Глава 11: Общий секрет

Глава 11: Общий секрет Выйдя из его покоев, Санса пыталась понять, что теперь делать с тем, что узнала, и с тем, что произошло. Он был ей не братом, а кузеном. Он был законным наследником Железного трона. И он ответил на её поцелуй. То, чего она хотела, и то, что должно было случиться, изменилось, но всё же в глубине души она продолжала надеяться — как та наивная девчонка, когда-то жившая с головой, полной песен. На следующий день ей оказалось несложно избегать его. Джон провёл большую часть времени, объезжая лагерь и проверяя запасы у лордов, в то время как Санса, Бриенна и Подрик встречались с теми, кого он назначил в её охрану. К своему удивлению, она обнаружила среди них в основном женщин и лишь двух мужчин — копейщиков и знакомых вольных людей. Это были те, кто был ближе всего к Джону, кому он доверял безоговорочно. А значит, и она могла доверять им — настолько, насколько позволяла осторожность. Вечерний ужин выдался мрачным и тихим по сравнению с прежними. В конце концов, все разошлись по палаткам, и хотя Санса подумывала подойти к нему и поговорить, решила дать Джону немного покоя перед тем, как они на рассвете снова тронутся в путь. К своей радости, она нашла у двери Призрака, терпеливо ждавшего, чтобы составить ей компанию этой ночью. С первыми лучами солнца она выехала вместе с Джоном и другими лордами, оставаясь рядом, пока не настало время остановиться на ночлег. Подрик и несколько её стражников начали ставить палатку ещё до того, как она спешилась, — и поставили её рядом с палаткой Джона. Поблагодарив их, Санса с Бриенной присоединились к воинам у костра за ужином. Она смеялась над одной из их грубых шуток, когда заметила, как Джон подошёл к Давосу и Тормунду, отвлекая их от разговора, чтобы обменяться парой слов, а затем удалиться. Улыбка Сансы чуть померкла, но она быстро взяла себя в руки, вновь обратив внимание на своих стражников и рассмеявшись в ответ на грубый жест Лаула, адресованный проходившему мимо тенну. Закончив трапезу, она направилась к своей палатке, но улавливала голоса, доносившиеся из палатки Джона. Любопытство взяло верх, и она остановилась, пытаясь разобрать слова, но собеседники говорили тихо — до тех пор, пока не раздался смешок Тормунда. — Не понимаю, как это что-то меняет. Ты всё равно южный болван. Джон усмехнулся: — Спасибо, Тормунд. Поняв, что разговор почти окончен, Санса позвала: — Джон? Через мгновение он откликнулся: — Входи, Санса. Откинув полог, она вошла и увидела Джона, стоящего рядом с Давосом, Тормундом, Мелисандрой и Хоулендом Ридом. Санса обвела их взглядом, а затем повернулась к Джону: — Они знают? Джон, похоже, был рад, что Санса всё поняла сама, тогда как остальные выглядели ошеломлёнными. — Я только что им рассказал, — произнёс он. — Подумывал сказать и Бриенне, но решил, что не мне призывать твой верный меч к присяге. — Зачем делать из этого тайну? — нахмурился Тормунд. — Какая разница, из чьей бабы ты вылез или чей хер тебя туда загнал? Это знание не отменяет того, кем ты стал и как прожил свою жизнь. Вороны, свободный народ, южане — всё это неважно. Ты, как был Джоном Сноу, так им и останешься. Санса никогда прежде не ценила Тормунда так, как в этот момент. Она увидела, как губы Джона дрогнули в улыбке, а он, бросив на неё короткий взгляд, кивнул. — Спасибо, Тормунд. Искренне. — Всё ещё у тебя слишком крохотный члена для бога, — с довольным видом заключил великан среди одичалых, видя, что его слова задели Джона за живое. Джон только вздохнул и покачал головой, переводя взгляд на Давоса и Мелисандру. Красная Женщина смотрела на него с тем самодовольным выражением, будто всегда знала истину. — В твоих жилах течёт королевская кровь, Джон Сноу, — сказала она, и в её голосе слышался тихий восторг. — Неудивительно, что даже смерть не смогла остановить тебя. Люди будут трепетать перед тобой, земля содрогнётся, потому что ты этого потребуешь, солнце взойдёт, потому что ты прикажешь ему. Ты — Обещанный Принц, сокрытый ложью. Давос тяжело вздохнул — то ли соглашаясь с ней, то ли желая, чтобы это было правдой. — Это может обернуться