Глава 52: Грядущая буря

Глава 52: Грядущая буря Хотя многие скончались от ран после битвы, раны гвардейцев Джона легко поддавались лечению и перевязке. Боль была напоминанием о том, что они живы — таким же явным, как солнце, встающее над горизонтом. Проведя день в лагере за лечением, армия начала марш на юг. Путь был медленнее, чем по дороге на север, но они двигались так быстро, как могли, пока король и его королевы летели над ними на спинах драконов. Несмотря на желание ехать верхом вместе с людьми, Джон летел на Рейгале, чтобы другой воин мог занять лошадь, которую ему бы наверняка выделили. Тем утром казалось, будто они проснулись в другом мире, встретив лазурные небеса, но по мере приближения к ледяной глыбе Стены их встретили плачущие облака, застилающие небо. К счастью, молнии сверкали вдалеке, а драконы чувствовали любые случайные разряды, уклоняясь от них еще до того, как те ударяли. Даже сквозь проливной дождь он видел ледяную громаду на горизонте и брешь, пробитую армией Короля Ночи. Оглянувшись вниз, он увидел медленно идущее войско. Посмотрев в сторону залива, он заметил корабли в тот самый момент, когда протрубил рог. Глаза Джона расширились, руки сильнее сжали седло — все три дракона взревели и начали летать хаотично, угрожая сбросить всадников, если бы не удерживающие их ремни. Рейгал спикировал почти вертикально вниз, затем вывернулся и взмыл вверх, изрыгая пламя. На мгновение они прошли сквозь огонь, который мог бы обжечь Джона, если бы они не неслись так быстро, что пламя лишь коснулось его. Внизу Арья и остальные вцепились в поводья лошадей и ахнули, наблюдая, как Рейгал и Визерион закричали от боли еще до того, как столкнулись друг с другом. Оба на мгновение упали, прежде чем Дрогон пронесся мимо них, и все трое устремились к земле к югу от Стены. Услышав рог, Арья посмотрела на залив и увидела силуэт корабля, подсвеченный вспышкой молнии. Она и остальная армия прибавили шагу, устремляясь к пролому в разрушенной Стене. Дрогон ударился о землю первым, вскинув голову и закричав, когда снова протрубил рог. Рейгал приземлился следом, а Визерион споткнулся, сломав дерево, которое рухнуло на другое. Драконы кричали в муках, пока Джон расстегивал ремни и кричал остальным: — Слезайте! Дейенерис и Санса спешились, и все трое отступили, наблюдая, как драконы корчатся и кричат от болезненной ярости, пока звуки рога становились всё громче и чаще. Гул был почти способен заглушить топот копыт приближающихся с востока всадников. Отказавшись от доспехов в пользу более толстой одежды, чтобы не замерзнуть во время полета, Джон имел при себе только Ночного Пленника и кинжал для защиты, хотя женщины быстро обнажили свои мечи из валирийской стали, когда всадники приблизились. Первым в поле зрения появился человек с бледными губами в кирасе с гербом, напоминающим кракена Грейджоев, но с огромным глазом над головой монстра и еще одним, побольше, на животе. Он быстро спешился, глядя на драконов, поднес рог к губам и с ухмылкой затрубил. Дейенерис яростно смотрела на него, пока не увидела человека, возглавлявшего золотых всадников позади него. Её глаза расширились, она ахнула: — Даарио? Командир оглядел их, пока он и его люди спешивались, пренебрежительно хмыкнув в сторону Джона. — Я пришел за тобой, моя королева. — За мной? — Дейенерис покачала головой. Увидев, как Эурон идет к Дрогону, она сделала шаг вперед, направив на него меч. — Тронешь его — и я перережу тебе глотку! Эурон повернулся к ней и оскалился. — Убить короля, забрать королев. Я заберу свой приз. При этих словах Эурон снова затрубил в рог, только на этот раз звук казался более резким и направленным. Дрогон склонил голову, но затем глифы на роге вспыхнули кроваво-красным, и дракон отступил, рыча на своих братьев. Рейгал и Визерион на мгновение впились когтями в землю, прежде чем Дрогон бросился