Глава 33: Время вместе

Глава 33: Время вместе — Это Джендри Баратеон, — произнёс Джон, став рядом с кузнецом. Глаза Дейенерис расширились — как и у всех остальных. Даже сам Джендри, ошеломлённый, повернулся к Джону: — Что? Я Уотерс. — Я объявляю тебя узаконенным, — сказал Джон, похлопав его по плечу. — Дом Баратеонов теперь на твоих плечах. — Но ты же велел хранить молчание, — растерянно бросил Джендри, переводя взгляд на Дейенерис. — Думаю, будет лучше, если мы во всём будем честны, — спокойно ответил Джон, глядя на своих будущих жён. Дейенерис тяжело вздохнула: — Ты не твой отец. Ты явно не испытываешь трудностей, сотрудничая с Таргариенами… и, судя по всему, питаешь слабость к Старкам. Щёки Джендри вспыхнули. Арья метнула взгляд на Сансу, и та сдержала улыбку — разрываясь между желанием не обсуждать это при Дейенерис и благодарностью за то, что та сказала это вслух. — И ещё, — продолжил Джон, — он единственный, кто сможет начать ковать валирийскую сталь при помощи твоих драконов. Шок собравшихся лишь усилился. Все разом уставились на кузнеца. — Что? — Тирион вытаращил глаза. — Это… как такое возможно?.. — Кроме Брана, Арьи и меня, он единственный, кто знает секрет и понимает его, — сказал Джон. — Но если вы умеете, почему бы не показать это каждому кузнецу? — не унимался Тирион. — Пусть выкуют столько оружия, сколько смогут. — Потому что процесс невероятно долгий и сложный, требующий точности и контроля, — вмешался Джендри. — Немногие справятся. Но Джон согласился выделить мне немного драконьего стекла для пробной партии. Если не получится — будем искать другие способы. — И для этого нужны мои драконы? — холодно уточнила Дейенерис. — Их пламя… и их кровь, — ответил Джон. Глаза Дейенерис сузились. — Их кровь? — Совсем немного, по капле на клинок, — поспешил объяснить Джендри. — Учитывая их размеры, одного крошечного пореза хватит на десяток мечей. — Мы могли бы использовать человеческую кровь, — мрачно добавил Джон, — но для этого пришлось бы осушить человека до конца. А если людей будет несколько, то, похоже, потребуется ещё больше. Капли драконьей крови хватает на куда большее. Челюсть Дейенерис напряглась, и все взгляды устремились на неё. — Как вы это собираетесь сделать? Когда Визерион опустился на заснеженный плац Винтерфелла, люди столпились у стен, наблюдая. Дракон склонил голову к руке Дейенерис. Она шептала ему, успокаивая, пока он украдкой косился на Джона, подходившего к его крылу с странным металлическим цилиндром. — Тсс, тсс, всё будет хорошо, — мягко сказала Дейенерис дрожащим голосом. — Это займёт всего секунду, обещаю. Джон глубоко вдохнул, просунул толстую иглу между чешуями и вонзил её. Визерион болезненно взвизгнул, но Дейенерис удержала его, поглаживая по морде, пока Джон тянул поршень и слышал, как наполняется контейнер. Через миг он вынул огромный шприц и дал дракону опуститься на землю, прижимая к ране мокрую тряпку. Та сразу пропиталась кровью, но когда Джон убрал её, повреждение уже затянулось. Капля для людей — целая пинта для дракона. Этого хватило бы Джендри на несколько недель работы, и ещё осталось в запасе. — Ты был очень храбр, — прошептала Дейенерис Визериону, когда тот перевёл взгляд с Джона на неё. Лишь после этого дракон взмыл в небо. Она проводила его взглядом и, резко повернувшись, метнула в Джона сердитый взгляд: — Лучше бы это стоило того. Джон пошёл за ней вглубь Винтерфелла, переводя взгляд с тяжёлого контейнера в руках на трёх драконов, паривших в небе. — Стоит, — тихо сказал он. — Иначе и быть не может. