4. Добро пожаловать в Ад

— A mh'anam ón ifreann… Céard sa diabhal atá ann seo?.. Её потерянное бормотание утонуло в панических криках и визгах, которые накрыли таверну сразу после взрыва, вынесшего стену. Народ, столпившийся у помоста, кинулся врассыпную, превращая зал в давящую, безликую массу. Те, кого вовремя накрыло щитом Глен, отделались испугом и парой ран, но тем, кто сидел в отдалении, повезло куда меньше. Сквозь подкатывающую к горлу тошноту Глен различила верхнюю половину Добряка. Нижняя лежала чуть дальше, соединённая с ней размазанной тёмной массой. Нетронутый ни заклинанием, ни взрывом, у него в руке оставался крепко зажат гроссбух — видно, защитой этого предмета Добряк в своё время был озабочен до крайности. Созданный ещё Меррион когда-то очень давно порт-ключ не работал; снесённая стена активировала защитные барьеры, мешающие аппарации и работе порталов. Все, кто оказался здесь, были заперты. В ушах всё ещё стоял приглушающий все остальные звуки звон. Из образовавшейся на месте взорванной стены дыры внутрь проникал дневной свет, рассеянный от плотного дыма и поднятой в воздух пыли. Вспышки заклятий окрашивали клубы пыли и гари в яркие, резкие цвета. Глаза слезились, склеру резало от запаха, пыли, частичек пепла и каменной стружки. Нужно было уходить; разбираться с происходящим уж точно не ей… Заклятье, от которого так и разило близящейся смертью, просвистело в паре футов от неё. Глен задушенно вскрикнула, оборачиваясь. Замершему ещё при взрыве и так и не отмершему Лорду заклинание едва не угодило прямо в голову. В итоге оно просто влетело в барную стойку и разнесло её на мелкие щепки вместе с баром. Парень обернулся дёргано, как зверёк, выдернутый из своей норы прямо в сезон зимней спячки. Его контузило? Или он жил в маггловском районе во время бомбёжек и теперь ловит флешбеки?.. — Хватит стоять столбом! — Глен налетела на него с разбега, врезаясь плечом в бок — не рассчитала движение, сама будучи оглушённой и дезориентированной происходящим. Хотела ухватиться за рукав и потащить прочь с открытого пространства, хоть за какое-нибудь физическое укрытие, но тот дёрнулся и попытался рвануть прочь, будто от неё исходила не меньшая опасность, чем от взрыва. Движение её не остановилось; по инерции Глен навалилась на Лорда со всего размаху. Ноги у него подкосились, и оба рухнули на обгорелые, перепачканные в саже скрипучие и изнывающие от желания рухнуть доски. Глен больно врезалась ладонями в пол. Натянутые на лица маски коротко стукнулись друг о друга с глухим звуком, как будто ударились два пустых черепа. Она различила из-под чужой маски хриплый выдох, резкий, будто у Лорда из лёгких одним ударом под дых выбило весь воздух. Сверху вновь раздался взрыв. Упали они очень вовремя. — Слезь с меня! — взбешённым ужом зашипели на неё. Видимо, очнулся. — Не стоит благодарности, кретин! — коротнувшая на нервах вспышка раздражения на мгновение отвлекла от царящих вокруг паники и хаоса. Глен откатилась в сторону, мокрой от пота, саднящей рукой пытаясь покрепче перехватить палочку. Парень, кажется, наконец-то вспомнил о своей — дрожащая ладонь с зажатым между указательным и средним пальцами древком мелькнула в суматохе происходящего. Созданное им заклятье снесло ограждение. Глен не хотела видеть, куда вынесло обломки. Снова крики, несмолкающие и только набирающие громкость. Она попыталась подняться хотя бы на колени. Щит едва не слетел — запущенное в неё заклятье оказалось чрезмерно сильным; примечательно, что запущено оно было откуда-то сзади, а не со стороны нападающих. Кто-то из собиравшихся в «Драконихе» магов взялся за палочки и начал бессистемно отстреливаться от нападения, только внося ещё больше сумятицы в происходящее. Глен