Глава 24: Обсуждение

Глава 24: Обсуждение — Ты тоже сражался с грампкинами и снарками? — усмехнулся Тирион, заметив Джона на стене Вдовьего Дозора. — Нет, — покачал головой Джон. — Но боюсь того дня, когда они явятся. Тирион прищурился, оценивающе оглядывая его. — Кто бы мог подумать? Бастард из Винтерфелла — тайный принц. — А карлик с Утёса Кастерли — теперь советник Дейенерис Таргариен, — парировал Джон. Они обменялись короткими усмешками, и он кивнул в сторону Тириона: — По дороге я получил несколько шрамов. — Дорога была долгой, — согласился Тирион. — Но мы оба всё ещё живы. — Надеюсь, в лучшем состоянии, чем прежде. — А Санса? — вдруг спросил Тирион. — Слышал, она жива и здорова. Очень тоскует по мне? Лицо Джона оставалось мрачным, лишь лёгкий наклон головы выдал его реакцию. — Фиктивный брак. И неконсуммированный. — Я не спрашивал, — хмуро заметил Джон. — Но так и было, — пожал плечами Тирион. — В любом случае, она куда умнее, чем многие думают. — Она сама начала это понимать, — впервые позволил себе улыбку Джон. — Прекрасно, — кивнул Тирион. — Я с радостью отступлю и аннулирую брак. Пусть она будет счастлива с достойным человеком. Джон кивнул, благодарно встретив его взгляд. — Надеюсь, я смогу оказаться достойным. — Если добрый король Джон недостоин её, то я и не знаю, кто тогда достоин, — рассмеялся Тирион. — Боги, — поморщился он, — вы тоже это слышали? — Всего пару раз, — ухмыльнулся карлик. — Но хор был куда приятнее, чем «Долговязый король Джон». Джон вздохнул, покачал головой и бросил взгляд к башне, где находились их покои. — Ненавижу всё это, — неожиданно признался он, чем удивил Тириона. — Вся эта возня кажется пустой тратой времени, когда я знаю, что они идут. Пока мы спорим, кто должен править, мёртвые приближаются к Стене. И если королевства не объединятся, нам всем конец. — Нельзя ожидать, что она так просто сдастся, — серьёзно сказал Тирион. — Всю жизнь ей твердили, что однажды она вернётся. С гибелью брата она знала: её судьба — стать королевой. А теперь узнаёт, что где-то есть другой Таргариен, и её права оспариваются. Что все её испытания были напрасны лишь потому, что её брат сбежал ради брака, а теперь сын, о существовании которого она и не подозревала, претендует на то, что поддерживало её всё это время. Он тяжело выдохнул. — Дайте ей время. Она добрая женщина, справедливая королева. Не жестокая завоевательница. Она давно могла отплыть в Вестерос, но осталась и спасла тысячи людей от рабства и смерти. Многие из тех, кто ныне с нами, обязаны ей жизнью. Она защищает людей от чудовищ — как и вы. Именно поэтому она здесь. Тирион развёл руками. — Но нельзя ждать, что она откажется от всего, ради чего жила. Иначе она не была бы достойной королевой. Джон задумчиво посмотрел на него, вспоминая слова Мелисандры, сказанные всего несколько недель назад. — Я понимаю, — кивнул он. — Но остаться в стороне я тоже не могу. Даже если бы захотел — Север не принял бы её просто так. Они признали меня лишь потому, что я сражался рядом с ними, и в моих жилах течёт кровь Старков. Я готов был провести жизнь на Стене, но не смог — так же, как не могу сейчас сдаться. Я бы предпочёл сосредоточиться на угрозе Севера, но должен думать и о Серсее на юге, и о моих родичах с её драконами. — Не тревожься, — мягко ответил Тирион. — Дейенерис не желает твоей смерти и не стремится лишить тебя права. Она не убийца родичей, а ты для неё — всё, что осталось от семьи. Вместе вы будете непобедимы. Вместе сможете вернуть трон и объединить королевства под знаменем Таргариенов. Мы на одной стороне. — На стороне живых, — твёрдо произнёс Джон. — Это моя сторона. Но если придётся, я завоюю каждое королевство сам, лишь бы мы выжили. XOXOXOXOXOXOXOXOXO — Он мнит себя завоевателем? — с лёгкой усмешкой спросила Дейенерис, в её голосе смешались насмешка и удивление. — Скорее, он готов им стать, — ответил Тирион. — Полагаю, он уже покорил Север. Долина, если верить донесениям, стоит за ним. Он вполне мог бы