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Эллария Сэнд мечтала о смерти, но её лишили даже этой милости. Каждый раз, когда она пыталась приблизить конец, палачи находили способ удержать её в живых. Новый кляп во рту не позволял ей прикусить язык. Когда она отказывалась от пищи и воды, её насильно кормили. Она даже решила не пользоваться ночным горшком, надеясь, что её стошнит и она задохнётся в собственной блевотине, но за неповиновение её жестоко избили — до тех пор, пока она не сломалась. Они хотели, чтобы она жила. Жила в одиночестве в камере, где её собственными глазами заставили наблюдать смерть дочери. День за днём Эллария смотрела, как Тиена рыдает и корчится в муках, пока яд медленно отнимал у неё жизнь. Ту жизнь, которую они с Оберином зачали в страсти, жизнь, которую она растила с любовью. Она думала, что останется в этом мрачном застенке до конца своих дней, но однажды дверь открылась. В камеру вошла Серсея. Эллария подняла голову, глядя на женщину, и увидела улыбку — лишённую всякой радости, полную злобы и торжества. — В прошлый раз я сказала, что вернусь с подарком, — произнесла Серсея и чуть отступила назад, переведя взгляд на дверь. Эллария вяло повернула голову. И замерла. Её глаза расширились, дыхание перехватило, и из груди вырвался слабый, хриплый вздох. В камеру вошла Тиена. Дочь была облачена во всё чёрное — в том числе пояс на талии — словно в траур. Но кожа, некогда теплая, медная, стала пепельно-серой, а белки глаз почернели, налившись красными прожилками. Тиена остановилась перед матерью, глядя на неё мёртвым, пустым взглядом. — Она не твой подарок, — сказала Серсея, усмехнувшись через плечо дочери. Перевела глаза на Элларию и добавила: — Правда, дорогая? Тиена медленно потянулась к поясу, вынула кинжал, перевернула его в ладони и без колебаний вонзила в живот матери. — Твоя смерть — твой дар, — прошептала Серсея, наслаждаясь, как слёзы Элларии катятся по её щекам. — Но не бойся. У тебя будет время с ней… Она позаботится, чтобы всё шло медленно. Скрестив руки на груди, Серсея отступила назад и наблюдала. Улыбка на её лице становилась всё шире, злоба в ней постепенно сменялась искренней радостью. Тиена повернула кинжал в животе матери, затем вырвала его и вонзила снова — в бок. Каждый сдавленный стон Элларии, каждое судорожное движение её тела лишь делали улыбку Серсеи ярче, пока та сияла уже откровенным ликованием. XOXOXOXOXOXOXOXOXO После ужина Джон сослался на необходимость обсудить с Давосом планы похода на юг, оставив Дейенерис и Сансе возможность побыть наедине. Обе решили прогуляться по двору. — Мы обычно встречаемся в его солярии, чтобы обсудить прошедший день, — сказала Санса, когда они остались вдвоём. — Буду очень рада, если вы захотите присоединиться. — Я не хочу вмешиваться, — с лёгкой усмешкой отозвалась Дейенерис. Санса слегка покраснела и покачала головой: — Это не… это не всегда так. Дейенерис рассмеялась: — Я знала, что вы двое не останетесь такими целомудренными. — Я не лгала раньше, — серьёзно заверила её Санса. — Мы были осторожны. Дейенерис кивнула, впечатлённая и в то же время удивлённая: — Я бы спросила, хорош ли он, но, полагаю, у тебя нет особого опыта для сравнения? — Нет, но он хороший, — быстро сказала Санса, опустив глаза. — Я уверена. — Рада это слышать. Санса внимательно посмотрела на неё: — Ты говорила, что Джорах Мормонт — твой королевский гвардеец. Дейенерис торжественно кивнула: — Хотя теперь, наверное, я снова лишь принцесса, а значит, он уже не гвардеец королевы. — У меня есть Бриенна и моя Огненная стража. Почему бы тебе не собрать собственную стражу? — Огненная стража? — переспросила Дейенерис. — Когда мы выступали на битву с Болтонами, я настояла, чтобы быть на поле боя, и Джон выделил мне личную гвардию. Там были не только Бриенна и Подрик — большую часть составлял свободный народ. Говорят, рыжеволосых поцеловал