вновь прижалась к доскам. Краем глаза заметила: Лорд перекатывался к краю помоста, туда, где можно было скрыться от шквала ярких смертоносных вспышек. Её обдало холодом под уже и так влажной от пота маской. Внизу кипела давка: тела толкались, спотыкались, кто‑то уже лежал на полу, и по нему топтались другие, не обращая на лежащего никакого внимания. Несколько человек пытались пролезть к чёрному ходу, но проход перегородила рухнувшая балка; ещё один взрыв прокатился по залу, срывая крики в хрип. — Нельзя! — рявкнула Глен, с трудом подползая и наваливаясь на чужое плечо. — Раздавят! — последнее слово потонуло в надсадном кашле. Как же было тяжело дышать. Чужие чары уже не просто давили на гортань, они до беспомощного бульканья пережимали артерии. Её согнуло. Кашель раздирал горло. В глазах темнело и рябило. Мельтешение отсветов летающих сверху вспышек ослепляло. Гул вокруг и внутри собственной черепной коробки нарастал. Ледяной ток чужеродной магии снял спазм в одно мгновение. Глен вскинулась, внезапно получив доступ к кислороду и судорожно наполняя лёгкие раскалённым, переполненным гарью воздухом, и тут же наткнулась на тёмные провалы на месте глаз под чужой маской. Ей коротко кивнули, очевидно жестом предлагая встать. Вставать было нельзя. Спускать вниз — тоже. Оставаться лежать означало ждать, пока их просто похоронит под развалинами и балками. Глен, приободрённая вернувшейся к ней способностью нормально дышать, стала поднимать ещё один барьер; плотный, твёрдый, встречающий каждое разбивающееся об него заклятье уловимым хрустом, как лёд, уже успевший схватиться на морозах, но на котором ещё нельзя исполнять каскады прыжков. Сзади неё также началось движение, и Глен полуобернулась, засекая, как с некоторым трудом встаёт Лорд, тоже оценивая обстановку. — Нужно создать баррикаду! Нас слишком видно! — крикнула она ему, перекрикивая беснующуюся толпу вокруг помоста. Прикрываемый её барьером, Лорд отточенными, уже не такими потерянными и дрожащими движениями принялся цеплять обломки, раскуроченную мебель, обломанные балки, раскиданные камни и соединять это в одно цельное сооружение, прикрывающее их от тех, кто находился снаружи. Что‑то мягкое с неестественным треском угодило в этот ворох — Глен предпочла не думать, что конкретно это было. Это заметили. Шквал заклятий усилился, стал прицельным. Теперь все заклинания летели именно в них. Каждый новый удар выбивал из неё воздух, отдаваясь в плече тупой болью, словно по кости били молотком. Баррикада Лорда то и дело претерпевала локальные разрушения; он едва успевал её восстанавливать. Сколько, Моргана, Моргауза и фея Мелюзина, их вообще было там?.. Кто это был?.. Что им было нужно?.. Пока Лорд неистово смешивал обломки в цельную баррикаду снова и снова, снизу донеслись резкие хлопки — кто‑то из магов наконец взял себя в руки. Синий щит мигнул у перевёрнутого стола, сразу же натолкнувшись на алый барьер другого волшебника. Магия зашипела, искрами разлетаясь в стороны. — Убери свой щит, тупоголовый пикси! — прорычал кто‑то из‑под стола. Ответом стал оглушительный треск: ещё один маг, вставший между ними, попытался прорваться к чёрному ходу и получил заклятьем в затылок — своим же. Глен резко изогнула барьер. Ещё одно шибанувшее по неудачнику шальное заклятье, запущенное кем-то из хаотично отстреливающихся от нападающих в сторону пролома в стене, могло бы снести не ожидавшего такого Лорда вместе с выстраиваемой им защитой. Барьер и без того трещал, не приспособленный к таким измывательствам: ей приходилось прикрывать им и баррикаду, и Лорда, и себя саму, и выживших людей в «Драконихе», в то время как задача эта перетекала в разряд «невозможные» всё быстрее и быстрее. Магия вытесняла кислород. Вспышки