пройти через каждое королевство, если бы всё его внимание не было приковано к Стене. Если бы не наше появление, единственными, кто мог бы остановить его, оставались бы Западные Земли и сама Королевская Гавань. Сомневаюсь, что даже самые верные вассалы Штормовых Земель и дальше держались бы за Серсею. Дейенерис вздохнула, скрестив руки на груди, и отвернулась от окна, глядя теперь на Тириона у очага. — Значит, мы всё испортили. — Не совсем, — возразил он. — Скорее, мы расширили его возможности. У него было бы множество людей, но половина погибла бы в войнах с Серсеей прежде, чем добрались бы до него. Теперь же у его стороны почти все силы, что могли бы к нему присоединиться: дотракийцы, Безупречные и три дракона. Дейенерис резко приподняла бровь, словно оскорблённая самим намёком. — Звучит так, будто ты предлагаешь мне его свергнуть. А я этого не сделаю. — Знаю, — мягко усмехнулся Тирион. — Сделай ты это — и Север мы потеряем навсегда. Не только Старков, но и все дома. Они любят повторять: «Север помнит»… то есть помнит свою злобу и платит за неё терпеливо. Дейенерис тоже усмехнулась, но улыбка быстро спала, уступив место тяжёлым мыслям. — И что же тогда? Отойти в сторону? Стать… принцессой Драконьего Камня? Вернуться в Миэрин и снова править там, как королева? — Он не требует от тебя отречения, — покачал головой Тирион. — Ты его родня. И он хороший человек. Он не станет обращаться с тобой, как с послушной принцессой, которую можно выдать замуж ради союза. Он знает, чего ты добилась, и не отнимет это у тебя. — Значит, я должна смириться? Стать принцессой вместо королевы? — Бывают падения и хуже, — заметил он с усмешкой. Увидев её испытующий взгляд, Тирион тяжело выдохнул: — Ты всегда могла бы предложить иной выход — союз с ним. Брак. Вместе вы останетесь королём и королевой, объединив силы. Дейенерис нахмурилась. — Но ведь он уже помолвлен… со своей кузиной. — Которую всю жизнь считал сестрой, — напомнил Тирион. — Возможно, это было сделано ради удобства. Бедняжка немало выстрадала в Королевской Гавани. Его лицо омрачилось, когда он уставился в огонь. — Мой племянник-бастард велел гвардейцам раздеть её перед всем двором и бить мечами по телу, когда её брат одержал победу. Заставил смотреть на голову её отца, водружённую на пику. День за днём он находил новые способы мучить бедную девушку. Возможно, Джон лишь старается уберечь её от нового принудительного брака, которого она не желает. На лице Дейенерис мелькнуло сомнение. — Ты и впрямь думаешь, что он способен на такое? Жениться на ней только ради защиты? Не ради утверждения власти на Севере? Тирион криво усмехнулся, повернувшись к ней. — Если бы Санса попросила его жениться на ней, но никогда не делить с ней ложа, он сделал бы это. В отличие от меня, он прожил бы остаток жизни в целомудрии — как и намеревался, когда пошёл на Стену. Он никогда не станет навязывать другому то, чего тот не хочет. Особенно тому, кто ему дорог. Он сделал паузу и продолжил: — Ты сама видела: он не лгал, когда говорил, что поднялся лишь потому, что был нужен. Он смирился с жизнью у Стены, потому что считал её наилучшей из возможных. Он несёт тяжесть короны не ради себя, а ради семьи и королевства. Он готов к браку и к любой жертве, какой бы она ни была. Именно таким королём, как я представляю, является Эйгон Таргариен. Таким человеком был Джон Сноу… и, несомненно, остаётся. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Чакко стоял в стороне, на вершине башни Вдовьего Дозора, глядя на бескрайнее море, а Дейенерис следила за своими драконами. Все трое, играя, кружили над океаном, ныряя и обгоняя друг друга в танце огня и ветра. Она обернулась, когда услышала, как её дотракийский стражник переминается с ноги на ногу, держа ладонь на рукояти аракха. Дверь отворилась, и вошёл Джон. Он слегка удивился, увидев их, но не остановился и направился прямо к Дейенерис у перил. — Великолепное зрелище, — сказал он, переводя взгляд с драконов на её спину. — Я назвала