на них. С ревом три дракона покатились по земле, круша деревья; Дрогон полоснул Рейгала когтями и взмыл в небо. Рейгал и Визерион с ревом взлетели следом, преследуя брата. Золотые воины бросились на Джона, и тот рванулся им навстречу. Он парировал первый удар, перерубил шею воину справа, затем, перехватив меч, вонзил его в бок нападавшему слева. Вырвав клинок, он сменил хват и разрубил золотую цепь на груди третьего противника. Увидев, как король ловко расправился с тремя обученными наемниками, Эурон выгнул бровь и выхватил топор из-за пояса, выжидая момент. Четверо напали на Джона; одного он убил, удары остальных отразил, но это позволило еще троим броситься к каждой из женщин. Санса замахнулась «Слезой Леди», но мужчина легко отразил удар. Он не ожидал, что она использует новый угол, чтобы полоснуть его по ноге. Пока он кричал от боли, другой мужчина бросился вперед, перехватил её руки и вырвал меч. Дейенерис дважды ударила солдата, прежде чем тот выбил клинок из её рук, а другой схватил её за запястья, заламывая их за спину и связывая веревкой. — Не сопротивляйся, моя королева, — крикнул Даарио, стоя у лошадей. Джон отрубил руку солдату и обернулся на крик Сансы. Он бросился к человеку, державшему её на плече, сжимая в левой руке «Слезу Леди». Видя бегущего короля, тот попытался защититься валирийским мечом в левой руке, но клинок Джона скользнул мимо и вонзился ему в шею. Даарио цокнул языком, выхватил свой мирийский стилет и метнул его в Джона, попав ему в спину, когда тот потянулся к Сансе. — Джон! — закричала Дейенерис, пока её пленитель тянулся за её мечом. Развернувшись к ней, он проигнорировал нож в спине и бросился на наемника, отсекая ему кисть и вторым движением перерубая шею. — Дени… — начал Джон, в последнюю секунду успев заблокировать удар топора Эурона сверху. Золотые воины подхватили женщин и бросились к лошадям. Они выполняли свою работу, но даже валирийская сталь не стоила того, чтобы рисковать жизнями, как их павшие товарищи. Эурон смеялся, пока Джон отражал его удары. Он уклонялся от валирийского меча, скользя назад и делая выпады. Эурон замахнулся топором сверху вниз, Джон увернулся, избегая ответного взмаха. Когда Джон пошел в атаку, Эурон вскинул топор, отбивая меч в сторону и направляя лезвие к ключице Джона, но «Ночной Пленник» успел встать на пути. Поморщившись от кинжала в боку, Джон на миг ослабел, и Эурон придавил топором, пробивая колет Джона и врезаясь в плоть. Джон опустился на колено. Это сместило траекторию топора ровно настолько, чтобы он соскользнул с плеча. Воспользовавшись мимолетной потерей равновесия Эурона, Джон полоснул его прямо по глазу на животе его доспехов, вскрывая живот. Грейджой крякнул и отступил, видя, как кровь заливает доспех. Заметив, что «Золотые Мечи» уже садятся на коней с пленными женщинами, Эурон поспешил к своей лошади. Схватив поводья, он затрубил в рог и повел всадников прочь из лесной поляны. Джон прошипел от боли, вырвал кинжал из спины и побежал, но, вскрикнув, метнул его вслед уходящим. Стилет, вращаясь, вонзился в спину всадника, который рухнул вперед, пока его лошадь продолжала скакать в общем строю. Хотя он пытался преследовать их, Джон еще до первого дерева понял, что не догонит. Это не остановило его; он бежал до самого берега, где увидел, как их поднимают на борт корабля, уже отчалившего от берега. Он смотрел, как Дрогон приземлился на палубу огромного судна, а Рейгал и Визерион подлетели к Джону с двух сторон, покрытые мелкими царапинами. Оба дракона вскрикнули, когда Дрогон свирепо посмотрел на них с уходящего корабля, а затем перевел взгляд на Джона. Глаза короля жгло не меньше, чем раны. Он глубоко вздохнул и обернулся: — Пойдем, мы их вернем. Он взобрался на Рейгала, и драконы вернулись на поляну, позволив Джону снова спуститься на землю. Арья и остальные прибыли и застали