летали со всех сторон. Люди кричали. Щиты звенели и дребезжали. Кто-то плакал. Кто-то истерично, надсадно хохотал. Кто-то вопил. Сквозь баррикаду теперь летели не только вражеские заклинания, но и рикошеты от дуэлей внизу: чьё‑то Инсендио угодило в стойку футах в десяти, заставив дерево вспыхнуть с сухим треском. Кто‑то другой тут же потушил его, окатив пол ледяной водой — прямо под ноги бегущим к выходу. Пролетевшее заклятье его добило. Глен будто оказалась посреди разверзнутого библейского ада; девчонка Агнесс определённо как-то так бы его представляла. Захотелось рассмеяться, вторя безумным завываниям оборотня в углу — того самого, который дрался, когда она вошла в таверну. Сейчас он держал в руках своего тогдашнего противника, прижимая к себе то, что от него осталось. Внизу каждый дрался сам за себя — кто‑то прыгал через столы, кто‑то отстреливался с колен, кто‑то просто бежал. Никто не держал линию, никто не прикрывал фланги. Только они вдвоём пытались сделать хоть что‑то системное. Лорд, доверяя её щиту, принялся атаковать нападавших также, как её во время их дуэли: яростно, с подавляющей энергетикой. Глен прикрывала его со всех сторон, чтобы свои же не добили в спину. От точечных ударов, вышибающих мельтешащие за рухнувшим потолком и щитами тёмные фигуры, Лорд постепенно переходил к мощным, агрессивным атакам по площади. Глен старалась не замечать, как своими проклятиями он цеплял тех отчаянных, кто думал спастись, сбегая в ту сторону, откуда их атаковали. Времени на это не было, выжить здесь пытался каждый — и каждый выбирал свой способ. Дымовая завеса ворвалась раньше, чем звук от очередного взрыва, призванного размазать их нагромождение. Глаза заслезились, обилие вспышек со всех сторон мешало сосредоточиться. Из образовавшегося у края барьера пролома вывернулась тёмная фигура — слишком быстрая, чтобы её можно было сразу перехватить. Тёмная мантия каким-то образом прорвавшегося сквозь шквал летящих с обеих сторон заклинаний человека взметнулась совсем рядом летучей мышью, ударившейся в ночи о запотевшее стекло. Что-то мелькнуло сбоку — и сразу боль. Горячая, резкая, словно удар хлыста, распоровшего ткань и кожу. Лицо человека разглядеть не получалось; двигался он слишком быстро и яростно, как если бы страх и желание сохранить собственную шкуру для него не существовали. Лорд совсем рядом что-то прокричал, отвлекаясь от собственных попыток отстреливаться из-за укрытия, — она не услышала. Нападающий, видимо, поставил перед собой цель: выбить обоих, как основную силу сопротивления. И среди них сначала нацелился именно на неё, посчитав более слабой… Он метнул заклятье — Глен инстинктивно выставила щит, только чтобы увидеть, как Лорд, с чертыханьем бросив свои позиции, шарахнул контратакой прямо в спину её противнику. Те, кто был по ту сторону, будто именно этого и ждали. На возвышении, практически перелетев через него, появилось ещё двое. Барьер, который Глен и так с огромным трудом поддерживала, в мгновение оказался разодранным, как кожа острым ножом. Сразу дохнуло жаром, резкий порыв воздуха почти сбил с ног вместе с осознанием: их линию обороны прорвали, и теперь оставалось совсем мало шансов на успех. Противники двинулись сразу, смещаясь веером. Один ушёл влево, двое навстречу, разнося заклятьями обломки. Глен рефлекторно мазнула электрическим зарядом по тому, кто стоял ближе, тут же прикрываясь щитом от сразу трёх полетевших ей навстречу вспышек. Собственная магия дрожала, будто захлёбываясь, находилась на пределе. Созданного щита хватило лишь на пару ударов суматошно заходящегося в припадке сердца. Рядом метнулась знакомая тёмно-коричневая мантия. Магия Лорда тоже сходила с ума: выпущенная им серия коротких, плотных