Глава 10: Откровения

Глава 10: Откровения Обсудив свои планы с лордами перешейка, совет решил выступить через два дня. Перекинувшись парой слов с Давосом, Тормундом и Барбри Дастин, Джон покинул зал, оглянувшись и увидев, как Санса и Бриенна разговаривают с Лианной Мормонт и сестрами Мандерли. В коридоре он увидел ожидающего его Хоуленда Рида. — Лорд Рид, — кивнул ему Джон. — Можем ли мы поговорить наедине? — Конечно. Они прошли по коридорам Нового Замка, направляясь к покоям Джона. Оказавшись внутри, Хоуленд молча обошел их, осматривая стены, словно опасаясь, что кто-то там затаился. Глядя на мужчину, Джон с трудом сдержал хмурое выражение лица, вспомнив рассказ Сэма о том, что Бран был у Ридов. — Милорд, — начал Джон, — прошло много времени, но я подумал, что вам следует знать: там, на Стене, один из моих братьев видел ваших детей. Хоуленд остановился напротив очага. — Жойен и Мира? — Они были с моим братом Браном, помогали ему перебраться за стену, — Джон виновато нахмурился. — Мне жаль, что я не смог их остановить, но человек, который их встретил, сказал, что они выглядели полными решимости. Губы невысокого человека тронула торжественная улыбка, когда он кивнул, отходя от стены. — Так и было. Зелёное зрение Жойена порой придавало ему больше уверенности, чем мне бы хотелось, но у Миры хорошая голова на плечах. Если она с твоим братом, то я уверен, что он в безопасности. Джон не мог не улыбнуться, увидев, насколько этот человек уверен в своих детях, что больше всего он беспокоился о Бране. Убедившись, что они одни, Хоуленд вздохнул и оглядел мальчика. — Ты знаешь, кто я?» — Хоуленд Рид, — сказал Джон, кивнув. — Вы были с моим отцом, когда он нашёл свою сестру и убил Артура Дейна. Мужчина на мгновение всмотрелся в лицо Джона. — Эддард рассказывал тебе о твоей матери? Джон нахмурился. — Нет. Он сказал, что расскажет о ней , когда мы снова встретимся. Но это было до того, как он отправился в Королевскую Гавань Хоуленд вздохнул, опустив голову и помассировал лоб. Вздохнув, он посмотрел на Джона, собираясь с духом произнёс — Хочешь, я расскажу тебе, кто она? У Джона дернулась челюсть, когда он взглянул вниз и спросил: — вы были там? Хоуленд не ответил лишь нахмурился. Джон на мгновение задумался, опустив голову и погрузившись в свои мысли. Как бы ему ни хотелось сказать ему, что это не имеет значения, это было не так. Так будет всегда, и если кто-то из них погибнет в бою, он будет сожалеть, что не услышал этого раньше. Глядя на Хоуленда, он кивнул — Я был с твоим отцом в Дорне в конце восстания Роберта. Все думали, что Рейегар похитил его сестру Лианну и запер её в башне в Дорне. Когда мы прибыли, снаружи нас ждала королевская гвардия. Хоуленд посмотрел в глаза Джону. — Понимаешь? Джон покачал головой. — Там была служанка, которая рассказала нам, что Рейгар её не похищал. Она убежала к нему, чтобы тайно выйти замуж при помощи Верховного септонца, прежде чем всё пошло наперекосяк. До того, как Эйерис убил отца и брата Неда, ввергнув нас в войну, основанную на лжи. — Но когда мы прибыли, Эйрис был мёртв. Рейегар был мёртв. Рейела и Визерис были на Драконьем Камне, а королевская гвардия — в Дорне. Хоуленд взглянул на Джона и увидел, как тот нахмурился, пытаясь связать услышанное в единую, логичную картину. — Они были там, чтобы охранять своего короля. Он помолчал, прежде чем уточнить, с нажимом в голосе: — Охраняли тебя. Взгляд Джона дрогнул, он встретился глазами с Хоулендом. — Меня? — Сына Рейгара Таргариена и его жены Лианны Старк, — произнёс Хоуленд ровно. — Нед дал тебе имя Джон… но перед смертью твоя мать назвала тебя Эйгоном Таргариеном. Джон будто захлебнулся воздухом. Горло сдавило, дыхание стало рваным. Он резко отвернулся, схватившись за спинку стула, чтобы не упасть. Грудь горела, словно в огне, глаза потемнели от напряжения, а в животе сжался тугой узел, подступив к самому горлу. Правая рука дернулась к лицу; он скривился и сжал челюсти, сдерживая рывок эмоций. Хоуленд нахмурился, но не приблизился, давая Джону