их в честь моего первого мужа и моих братьев, — тихо ответила она, с лёгкой грустью улыбаясь. — Их больше нет. — А кто из них носит имя моего отца? — спросил Джон, подходя ближе. — Рейегаль, зелёный с бронзой, — указала она. — Он не столь послушен, как Визерион, но и не столь упрям, как Дрогон. Они — моя единственная семья… — она положила ладонь на холодный камень перил и посмотрела на него. — По крайней мере, я так думала. Джон опустил взгляд, наблюдая, как Визерион ныряет в океан и вновь взмывает ввысь, сбрасывая с крыльев капли воды. — Мне жаль, что всё обернулось именно так. Дейенерис едва заметно улыбнулась его искренности. — Вероятно, я и не должна была ожидать, что завоеватель так просто сдастся. Джон тяжело вдохнул, встал рядом с ней у перил. — Ты говорила с Тирионом. Она закатила глаза и отвернулась к морю. — Он — моя Рука. — Он любит говорить. — Мы все любим делать то, что у нас лучше всего получается. На миг наступила тишина. Потом Джон, мрачно и почти упрямо, произнёс: — А я — не знаю. Дейенерис внимательно посмотрела на него. В его облике было что-то величественное, несмотря на мрачность и суровость. Это напомнило ей рассказы Барристана Селми о Рейегаре: человеке, который предпочитал арфу мечу, но всё же развязал войну, едва не погубившую их род. Знал ли Джон когда-нибудь правду о своём отце? В Семи Королевствах верили, что Рейегар похитил и изнасиловал Лианну Старк, но даже теперь, зная истину, слышал ли он хоть от кого-то, кем Рейегар был на самом деле? Не насильником и не безумцем, как её отец, а лишь человеком, слишком доверившимся песням, чтобы верить, будто любовь способна исцелить всё. Был ли Джон на него похож? Или больше на Лианну, чья красота пленила сердце брата так сильно, что он оставил ради неё жену? Или же он был ближе к человеку, что воспитал его — недооценённому, но верному, жившему во лжи ради клятвы и дружбы? — Ты знаешь, я не могу просто вернуться в Миэрин, — наконец сказала Дейенерис. — Я бы никогда тебя об этом не попросил, — ответил Джон, поворачиваясь к ней. — Мои люди не станут повиноваться никому, кроме меня. — И мои — тоже. Они замолчали. Лишь море и крики драконов заполняли тишину. Потом Дейенерис глубоко вздохнула, будто решившись, и произнесла: — Тирион предложил нам пожениться. К её удивлению, Джон посмотрел прямо на неё, и на его губах мелькнула лёгкая усмешка. — Санса предложила то же самое. Дейенерис приподняла бровь, губы её дрогнули в улыбке: — Твоя невеста советует тебе бросить её и жениться на мне? — Не бросать, — поправил Джон, глядя на воду. Она едва сдержала смех от неожиданности. — Она сказала тебе быть достойным своего имени? — Я не оставлю её. Но она знала, что мне предложат это, и не хотела, чтобы я сразу отказался ради неё. Дейенерис склонила голову. — Кажется, она очень понимающая. — Она сильная, — ответил Джон. — Сильнее, чем многие думают. Она пережила слишком многое, а я лишь пытался возместить то, что не был рядом, когда она больше всего нуждалась. — Он сжал каменные перила. — Я бы никогда не принудил никого к браку. Но если бы до этого дошло — я сделал бы всё, чтобы это не было холодным союзом без любви. Никогда не предал бы тех, кому дал клятву. Я сделал бы всё, чтобы они не чувствовали себя брошенными или лишёнными выбора. Дейенерис смотрела на него, улыбаясь, и в её взгляде сквозило что-то большее, чем простое любопытство. И тогда он, будто в подтверждение, добавил: — Я бы никогда не принял решение без нашего общего согласия. Она опустила голову, сдерживая улыбку, и встала рядом с ним, глядя в море. — Это справедливо. Я бы предпочла… Дверь башни резко распахнулась. Они обернулись. Варис застыл, заметив их рядом, но уже в следующее мгновение поспешил к Дейенерис. — У меня дурные вести, — прошептал он. Дейенерис выпрямилась и взглянула на Джона. — Прости. Он кивнул, а Варис дождался, пока они выйдут на лестницу, и лишь тогда произнёс: — Наши союзники из Железных островов и Дорна подверглись нападению по пути в