по-разному, — сказал он. — Кто-то отвернётся, опасаясь, что ты станешь очередным южным королём, пришедшим за тем, что, как они думают, тебе не принадлежит. Но кто-то вспомнит, что ты сделал для них, и увидит, что ты потерял — мать, которую почти не знал, и человека, воспитавшего тебя как сына. Не знаю, что они решат, но только глупец станет отрицать, кто ты есть на самом деле. — Я не король, — покачал головой Джон. Давос скрестил руки на груди. — А как же ещё тебя назвать? Забудь о своём отце. Вспомни о том, что ты сделал. Ты объединил большую часть домов Севера, привёл их бок о бок со свободным народом, чтобы вернуть себе дом. Они знают тебя как бастарда, но каждый лорд здесь обращается к тебе, как к своему Лорду. Ты видел больше, чем кто-либо из нас. Ты умирал и вернулся, знаешь, что скрывается за Стеной, и что ждёт в королевствах на юге. Кто лучше тебя сможет вести людей, когда придёт Долгая Ночь? — Я не король, я… — начал он, но запнулся. Ублюдок. Слово, которое висело в воздухе и, казалось, било по нему сильнее любых мечей. Ложь, что когда-то сказал его приёмный отец. Ложь, тенью прошедшая через всю его жизнь. Ложь, из-за которой её мать ненавидела его, а сама Санса сторонилась. Никогда прежде она не испытывала к отцу такого разочарования, как сейчас, наблюдая, как Джон пытается признать, кем он является на самом деле. — Ты мой король, — тихо, но твёрдо сказала она, не отводя от него взгляда. — Когда мы победим и вернём Винтерфелл, я буду Старком в Винтерфелле. И если кто-то усомнится в тебе, они будут верны мне — а я всегда буду верна тебе. Ты король, Джон. Может, пока не по титулу, но по сути — уже им являешься. Так же, как ты всегда останешься Старком, независимо от того, какое имя носил Тормунд ухмыльнулся, кивнув и пристально глядя на Джона. — Мы не кланяемся, как вы, южные мерзавцы, — сказал он, — но свободный народ никогда не поймёт за человеком, который этого не заслужил. С ворчанием он положил тяжёлую ладонь Джону на плечо. — Ни один ворон и ни один лорд раньше не заслуживал этого. Только Манс. Но именно ты провёл нас через Стену. И я сомневаюсь, что найдётся ещё кто-то, достойный сесть на этот твой железный стул. Джон перевёл взгляд с одного на другого, словно впитывая их слова. — Эйгон Таргариен. Джон Сноу, — произнёс он. — Я буду тем, кем нужно быть, чтобы мы победили. — И именно поэтому ты этого заслуживаешь, — сказала Санса, подойдя и положив ладонь ему на локоть. — Если ты не можешь доверять себе… доверься нам, Джон. X0X0XZX0X0ZX0X0 Только им он открыл свой секрет, решив дождаться победы в первой войне, прежде чем рисковать проиграть следующую. Санса заметила, что стала чаще смотреть на него — как он держит спину прямо, с кем бы ни ехал рядом, и говорит одинаково свободно и с солдатом, и с лордом. Его слова приковывали к себе внимание. Ей и самой нравилось общество её стражников, хотя порой в груди поднималась горечь — некоторые копейщицы слишком напоминали ей Арью. С тех пор как они впервые увидели кинжал, что она всегда носила в дороге, женщины ещё сильнее привязались к ней. Лаул каждый день уделяла час, рассказывая Сансе, как держать клинок и как драться. В своих историях она вспоминала, как однажды отбилась от дюжины мужчин, прежде чем позволила Ротину взять её в жёны, и как до сих пор её мучают кошмары, в которых он возвращается с ледяными глазами и гниющей плотью. — Вижу, ты ладишь со своей огненной гвардией, — заметил однажды Тормунд, когда они сидели у костра. Санса подняла взгляд от миски с рагу. — Огненной Гвардеий? Тормунд ухмыльнулся. — Твоя маленькая гвардия. Джон сказал нам, что у вас, коленопреклонённых, есть королевская стража. Он хотел, чтобы у тебя была своя. Некоторые сразу подхватили это имя, как только увидели тебя. — После того, как увидели меня? — Ты поцелована огнём, — он кивнул на её волосы и осклабился. — Как и я. Санса усмехнулась: — Полагаю, что так. — Значит, нам повезло. — Так и есть. Тормунд кивнул в сторону Джона, который сидел между Лианной Мормонт и Харвудом Стаутом. — Ему лучше держать поближе таких, как мы. Мало кому из тех, кого я встречал, везло меньше, чем ему, даже