огонь, и другие прозвали их Огненной стражей. — Санса пожала плечами. — Отряд потом распался, но я думаю восстановить его, когда мы снова отправимся в поход. — Ты была на поле боя? — спросила Дейенерис, останавливаясь и поворачиваясь к ней. Ей казалось, что Санса — кроткая леди, и каждый новый штрих только сильнее удивлял. — Я не сражалась. Сидела позади вместе с другими лордами. Но я учусь. Джон и остальные дают мне уроки. Боюсь, я полная противоположность Арье. — Увидев лёгкое замешательство на лице собеседницы, она пояснила: — Арья называет свой меч Иглой. Вряд ли я когда-нибудь смогу владеть клинком хоть наполовину так же хорошо, как она, хотя моя игла с ниткой держится куда надёжнее её. — Ты всё равно лучше меня, — улыбнулась Дейенерис. — Я позволяю другим орудовать мечами, пока сама держусь за спину Дрогона. — Хотите присоединиться к нам на следующей тренировке? — предложила Санса, заговорщически прищурившись. — Я уговорила Джона позволить женщинам участвовать в занятиях. Думаю, он с радостью сделает то же самое и для вас. — Я заметила, что женщины действительно тренируются рядом с мужчинами, — задумчиво сказала Дейенерис, вспомнив, как наблюдала за двором из окон. — Девочки дерутся бок о бок с мальчишками. — Лучше уж знать, что они смогут защитить себя, если придётся, — ответила Санса. — От этого боя не отвернёшься. Когда Джон впервые заговорил с ней о браке, Дейенерис сочла это странной удачей. Её косы многие воспринимали как дань дотракийской традиции или память о Дрого. Отчасти так и было, но в этом отражалось и её наследие Таргариенов, и тени древних историй о Висенье. Хотя её собственная династия оборвалась со смертью единственного сына, Дейенерис восхищалась Висеньей — той, что правила бок о бок с Эйгоном Завоевателем и основала Королевскую гвардию. С ней нельзя было шутить. Висенья была воплощением того, чем Дейенерис мечтала стать, пока жил Визерис. А ещё у Висеньи был Тёмная Сестра. Дейенерис кивнула и сказала: — Думаю, мне бы это понравилось. Наконец они добрались до солярия Джона и увидели, что стол отодвинули, оставив три стула перед очагом. Санса вошла со вздохом: — Может, нам стоит начать встречаться у меня? — И, заметив, как Дейенерис изогнула бровь, поспешно добавила: — У меня ведь комната лорда. Дейенерис кивнула и усмехнулась: — Неудивительно, что он не занял её себе. — Мне пришлось заставить его, — призналась Санса. — Он был готов перебраться в свою старую комнату за пределами семейного дома. — Потому что был бастардом, — мягко заметила Дейенерис, глядя на огонь. — Моя мать не переносила присутствия бастарда отца, потому и держала его на расстоянии. — На губах Сансы мелькнула странная улыбка, в которой смешались стыд и тяжёлые воспоминания. — Я единственная пошла у неё на поводу. Остальные любили его как брата. И любят до сих пор. — Зато в итоге всё сложилось, — сказала Дейенерис, переводя взгляд на Сансу. — Теперь никакие запретные страхи не мешают тебе заключить его в объятия. Санса опустилась в одно из кресел, улыбнувшись: — Если честно, мне было легко перестать видеть в нём сводного брата и принять как кузена. К тому времени, как мы покинули Чёрный Замок, сестринские чувства уже начали растворяться. Дейенерис усмехнулась, садясь рядом: — Правда? Что же изменилось? Санса ненадолго задумалась: — После всего, что произошло на Чёрном Замке, я спросила, куда он пойдёт. А он поправил меня: «куда мы пойдём», и сказал, что вернёмся домой и отвоюем Винтерфелл. Если бы рядом не было ещё одного брата из Дозора, я бы, наверное, схватила его и поцеловала прямо там. — Она рассмеялась. — Я всегда думала, что это просто мои чувства, приведённые в полный хаос его… воскрешением. Улыбка Дейенерис угасла. Она