. Джон тоже улыбнулся, уловив, как Санса слегка смутилась, отстраняясь. Он взглянул ей в глаза: — Ты и Призрак. Санса кивнула: — Я бы не позволила им тебя тронуть. — Я знаю, — произнёс он. Не знал, откуда это ощущение, но знал. Он знал, что она стояла над ним с кинжалом в руке, готовая сражаться за него рядом с Бриенной и остальными. Он знал, как её охватывало отчаяние. Знал, что она улыбалась лишь тогда, когда Призрак прижимался к ней, лизал ей руки, словно моля простить за причинённую боль. Давос помог Джону одеться, пока Подрик сбегал за одеждой. Солнце уже встало, и когда Джон вышел из комнаты, двор был полон людей. Давос и Санса шли за ним, следом — Бриенна и Подрик. Тормунд ждал во дворе. Он тут же заявил, что народ уже считает Джона богом, и не преминул поддразнить его насчёт "мужского достоинства", за что удостоился первого смеха Джона в его новой жизни. Первая улыбка досталась Сансе. Как и первое объятие. Второе он отдал Эдду. — Это всё ещё ты? — спросил Эдд, прищурившись. — Думаю, да, — ответил Джон. — Пока что не спешите сжигать моё тело. Эдд усмехнулся: — Забавно. А ты уверен? Джон засмеялся, бросив взгляд на Сансу. Она смотрела на него с той самой улыбкой, в которой были и солнце, и зима, и надежда. И он улыбнулся в ответ, впервые по-настоящему задумавшись: неужели он всё ещё — тот самый Джон Сноу?