до смерти. А отправиться на войну после того, как тебя уже убили… — он хмыкнул, — это особый вид траха. Смех Сансы перерос в тихий, дрожащий смех; её плечи затряслись. Взглянув на Джона, она вспомнила, что он делает всё это ради неё. Это она хотела вернуть Винтерфелл. Это она направила его на этот путь — ещё до его смерти, до того, как ей самой захотелось сбежать от всего. Но он не позволил ей свернуть. Он знал: какая-то часть её души всегда будет жаждать этого. — Думаю, нам суждено всё это искупить, — сказала она. Тормунд ухмыльнулся: — Может, так и есть. Когда лагерь улёгся на ночь, Санса направилась к палатке Джона. Приподняв полог, она увидела его, сидящего на узкой койке. Он медленно помешивал эль в кружке, зажатой между коленями. Он поднял взгляд, в котором колыхался тёплый свет единственной свечи в углу. — Санса? — Не возражаешь? — спросила она, придерживая полог. Джон покачал головой, и она вошла. Подойдя ближе, села рядом. — Сколькими ты уже рассказал? — Никому. После Бриенны — никому. Санса улыбнулась, вспомнив, как та высокая женщина, ошеломлённая, опустилась на колени и назвала его ваша светлость. Джон лишь усмехнулся и попросил её не обращаться к нему так — напомнил, что она одна из немногих, кто знает всю правду, и он не хочет, чтобы люди подумали, будто считает себя их королём. Санса сжала край матраса, чуть наклонившись вперёд, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я не жалею, — тихо сказала она. Он повернулся к ней, и она уточнила: — Что Поцеловала тебя. Сделав глубокий вдох, она опустила взгляд. — Я хотела этого ещё в Чёрном Замке. Сначала — от облегчения, когда впервые увидела тебя живым. Потом — снова, когда ты очнулся. А потом… потом я хотела поцеловать тебя, когда ты сказал, что мы идём домой. Джон опустил голову и едва заметно улыбнулся. — Оно было там, когда я проснулся, — признался он. Она с удивлением повернулась к нему. — Я боялся, что вернулся… другим, искажённым. Но я знал, что ты не бросила меня, и не хотел отпускать никогда. После этого чувства только… росли. Он вздохнул и продолжил: — Когда Хоуленд рассказал мне правду, я сначала разозлился — из-за того, как ложь изменила мою жизнь. Потом стало горько: он лишил меня единственной семьи, что у меня была. И я начал ненавидеть себя… потому что, даже зная его слова, не мог перестать вспоминать истории, что нам рассказывали в детстве — о том, как Рейгар похитил и изнасиловал её. Я спрашивал себя: а вдруг Хоуленд тоже солгал? А я просто ублюдок, рождённый насилием… такой же, как Рамси. — Ты совсем не такой, как он, — тихо ответила Санса. Он хрипло усмехнулся: — Единственное, что меня тогда утешало, — не трон. Мысль о том, что, может быть, я не такой ужасный, как боялся. Он посмотрел на неё. — Может, всё было не так уж плохо. — Может, и нет, — сказала она, коснувшись его щеки и наклонившись вперёд. Джон встретил её губы. Кружка выскользнула из его руки. Левой он упёрся в матрас, правой скользнул в её волосы, углубляя поцелуй. Её правая рука провела от его подбородка к затылку, а левая легла на упругие мышцы его груди сквозь куртку и тунику. Их языки встретились, дыхание стало чаще. Тепло его тела, ощущение крепкой груди под её ладонью разжигали в ней желание большего. Она хотела касаться его всего — и чтобы он касался её так же. Но он оторвался от её губ, тяжело выдохнул и прижал лоб к её лбу. Санса провела пальцами по его волосам, не открывая глаз, пока он не отстранился. Их взгляды встретились, и на его губах медленно появилась кривая улыбка. Она хихикнула, качнув головой, и они чуть отдалились друг от друга. — Увидимся утром, — сказала она, легко коснувшись его щеки поцелуем, прежде чем встать. — Не хочу, чтобы моя охрана волновалась. Джон рассмеялся, нагнувшись за кружкой на полу. Санса снова ощутила себя девчонкой, почти опасаясь, что мать внезапно войдёт и застанет их. Боги, как же мать бы разгневалась… но она была дурой. Даже если отец лгал им, Джон никогда не заслуживал её гнева. Впрочем, казалось, Джон редко получал то, что заслуживал. Возможно, она сможет помочь ему обрести счастье, которого он по-настоящему достоин.