Дорн… XOXOXOXOXOXOXOXOXO — Думаешь, он придёт за тобой? — спросил Эурон, входя в камеру. Яра сидела на цепях, измождённая, покрытая синяками, в грубой рваной рубахе. Наручники тянули её руки к стене, оставляя ей лишь достаточно свободы, чтобы дотянуться до глиняного горшка в углу. Она молчала, глядя на дядю с холодной яростью. Эурон ухмыльнулся, приблизился. Она рванулась к нему, но цепи звякнули, остановив её в нескольких дюймах от цели. — Я слышал, ты пыталась вытащить его у Болтонов, — произнёс он, склоняясь ближе. — Но он прогнал тебя. Ты могла спасти его, когда ему отрезали х… — он усмехнулся, — когда его лишили мужского достоинства. Но он остался там. Яра плюнула ему в лицо. Эурон лишь вытер плевок рукой, посмотрел на кровавую слюну и ударил её тыльной стороной ладони. — Думаешь, он не скучал? — он сузил глаза. — По тому, чего лишился. Он ведь и до этого не мог похвастаться, верно? — Эурон схватил её за бёдра, сжал и заставил смотреть ему в лицо. — Я слышал, вы были близки, когда он вернулся домой. Он всё ещё пах солью… или оказался лишь мокрой собакой? Он оттолкнул её и принялся расхаживать по камере. — Отказаться от родной сестры ради человека, что лишил тебя чести… люди зовут это глупостью. А я называю верностью. — Эурон остановился и улыбнулся, склонив голову. — Вопрос в том, как он её добился? Золото? Страх? Может быть, Рамси так глубоко сломал Теона, что ему стало всё равно. Может, он даже был счастлив — не человеком. Даже сестра не смогла вырвать его из этого рабства. Его улыбка потемнела. — Может, так я завоюю и твою преданность. В твоих жилах течёт королевская кровь, Яра. Я — король, и скоро стану королём воистину, когда возьму то, что принадлежит мне. Твой отец тоже был королём. Может, пора соединить нашу кровь, как полагается. Он шагнул к ней, и Яра рванулась навстречу, полная ярости. Эурон рассмеялся так громко, что согнулся пополам, держась за живот. Но внезапно он метнулся вперёд, схватил её за горло, приподнял и швырнул к стене. — У меня для тебя кое-что получше, — прошептал он. Его язык скользнул по бледным губам, пальцы вдавились в её шею. Другой рукой он достал из-под куртки бутыль с густой синей жидкостью. Сорвав пробку зубами, выплюнул её Яре в лицо. Она закашлялась, и тогда он втиснул горлышко ей в рот, сжал челюсти и заставил глотать мерзкий напиток. Яра задыхалась, билась, царапала его, пока он не вывернул ей палец так, что она закричала. Зелье жгло изнутри, заполняя горло и лёгкие. Когда бутылка опустела, Эурон отбросил её прочь; стекло разбилось о камень. Он отступил и наблюдал. Яра жадно хватала ртом воздух, чувствуя, как внутри её бушует тысяча чужих вкусов. Она метнулась к нему — и цепи разом лопнули. С диким криком она вцепилась ему в горло. Её пальцы сжались на его шее, когда он, хрипя, рассмеялся и смотрел прямо ей в глаза. Губы его синили, лицо темнело, а глаза обратились в чёрные провалы. Она отбросила его тело и бросилась к двери. Распахнув её, выскочила наружу — и замерла. Перед ней раскинулся пляж, где из волн поднимались фигуры, будто вышедшие из древних сказаний: наполовину люди, наполовину морские создания. Их мечи блестели золотом и чешуёй, иные — сгнившие, иные — сияющие, как новые. Резкий крик заставил её поднять голову. Над ней кружила костлявая птица, а внизу, в зале замка, стоял маленький белый дракон в волчьей шкуре, прикованный цепью за шею. Рядом возвышалась женщина, окружённая тенями; из-под её юбок струилось белое пламя, обжигая каменный пол. На троне, сложенном из чёрных, золотых и ледяных черепов, восседал Эурон. Его глаза сияли той же тьмой, что и у женщины рядом. Он поднялся, и за ним потянулся плащ, из которого извивались чернильные щупальца. Они метнулись вперёд и обвились вокруг шеи Яры, прижимая её к стене. — Что ты видишь? — прошептал Эурон, склонившись к её уху. Яра моргнула — и вновь оказалась в своей камере, прикованная к стене. Она судорожно выдохнула, а Эурон, смеясь, вышел, и его хохот долго ещё эхом гремел по коридорам.