время. — Прости, Джон. Он… он сказал мне, что она взяла с него клятву. Оберегать тебя. Спрятать от Роберта. Роберт уже убил других детей Рейгара… твоего сводного брата и сестру. Нед заставил меня тоже поклясться хранить это в тайне. Но теперь, когда его больше нет… Я решил, что ты должен знать правду. Он слегка покачал головой, встал и невольно задрожал. Джон шумно выдохнул, обернулся к Хоуленду с лицом, холодным, как сталь. — Нет… Спасибо, лорд Рид. Спасибо, что сказали. Я должен был это знать. Хоуленд ненадолго задумался, но кивнул. — Тогда я пойду. Надо подготовить людей к походу. Он вышел из комнаты, но задержался у двери, услышав за спиной резкий грохот — словно что-то тяжёлое опрокинулось, за ним звон разбившегося кувшина, и… крик. Крик Джона. Хоуленд нахмурился, но шагнул прочь, молясь, чтобы принял верное решение. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Санса сидела за высоким столом в компании семьи лорда Мандерли. Они собрались на ужин, но, как и многие другие, она не могла отвести взгляд от пустого места слева от себя и Вимана. Место Джона. Её беспокоило не то, как лорды могли бы отнестись к нему с пренебрежением из-за его отсутствия, а то, что он сделал это впервые. Если Джон не пришёл, значит, у него была причина, или что-то было не так. Она почувствовала облегчение, когда двери открылись, и Джон направился к столу, кивнув лордам. — Простите за опоздание, даже служанки не смогли разбудить меня, — сказал он. Виман посмотрел на Джона и рассмеялся. — Не волнуйся, парень. Мы все иногда заслуживаем хорошего сна. Однако, несмотря на продолжение трапезы, беспокойство вновь охватило её. Она заметила, что Джон стал более тихим, чем обычно. Выражение его лица было напряжённым, словно он испытывал какие-то трудности. По крайней мере, обычно он не был таким шумным, как Тормунд. Если бы кто-то ещё заметил это, он бы, вероятно, принял это за задумчивость или напряжённость перед походом. Закончив трапезу, лорды и леди задержались, наслаждаясь обществом друг друга. Она видела, как Тормунд стоит, опустив одну ногу на скамью, размахивая руками и покачивая бёдрами, а вожди горных кланов смеются. Бриенна улыбалась, слушая Лианну, хотя, казалось, удивилась, когда Барбри Дастин вмешался с комментарием, от которого Эддар Толхарт едва сдержала смех. Давос с мрачной улыбкой разговаривал с Хоулендом Ридом, Робином Флинтом и Родриком Рисвеллом. Санса заметила, как Хоуленд, слегка нахмурившись, взглянул на Джона, а затем снова обратил внимание на Робина Флинта. Она посмотрела на Джона и увидела, что он откинулся на спинку стула, положив руку на горлышко кружки с элем и постукивая пальцем по её краю. Его взгляд был устремлён на стол, но, похоже, он был погружён в свои мысли. Санса заметила, что его правая рука лежит на подлокотнике кресла. Она потянулась и подняла её. Это заставило его посмотреть на неё. Она улыбнулась, и он попытался ответить ей улыбкой, но едва пошевелил губами, как его глаза опустились. — Что-то не так? — тихо спросила она, потянув его за руку. Глядя на неё, он покачал головой. — Нет, просто… у меня много мыслей. Санса кивнула. — Всё в порядке. Не волнуйся. Ты молодец, Джон. Они все в тебя верят. Не думаю, что кто-то из них стал бы возражать, если бы не верил. Джон глухо рассмеялся и кивнул. —Нет, но я рад, что они этого не сделаюти— Его взгляд встретился с взглядом Сансы, и он вспомнил всё, что почувствовал в ту первую встречу. Всё, что почувствовал, вернувшись из мёртвых. — Санса, — тихо сказал он, — я говорил с Хоулендом Ридом... — Милорды и миледи, — произнёс Виман, поднимаясь со своего места и перебивая его. — Благодарю вас всех за то, что вы здесь, за всё, что вы сделали, и за всё, что мы сделаем вместе в грядущие дни. За королевство, которое мы вернём и переделаем так, как оно должно быть. Если вы благодарны мне, я должен быть честным и прошу вас направить её моим внукам. Когда я боялся, что станет с Белой Гаванью, если мы встанем с ним, как предложила леди Бриенна, именно мои внучки напомнили