чар расходилась по пространству стеной. Одного из противников отшвырнуло прямо в раскуроченный бар, неестественно ломая шею. Второго полоснуло режущим, но в последний момент тот выставил щит, и по воздуху полетела красная пыль крови. Глен облегчённо выдохнула, благодаря небеса за то, что Лорд был рядом. Этой передышки оказалось достаточно, после они действовали уже синхронно, без лишних слов — он атакует, она прикрывает, он срывает удар нападавшего, она спасает его от следующего. Они будто дышали в одном ритме. Противники уходили от чар, выпутывались из-под каждой атаки, будто скользкие рыбы. Глен и Лорда же это будто только подстёгивало: напор усиливался, импульсы заклятий вырывались жёстче, темнее, убийственней. Думать о морали было некогда, тем более, что моралью, очевидно, здесь не пренебрегал только самоубийца. Глен спешно создала искрящуюся сеть света, разошедшуюся по пространству мигающими вспышками. Сеть вспухла, переливаясь. Она напоминала сотканную из молний паутину, где каждая нить держала заряд в сотню вольт. Противники споткнулись, один задел край и взвыл: по его телу побежали тонкие линии ожогов, будто изнутри рассекали сотней проводов под напряжением. Тело беспомощно задёргалось, но спазм мышц не давал ускользнуть от сковавших его пут. Удерживать эту структуру стало невозможно — сверху ударил чёрный разряд, выпущенный одним из уцелевших противников, словно в саму молнию ударила вторая. Воздух лопнул, сеть развалилась. Глен отшвырнуло вбок, палочка выскользнула и исчезла в дыму, скрываясь в месиве из людей, тел и заклинаний внизу. Ей хватило мгновения, чтобы понять: на этом всё, искать и пытаться её достать бесполезно. Глен бросилась вперёд. Без слов, без чар, без расчёта. Просто вскинулась и сбила ближайшего нападающего с ног всем весом тела. Воздух вышибло из лёгких, рука больно ударилась о доски, но она успела вцепиться в чужую мантию и с силой дёрнула вниз. Человек рухнул на спину, но ладонью‑рефлексом ударил волной — Глен отбросило, как тряпичную куклу; удар пришёлся в грудь, спиной её проволокло по заваленному обломками подиуму, едва не вышвыривая за край. — Подкидыш! — усиленный магией крик прокатился по пространству, заставляя вскинуться. Глен с трудом сфокусировала взгляд на отвлёкшемся от попыток отбиться от двух лезущих на него противников Лорде, который внезапно швырнул что-то в её сторону. — Лови! Палочка Меррион, утерянная и чудом не сломанная ещё до начала всей заварушки, сама соскользнула в руку, будто возвращаясь к истинной хозяйке. Глен вскочила сразу же, чувствуя нарастающий гул в голове. По затылку струилось что-то липкое и горячее, думать об этом было некогда. — Праезидиум Витае! — рявкнула она, встраивая защитную стену прицельно перед вновь рвущимся в бой Лордом. Её пальцы звенели от собственного же заклинания; в груди стало пусто, словно что-то вырвали вместе с воздухом. И только потом — оседающий в пепел шум. Щит загудел, выгибаясь, превращаясь в живое стекло, на котором зелёные и алые чары вспыхивали и гасли, как капли дождя на раскалённом полуденным солнцем камне. Позади него Лорд собирал новую атаку: сжатый ком энергии в его руке затрепетал плотным, чернильным светом. Секунда — и мир опять взорвался цветом. Нападавших разворотило и разметало по помещению липким, грязным слоем. Магия осела в воздухе пепельным налётом, сползая по обугленным доскам, будто расплавленный воск по стремительно тающим свечам. Мир не стих — просто сменил ритм. Вместо взрывов теперь слышались глухие, прерывистые удары, будто кто‑то бил кулаками по толстому стеклу. Магия ещё шипела в воздухе, остатки чар мешались друг с другом, создавая неясный, размытый энергетический фон. Помещение будто наполнилось прозрачным, но имеющим