нахмурилась: — Что ты имеешь в виду? Красная женщина, Мелисандра, употребляла это слово, когда представляла его. А Давос упоминал, что Джон получил нож в сердце. Санса снова рассмеялась: — Не знаю, почему решила, что он сам тебе расскажет. Другие шепчутся, но я не помню, чтобы он хоть раз говорил об этом вслух. — Она откинулась в кресле, тяжело вздохнув. — Когда он провёл свободный народ через Чёрный Замок, часть братьев Дозора сочла это изменой. Они выманили его во двор и закололи. — Что? — выдохнула Дейенерис. — Как же он… — Это была Мелисандра, — мрачно ответила Санса. — После того как верные Джону и свободный народ отбили замок, она провела ритуал и вернула его к жизни. Дейенерис глухо рассмеялась: — А я думала, это обычная жрица, возомнившая себя пророчицей. Тирион уверял, что это не более чем северные преувеличения. — В это трудно поверить, — признала Санса, — но я всё видела сама. Я держала его тело, пока снег пропитывала его кровь, пока его не унесли и мы не заперлись в комнате, чтобы его защитить. Я даже не знаю, зачем мы это сделали… но ещё до того, как решили просить её о помощи, мы знали: его нужно сохранить. — Я рада, что всё вышло так, — тихо сказала Дейенерис. Санса хихикнула: — Правда? Я думала, ты скорее хотела бы избавиться от Короля Севера. На губах Дейенерис появилась грустная улыбка: — Я к нему привыкла. Вскоре вернулся Джон. Увидев, что они ждут его, он удивлённо моргнул. По какой-то причине он предполагал, что проведёт ночь в одиночестве. — Простите, миледи, — сказал он, закрывая дверь и снимая плащ. — Тирион пригласил меня выпить. — А потом наверняка позвал и на вторую, — заметила Дейенерис. Джон сел на единственное оставшееся кресло рядом с ней. Взглянув на Дейенерис, он сказал: — Джендри сможет приступить к ковке завтра. Дейенерис отвела взгляд к огню, избегая его глаз. Её всё ещё жгла боль за Визериона, хотя разумом она понимала необходимость. Санса тем временем улыбнулась Джону: — Дейенерис согласилась присоединиться ко мне и другим женщинам на твоих уроках. Джон взглянул на Таргариен и улыбнулся странно — с облегчением, будто что-то важное наконец встало на свои места: — Хорошо. Я прослежу, чтобы ты не отставала. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Когда наступило утро, Санса и Дейенерис направились на тренировочный двор, а Джорах шёл позади, словно тень, оберегающая свою королеву. Джон стоял в стороне и беседовал с Бриенной, Подриком, Теоном, Серым Червем и Миссандеей, которая сдержанно кивала в знак согласия. Несколько дотракийцев, не принимая участия в занятии, наблюдали издали, усмехаясь над тем, что женщины столь серьёзно взялись за оружие. Следуя упражнениям, которым их обучал Джон, Санса неожиданно заметила, что её взгляд всё чаще скользит в сторону — на него и Дейенерис. Он подошёл ближе, стараясь помочь Бриенне с остальными и при этом догнать королеву. Его пальцы на мгновение коснулись руки Дейенерис, когда он поправлял её хват, но тут же поспешно отдёрнулись. Странно — в тот миг Санса ощутила укол ревности. И всё же её забавляла эта его неловкость: он, привыкший вести за собой людей в битвах, с ней был таким неуверенным. Даже Дейенерис, словно уловив напряжение, на какое-то время избегала его взгляда, хотя только что смотрела прямо в глаза, пока он говорил. Санса знала с самого начала: Джон никогда не будет принадлежать ей полностью. Она боялась, что это значит — и сама она будет принадлежать ему ещё меньше. Но когда он посмотрел на неё и подарил ту тёплую, искреннюю улыбку, сомнения дрогнули. Возможно, она не теряет Джона, а наоборот — находит в нём что-то новое благодаря Дейенерис. Возможно, вместе они будут сильнее — как стая, как дракон и волки, соединившиеся воедино.