Джона морщащимся от боли, когда он поднимал «Слезу Леди» и «Песнь Дракона». — Джон! — крикнула Арья, спрыгивая с коня, пока остальные в замешательстве оглядывались. — Он забрал их, — прерывисто произнес Джон, пока они спешили к нему осмотреть раны. — Грейджой забрал их обеих. — Эурон? — ахнул Теон. — Он забрал Дрогона. Использовал какой-то рог, чтобы подчинить его, — Джон поморщился, когда Арья коснулась раны на спине. — Дени даже узнала предводителя Золотых Мечей, которого он привел. Кажется, это её бывший любовник. — Даарио? — с презрением переспросил Джорах. Джон кивнул, его челюсти сжались, пока он изо всех сил старался сохранять рассудок. Он отвернулся от тех, кто пришел ему на помощь, сделал судорожный вдох и закрыл глаза, скрежеща зубами и подавляя комок в горле. — Мы их вернем, — тихо сказала Арья, потрясенная видом своего обычно невозмутимого брата. С выдохом он кивнул и посмотрел на них. — Мы продолжим путь в Винтерфелл и разошлем воронов в каждый дом. — Его эмоции сменились яростью и льдом, огнем и кровью. — Затем мы двинемся на Королевскую Гавань. Любой дом, который проигнорирует призыв, пожалеет об этом, когда я сброшу эту мразь с трона и повешу этого ублюдка на его собственных кишках. Остальные обменялись потрясенными взглядами — они никогда не слышали, чтобы Джон говорил в подобном тоне или проявлял такую ярость. Если он сразил Короля Ночи с холодным и спокойным сердцем, то что сможет устоять перед его гневом? Пока королев разводили по каютам под охраной наемников Золотой Компании, Эурон поспешил в свои покои, мертвенно бледный. — Пошли вон! Я изнасилую труп любого, кто посмеет мне мешать! Три юноши последовали за ним, закрыв дверь каюты, где их чары спали, обнажив трех колдунов. Они помогли ему снять доспехи, выливая скопившуюся кровь, и увидели внутренности, выходящие через рану. — Проклятье, — рассмеялся Эурон. — Бастард убил меня. — Вы не мертвы, — сказал безносый колдун. — Я видел, как люди умирали от меньших ран. Я оставил этому ублюдку кровавый след, по которому можно идти. Он убил меня. Колдуны переглянулись, прежде чем седовласый произнес просто: — То, что мертво, умереть не может. Взгляд Эурона сузился, а затем переместился на сверток с осколками драконьего стекла на столе. Посмотрев на колдунов, он облизнул губы и кивнул. — Дайте мне выпить и дайте мне умереть, а потом сделайте это. Они выглядели нерешительно, будто хотели спросить, уверен ли он, что им стоит позволить ему умереть, но знали, что лучше не оспаривать приказы. Он наблюдал, как они наливают в стакан «Вечернюю тень», но когда они остановились, он крикнул: — Больше! — Когда они оглянулись, он расхохотался. — Наполните до краев. Если я собрался помирать, я хочу сделать это в сознании. Они снова переглянулись и уступили, наполнив стакан из бочонка до краев. Эурон залпом осушил его, перевернув стакан вертикально, чтобы выпить каждую каплю, после чего отшвырнул его и откинулся на кровать. Он сделал вдох и посмотрел на колдунов. Его глаза внезапно расширились, голова запрокинулась, и он уставился в потолок, слегка приоткрыв рот. Его дыхание участилось, затем замедлилось; рука замерла чуть выше раны на животе, заливающей матрас кровью. Та кровь, что еще оставалась в нем, казалось, прилила к глазам или прилила к конечностям, оставляя лицо и тело бледными. Дыхание остановилось, свет покинул глаза. Изувеченные люди посмотрели друг на друга, и безухий протянул седовласому осколок драконьего стекла. Все трое взялись за него, закрыли глаза, сосредоточились и вонзили его в грудь Эурона. Не было крика, не было даже больше, чем крошечной струйки крови из центра груди. Его глаза не стали синими — они остались черными, залитыми кровью, как и его руки. Зрачки шевельнулись без единого вздоха, и Эурон сел. Его бледные синие губы растянулись в ухмылке. — То, что мертво, умереть не может.