отчётливый запах газом — одна спичка, и всё взлетело бы на воздух. Времени на передышку не оставалось; через обломки нагромождений уже были видны силуэты других отчаянных, готовых рваться под перекрёстный огонь ради непонятных, никак и никем не обозначенных целей. — Следующие лезут, — коротко бросила она, обращаясь к пытающемуся судорожно перевести дух Лорду. Чужая поза говорила об феноменальной усталости, он держался за бок одной рукой, согнувшись, грудная клетка рвано вздымалась. Сбоку мелькнула очередная вспышка — Лорд машинально парировал её неполным щитом, тут же от боли сгибаясь ещё сильнее; движение оказалось слишком резким. Подиум под ногами вибрировал — где‑то правее снова грохнуло, осыпая их горячими осколками штукатурки. Потолочные перекладины стонали, перекликаясь с лязганьем палочек. Из дыма выпадали силуэты: кто-то держал руку на животе и, пошатываясь, пытался сотворить щит, кто-то падал, срывая с лица горящую маску. — Создавай щит, — отдали ей приказ сквозь хрип. Глен отчётливо различала нотки отчаяния, и не поддаваться этому было тяжело. Она уже не знала, какое по счёту защитное заклинание ею создавалось за сегодня. С каждым разом они выходили всё тоньше и слабее… Щит трещал. Баррикада едва ли прикрывала бы их вечно. Глен судорожно осмотрелась. У бара точно когда-то был проход: сейчас его завалило камнями и деревянными обломками, разгоревшимися так, будто их вымачивали в керосине. Она на мгновение утратила концентрацию, чтобы запустить заклинанием прямо туда — проход прорвало, обломки разметало вокруг, кого-то зацепив, но, по крайней мере, путь был свободен. В этот же миг её щит над помостом просел, пропустив тонкую, как игла, вспышку — со стороны Лорда раздалось болезненное шипение, прорвавшееся даже сквозь какофонию звуков вокруг. — Займись своим делом! — рявкнули на неё. Первыми путь к спасению разглядели те, кто находился ближе к бару. Уже через пару мгновений людской поток хлынул туда, сливаясь в одну сплошную мешанину тел и окровавленных пятен. Глен попыталась вернуть контроль над барьером, но тот уже не выдерживал натиска. Один из лучей, бледно‑зелёный и тонкий, как кнут, хлестнул по баррикаде, срывая обломки. Выставленные по их примеру баррикады других магов так же начинали рушиться с шумом и грохотом, а обломки мебели и стен служили такими же смертельными угрозами, как и лучи заклятий. Одному из магов просто проломило голову отлетевшим камнем — всё случилось за секунду. — Нас сейчас размажет! — крикнула Глен спине Лорда, продолжающего упрямо атаковать нападавших со всё большим и большим запалом. — Держи щит! — он даже головы в её направлении не повернул. Со стороны было видно, что его силы уже на пределе: голос дрожал, зажатая в руке палочка подрагивала, будто готовясь выпрыгнуть из хватки в любой момент. Спина выглядела неестественно прямой, каждая мышца под совсем разъеденной пламенем мантией казалась закаменевшей. Лорд опять собирался создать что-то мощное — Глен поняла это по колебаниям магии в воздухе. Эта сила мгновенно заглушила все остальные звучания создаваемых чар, слишком подавляющая, вязкая, обволакивающая. В момент, когда этот парень создавал заклинание, магия будто взрывной волной от ядерного гриба прокатилась по пространству; во время их дуэли Лорд едва ли создавал нечто подобное. Он резко выбросил палочку вперёд. Из конца деревяшки не вырвался луч; это больше напоминало волну. Чёрная, маслянистая, она потекла по залу со звуком разрываемой ткани, сметая всё на своём пути. Нападающие у дыры попадали, как сбитые кегли; стена над проломом обрушилась с оглушительным грохотом, вновь засыпая всё каменной крошкой и пылью. Выставленный Глен щит снесло изнутри, как и выстроенную им самим преграду. Лорд