Животный страх

      Шепард видел, что у Гарольда достаточно как физических, так и моральных сил, чтобы убить человека — информацию про сорок душ, конечно, никто не отменял, но вот лицезреть самому, как крепкие руки одним нажимом ломают детскую шею… А потому надеялся, не боясь, что друг придёт и по его душу, после чего, обретя свои крылья, перекроит не только отдел метафизики, но и всю Комиссию Времени.       Но Гарольд так и не набирался смелости пройти против руководителя. Даже наоборот, сам подставился под удар материи, чтобы спасти — Шепард впервые тогда так сильно разозлился… На эту чёртову материю. Нет, не так. Из-за неё и жуткой раны, от которой Гарольд мог либо остаться парализованным на правую сторону, либо погибнуть, Шепарду было чертовски страшно. До дрожи во всём теле. До удушья. А вот ярость вскипела из-за теоретиков, иллюзии которых рассыпались ожидаемым порывом — упущен отличный шанс попрощаться. Шепард бы не выстоял перед первородной матерью. Так что вера в спасителя обратилась в презрение, очень гадкое, липкое и несправедливое.       — Ещё хочешь в отпуск? — поинтересовался Шепард, помня бредовые разговоры раненого коллеги.       — А я просил?.. — неуверенно уточнил Гарольд. В ответ утвердительно кивнули. — Тогда да. На сколько дней могу рассчитывать?       — Шесть месяцев, — чужое удивление немного позабавило. — За заслуги перед отделом, а ещё реабилитация после производственной травмы.       — Спасибо.       — Только не натвори глупостей.       Увы, глупость Гарольд натворил. Причём такую, что пришлось привести особый «сувенир». Хотя, стоило признать, с появлением дочери Трафэл стал серьёзнее и жёстче. Он перестал слушать болтовню и смиренно терпеть пренебрежительные взгляды. А ещё стал достаточно агрессивным, чтобы давать отпор руководителю, который, правда, больше попадал под немилость из-за девчонки, вечно ошивающейся рядом — сколько не говори, что человек плохой, ребёнка не обманешь.       Но именно тогда всё пошло по накатанной…       — Всё мы маленькие винтики в огромном механизме, — неожиданно начала Куратор. — Чья-либо смерть никак не остановит работу великой машины.       — В отделе Коррекции каждые полгода умирает по десять непутёвых агентов, — с холодной усмешкой согласился Шепард.       — Они сами отдают жизни во благо Комиссии, — уточнила Куратор. — Но есть винтики, которые необходимо заменить самостоятельно, потому что они не хотят поддаваться общему строю.       — О ком речь? — спросил Шепард, сжимая за спиной руку в кулак.       — У нас же была договорённость?       — Эксперименты над людьми проходят успешно.       — Да? — Судя по тону и лукавой улыбке, ответ неправильный.       — Отдел метафизики полностью под моим контролем.       — Уверен?       Если Шепарда считали змеем, эдакой белоснежной коброй, то вот Куратора можно было легко назвать тайпаном — ядовитая тварь, которую не боялся только конченый психопат.       — Гарольд Трафэл, — в игривом шепоте выдохнула Куратор, вынуждая Шепарда сжать челюсти.       — А что с ним? Я говорил, что…       — Он не принимает ваши препараты. Как и его славная дочурка. Так что не весь отдел под вашим контролем.       — Один бесхребетный теоретик и подросток не могут…       — Могут, — перебила Куратор, вставая напротив и касаясь ладонью его груди. — Особенно привести к краху Комиссии. А как вы знаете, людей, чья сила воли и свободомыслие выбиваются, необходимо либо укротить, либо устранить. С первым вы не справились.       — Согласен, — шумно сглотнул Шепард, задыхаясь.       — А со вторым подавно.       — Гарольд дорогой чело… — Почти осёкся. — Человеческий ресурс. У нас и так мало сотрудников, отмеченных материей. Его нельзя пускать в расход.       — Верно… Однако, птичка напела. Вы готовите новый проект по созданию человека.       Очень хотелось спросить, откуда гадина знает про записи, что велись исключительно в кабинете руководителя отдела, но прекрасно понимал — в Комиссии везде уши.       — Есть ли возможность взять у мистера Трафэл всё необходимое, например, мозг, глаза или чего там нужно, чтобы создать идеального учёного?       — Не уверен, — с привычной улыбкой выдавил из себя Шепард, чувствуя головокружение и тошноту. — Но ваш ход мыслей удивляет…       — Попробуйте. Я даю вам полную свободу! А вы убьёте двух зайцев сразу. Ну или же добейтесь послушания от очаровательного рыжего дуэта отца и дочери. Иначе… Ох. Мистер «Зверь» способен и на такие эмоции?       Шепард сначала не осознал, как именно скривилось его лицо — точно держал фирменную улыбку. Но всё понял, когда Куратор, вытащив провонявший парфюмом платок, стёрла побежавшую слезу.       — Это от счастья, — прохрипел Шепард, еле сдерживаясь. — Такие возможности бесценны.       — Славно! Жду от вас результатов в ближайший месяц.       Если эксперименты по контролю разума ещё могли как-то повеселить, то вот приказ выпотрошить человека, чтобы сделать другого, вызывали ужас. Нет, дело не в приказе — будь это тот же Саймон, Шепард бы всё сделал на следующей неделе. Дело в Гарольде. Дело в том, что он его дорогой «человеческий ресурс».       — Ты не должен был возвращаться… Не должен был переходить к нам… Ты вообще не должен был появляться в стенах чёртовой Комиссии… В этом аду…       Вторил Шепард в собственные ладони, сидя в кромешной тьме запертого кабинета — чтобы никто не увидел его таким неправильно уязвимым. А спустя время вернул маску, хоть краснота под глазами могла выдать с потрохами. Выход нашёлся, пускай и разрывающий Дасбиста на части.       — Уж лучше одному существовать в этом кошмаре, а Гарольду дарую свободу… Пускай и таким отвратительным образом, — повторял Шепард, убеждая самого себя в правильности ублюдского решения, пока набирал номер тренера новичков. — Саймон, ко мне.