мне о долге Белой Гавани перед Старками из Винтерфелла. Долге, который невозможно вернуть. — И для леди Сансы и лорда Джона я сделал всё, что мог. Я пил с Джаредом, подшучивал над Саймондом, обещал Рейегару руку своей любимой внучки… Санса взглянула на Джона, почувствовав, как он вздрогнул при имени Рейегара, и лишь потом поняла, что всё ещё держит его за руку. — Но я никогда не забывала их участия в убийстве моего сына. Никогда не забуду, потому что я с Севера и я Северянин, а Север помнит! — Север помнит! — раздались аплодисменты в зале, поднимая бокалы. Санса отпустила руку Джона — он так и не пошевелился — и левой рукой подняла кружку, присоединившись к остальным. Заметив, что взгляды всей комнаты обратились на него, она слегка шлёпнула его по ноге. Когда Джон повернулся к ней, она едва заметно кивнула в сторону зала, ясно давая понять: время говорить. Джон встал, медленно обводя взглядом собравшихся. Несколько мгновений он будто собирался с мыслями, затем глубоко вдохнул: — Каждый раз, когда мы приезжали в новый замок, я вспоминал слова Сансы. Тогда, в Чёрном замке, она сказала сиру Давосу то, чему учил её отец: северяне другие. Более преданные. — По комнате пробежал одобрительный гул, кто-то одобрительно кивнул в сторону Сансы. — Я держался за эти слова. И сказал себе: если мы расскажем правду — вы нас выслушаете. Поймёте. Поможете. Но… вам не пришлось этого делать. — Ни один из вас не был нам ничем обязан. Вы могли прогнать нас. Вы могли забрать Сансу и вернуть её королю юга. Могли объявить меня дезертиром и отрубить мне голову. Но вместо этого вы выслушали нас. Вы поверили. Я знаю, вы уважали Эддарда Старка — но одного лишь имени недостаточно, чтобы добиться того, чего мы добились вместе. Лояльность. Доверие… — Он бросил взгляд на Сансу, и лёгкая, искренняя улыбка тронула его губы, прежде чем он вновь обратился к залу. — Вот что нас привело сюда. — Когда мы пойдём на Винтерфелл, мы сделаем это вместе! Зная, что это не та война, в которую мы хотели ввязаться, а та, в которой обязаны сражаться. Мы идём в бой не ради славы, а потому что должны. Потому что вместе мы сильнее, чем могли бы быть поодиночке. И когда мы победим… когда Рамси Болтон будет лежать мёртвым у наших ног — пусть весь мир знает: в тот момент, когда это было важнее всего, Север сплотился и вернул Старка в Винтерфелл! — Винтерфелл! — взревели они в ответ. Санса гордо улыбнулась Джону, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, когда он вновь сел на место. Когда он взглянул на неё, она быстро прошептала: — Спасибо. И лёгкая, почти неуловимая улыбка, которую он ей ответил, согрела её сильнее, чем любое вино. Хотя лорды ещё оставались в зале, Джон одним из первых встал, извинился и вышел. Санса последовала за ним, вспомнив, что он, казалось, хотел сказать что-то важное, прежде чем его прервал Виман. В коридоре её уже ждал Призрак. Она протянула руку и ласково погладила пса по голове. — Рада снова тебя видеть, Призрак, — сказала она, почесав его под челюстью. Обычно ему это нравилось, но сейчас он тихонько заскулил. — Что такое, мальчик? — обеспокоенно спросила она, останавливаясь и почесав его за ухом. Призрак посмотрел на неё, затем обернулся и сел у двери Джона. Санса слабо усмехнулась и, пригладив ему шерсть на подбородке, постучала. Дверь открылась. Джон отодвинул Призрака, и, выгнув бровь, посмотрел на неё, прежде чем отступить внутрь. Он пристально смотрел на неё, явно что-то обдумывая, затем быстро оглядел коридор и жестом пригласил войти. Когда она вошла, он закрыл дверь. — Прости. Я разбудил кувшин и не успел попросить перенести новый. — Всё в порядке, — ответила Санса, подходя к очагу. — Я хотела поговорить. Кажется, ты собирался сказать что-то... До того, как лорд Виман тебя прервал . Что-то о Хоуленде Риде. — Да, — кивнул он, крепко вцепившись в спинку стула. — Я говорил с ним после его приезда. Ты помнишь, кто он? — Друг отца, — отозвалась она, кивнув и повернув к нему стул, прежде чем сесть. — Он был с ним в Дорне, когда отец