просто одним заклинанием захватил всё, — и ледяные грани барьера, и материальные составляющие баррикады, — и с невероятной силой и скоростью швырнул всё это в сторону пролома. На миг наступила тишина — только гул в ушах и стоны раненых ещё были различимы. Даже дуэли вокруг помоста замерли. Глен приоткрыла рот, разглядывая прямую, как жердь, спину. В груди всё спёрло. Сил на восхищение не было, но как-то по-другому определить это чувство, мешающее сделать вдох, как чужие чары совсем недавно, не получалось. Такого она не чувствовала никогда. Лорд обернулся. Видимо хотел что-то сказать. Кто-то выкрикнул приказ — резкий, командный тон. Следом ударил залп, организованный, синхронный. Глен не смогла остановить скрестившиеся в одной точке лучи, только успела хотя бы чуть-чуть смягчить удар очередным, тут же разлетевшимся на осколки щитом. Лорда отбросило назад, к чудом уцелевшей стойке ограждения: он глухо стукнулся спиной, одна нога подогнулась под неестественным углом. Лорд попытался подняться — и тут же снова осел, хватаясь за бедро. Между пальцами выступила кровь, тёмная, почти чёрная в дыму. Глен посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Кто-то будто остановил время полностью и одновременно позволил её увидеть то, что будет дальше: она буквально видела, как они все здесь умирают, бесцельно, бесполезно, по-идиотски, пополняя дурацкую статистику. Будут лежать среди обломков обгоревшими неопознаваемыми кусками мяса — как тот же самый Добряк, или тот оборотень, или старуха Бетси, чьё тело валялось раздавленное и растоптанное совсем недалеко от спасительного прохода… Что-то изнутри поднялось и зашептало, противно и мерзко. Напомнило, каково это — умирать и быть мёртвой, забытой, пребывающей в небытие. Как холодно и одиноко там — за гранью. Как больно ощущается невозможность вдохнуть и останавливающееся сердце. Насколько ничтожно малым кажется последний глоток воздуха. Насколько чужими и окаменевшими кажутся части собственного тела, постепенно перестающего принадлежать тебе и начинающего напоминать ощипанную тушку курицы… Сейчас она была жива. Добряк, тот оборотень, Бетси, остальные — уже нет. Может, и им повезёт заново родиться. В то, что ей повезёт в третий раз, верилось с трудом; рисковать не хотелось. Лорд уже совершил что-то невероятное. Теперь невероятное нужно было совершить ей. Глен направила судорожно сжатую в руке палочку на устилающие землю под помостом тела. Слова резали язык, как будто во рту кипело раскалённое железо. — Per ossa et sanguinem, vinclo vitae, surge murus aeternus et protege dominum tuum! Земля перед подиумом впитала кровь жадно, как губка. Тела дрогнули — звук, будто затихший вдох, и плоть потянулась к заклятью. Кожа тел превращалась в тонкие ленты света, которые сплетались над землёй, кровь вытекала из ран, плоть истлевала на глазах, кости чернели и крошились. Всё происходило за мгновение, но казалось бесконечным. Секунда, и там, где лежали тела, не осталось ничего, кроме следа — круг из пепла, исполосованный прожилками алого, будто под ним билась жизнь. А над ними дрожал купол — живой, дышащий, переливчатый, ткань из крови и света: не прозрачный, а чуть мутный, с кровавым, жутким отливом. Во все стороны от него исходил могильный, заставляющий костенеть холод. Этот щит ощущался не так, как обычная защита. Он будто был той самой гранью, сквозь которую никогда бы не прорвались мёртвые. А главное — он стоял ровно, даже не колыхаясь под десятками разбивающихся об него без единого звука вспышек чар и проклятий. Ни одно другое заклинание защиты не отзывалось настолько всепоглощающим, липким ощущением собственной силы и превосходства. Нападающие отступали, их заклинания гасли у кровавого купола беззвучно. Глен