Такой желанный ошейник с надписью

      — Над стрессоустойчивостью ещё работать и работать, — тихо рассмеялся Шепард, сплёвывая кровь. Прилетевшая пощёчина оказалась слишком резкой и сильной.       — А тебе над человечностью, — грозно парировал Гарольд, всё ещё чувствуя жжение в ладони.       — Прости, Трафэл, но в Комиссии нет места человечности.       Гарольду не хотелось верить в чужие слова — то ли от слепой веры в людей и их светлую сторону, то ли от глупости и наивности, коими рыжий учёный всё же обладал в неподходящее время. Но, сколько бы не пытался, спотыкался о Шепарда и его братии, подобной шайке гиен. Пока теоретики и мухи не смели обидеть, эти чудовища заставляли содрогаться даже собственного руководителя. К счастью или сожалению, старик быстро ушёл в отставку, а потому больше не мог лицезреть ужасов, творящихся в лабораториях. Но на огромную скорбь и животный страх оставшихся, руководство сменилось быстро и не в лучшую сторону.       — Почему именно он? — шептались в страхе и ненависти теоретики. — Почему не Трафэл? Он же лучше! Он больше подходит на эту роль!       Шепарду было от души весело слышать писк запуганных крыс. Как и отрадно глядеть на презрение в чужих глазах. Но лишь взгляд Гарольда, потускневший, потерянный, почти пустой, вынуждал привычную улыбку искривиться.       — Трафэл, — Гарольду казалось, что в ушах, как и в голове, каша, потому он толком и не слышал слов нового руководителя. Но заметно дёрнулся от того, что всё же пробилось через эту жижу из мыслей, — ты не создан для того, чтобы быть руководителем чего-то подобного, уж прости.       Захотелось придушить гада, сидевшего с фирменной улыбкой и чашкой чая напротив: за эксперименты, за издевательства над животными, за тот кошмар с детьми… А ещё за постоянные перешептывания коллег, взваливающих на его плечи без согласия лишнюю ответственность. Но не за то, что тот стал главой отдела — за это даже хотелось сказать спасибо, но лишь молчал, пропуская мимо ушей явно бахвальные речи.       — К чему я тут распинаюсь? Свободен.       Гарольд, кивнув, тогда быстро покинул кабинет, упустив очередную колкость, за которой, будь он всё таким же наивным, как раньше, услышал бы совет, а не издёвку.       — Над стрессоустойчивостью тебе ещё работать и работать, мой дорогой друг, — припомнил свои старые слова Шепард. — Радоваться должен, что не занял моё место, а не вслушиваться в болтовню недальновидных идиотов.       Услышь его Гарольд, нахмурился бы. Услышь коллеги-теоретики — прокляли. А практики бы посмеялись. И лишь один Шепард знал, что говорил он искренне, ведь только он один чувствовал на шее фантомную тяжесть железного ошейника с цепью и кандалы на ногах, на которых была выгравирована новая должность, скрывавшая за собой статус покорного раба Комиссии Времени.