сражался с Артуром Дейном. И когда умерла тётя Лианна. — Там произошло не только это… — мрачно произнёс Джон. — И они нашли не только её. Санса нахмурилась, усаживаясь поглубже в кресло. — Что ты хочешь сказать? — Она знала, что Джон родился на юге и был привезён Недом Старком на Север. Но его тон выдавал нечто большее, нечто важное. Не просто обиду на то, что его называли бастардом. — Мы разговаривали. И он спросил, хочу ли я знать правду о своей матери. Санса подняла бровь. — Он её знал? — Я сказал, что хочу, — тихо произнёс Джон, глубоко вздохнув, будто готовясь к чему-то неизбежному. Он посмотрел на неё и сказал: — Он рассказал мне о Лианне. Санса сначала нахмурилась, затем быстро побледнела. Её взгляд стал тревожным, голос дрогнул: — Что?.. Лианна не могла быть твоей матерью. Отец бы… — Она осеклась. Из её горла вырвался дрожащий вздох, будто в ней что-то щёлкнуло. — Рейгар. — Служанка сказала, что она сбежала с ним… вышла за него до начала всей этой бойни, — голос Джона дрожал, в нём чувствовалась горечь. Он горько усмехнулся. — Я никогда не был бастардом. И меня даже зовут не Джон. Глаза Сансы расширились, она моргнула. — Не Джон? Он покачал головой. — Перед смертью она назвала меня Эйгоном Таргариеном. И взяла с твоего отца обещание — оберегать меня. Иначе меня убили бы, как других детей Рейгара. Грусть и гнев на его лице теперь были до боли отчётливы. Санса прижала ладонь к губам, а в глазах защипало от слёз. — О, Джон… Джон отвернулся к очагу, обеими руками вцепившись в спинку стоящего перед ним стула. — Я никогда не был ни Старком, ни Сноу. Всё, чем я был… всё, кем себя считал, — ложь. Я даже не Таргариен. Я — никто. — Ты не никто, — твёрдо сказала Санса, поднимаясь на ноги. Её рука нашла его ладонь, сжала её, и она наклонилась, чтобы заглянуть ему в лицо. — Неважно, кто тебя родил, как тебя звали. Это не имеет значения. По крайней мере, для меня. Это не меняет того, кто ты есть на самом деле. Ты — Джон. Человек, рядом с которым я шла от Стены до Белой Гавани. Он обернулся к ней, всё ещё опираясь одной рукой на стул. На губах появилась слабая, усталая улыбка. Её голос стал мягче, почти шёпотом, когда она дотронулась до его щеки. — Человек, которому я доверяю свою жизнь. За которым я пойду за Стену и через море, если он попросит. Всё равно, зовут ли тебя Таргариен, Сноу, Сэнд или Старк… Ты — Джон. И ты всегда будешь Джоном. Она застыла под его взглядом, словно оцепенев. Но всё же сделала шаг вперёд, коснувшись его губ. Его рука соскользнула со стула, когда она чуть отстранилась, и, открыв глаза, увидела на его лице выражение потрясения. — Санса… — прошептал он, будто не веря. Её сердце сжалось. Желудок свело от стыда и боли. Она дала волю чувствам — и всё испортила. Как она могла быть такой отчаянной? Она не хотела, чтобы он оттолкнул её… но он этого не заслуживал. — Я… — начала она, но оборвалась, когда его пальцы скользнули в её волосы, а губы вновь нашли её. Узел в животе развязался, уступив место другому — в груди. Пальцы дрожали, когда она погрузила их в его кудри. Она всегда была уверена, что ненавидит поцелуи. В детстве, мечтая о золотоволосом принце, она могла позволить себе иллюзии. Но с тех пор, как попала на юг, каждый поцелуй был унижением. Грязный. Насильственный. Украденный. Превращённый в оружие против неё. И каждый раз её нутро сжималось от страха и отвращения. Она думала, что уже никогда не сможет чувствовать иначе. Но с губами Джона... всё было иначе. Всё зло ушло прочь. Она чувствовала себя легче. Свободнее. Когда он отстранился, глубоко вдохнул и открыл глаза, она дотронулась до его подбородка, удерживая его взгляд. — Каждый день, пока мы шли на север, я мечтала о тебе. Но мои мечты так и не сбылись. И я не позволю этому отнять тебя у меня. — Сомневаюсь, что теперь что-то может, — ответил Джон, с мрачной улыбкой. — Этого не случится. Санса положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. — Обещаешь? Он обнял её голову, притянул к себе и бережно коснулся губами её лба. — Обещаю.