трясло — от силы щита, от ужаса, от крови на руках. Лорд, прихрамывая и подходя к ней, прохрипел: — Новый фокус? Впечатляет. Сколько он продержится? — Минута. Две. В этот момент из барного прохода — того самого, что она прорубила для того, чтобы запертые здесь люди могли спастись — донеслись крики и вспышки золотисто-красных заклинаний. — Стойте! Авроры! — кто-то снизу завопил с облегчением. Они с Лордом на секунду замерли, всматриваясь в провалы на месте глаз друг друга. Маски скрывали их лица и прятали эмоции, но сейчас они совершенно ясно, будто на ладони ощущали обоюдный, синхронный ужас и обречённость от ситуации. — Нас заберут. Вместе с ними, — кивнул он на пролом, где всё ещё шевелились тёмные фигуры. — Твоё… это они почувствуют. — Твоё тоже, — огрызнулась Глен, сама понимая, насколько бессмысленно грызться с друг другом сейчас. — Míle diaidh ort! Бомбарда! Проход разворотило. Каменный свод потолка в этом месте посыпался, заваливая единственный выход наружу, который одновременно служил им ловушкой. Глен начала панически осматривать раскуроченное пространство, некогда являвшееся её любимым трактиром. Они всё ещё стояли на возвышенности подиума, в то время как весь пол был усыпан телами. Некоторые ещё были живы, просто без сознания, и своим поступком она, возможно, прямо сейчас лишала кого-то жизни и оттягивала момент спасения. Глен не хотела умирать. Поэтому она решилась на то заклинание. Но за его создание её не убьют, но приговорят к пожизненному заключению в Азкабане. Ей… нужно было сдаться?.. — Камин, — раздалось рядом отрешённо-задумчивое. — Они заблокированы, умник, — потеряно протянула она, рассматривая образовавшийся на месте недавнего прохода завал и размышляя, как теперь его убирать, чтобы сдаться… — Можно пролезть через него и вылезти на крышу. Слышал истории про Рождественского Отца?.. — полностью игнорируя подколки и предпочитая сохранять конструктивный тон беседы, предложил Лорд. Глен открыла рот и тут же захлопнула. — Как ты себе это представляешь?.. Её физическая форма, чисто теоретически, позволяла заниматься чем-то подобным. Но не сейчас, когда тело было истощено и измотано сражением. Что касалось Лорда с его пробитой ногой — тут и заикаться не стоило. — Акцио, волшебная метла! — вместо ответа тот махнул палочкой. С секунду ничего не происходило. А потом из темноты помещения раздался треск. Дверь каморки была придавлена чьими-то телами, и метле пришлось практически вынести рассохшуюся дверь. Глен посмотрела на метлу, потом на него. Узкая, старая, с потёртым древком. Длина — футов шесть. — Я готов тебя поцеловать сейчас… — не особо отдавая себе отчёт, сообщила она, моргая. — После этих слов я думаю бросить тебя здесь, — с явно прорвавшимся сквозь браваду спокойствия смешком отозвался Лорд. — К несчастью, я ранен и не могу ей нормально управлять. Садись вперёд. Сообщать о том, что она в жизни не держала в руках ни единой метлы в целях, отличных от маггловского мытья полов, что бы она там не вещала Диппету, Глен не решилась. В данной ситуации это бы посеяло только лишнюю панику в их не очень стройных рядах. Из-за завала у прохода отчётливо послышались голоса. Становилось ясно — секунда, и авроры всё же проникнут внутрь. Метла прогнулась под их общим весом. Лорд прижался близко-близко, обхватывая её поперёк живота и натыкаясь на напряжённые мышцы. Хватка функционально жёсткая, пальцы впились в рёбра через пропитанную потом мантию с тем расчётом, будто бы она была способна скинуть его и улететь одна. Впрочем, они не знакомы друг с другом, знают только клички и то, что оба от случая к случаю могут создать что-то, за что любой дементор сочтёт за честь поцеловать. Маловато оснований для обоюдного доверия. — Редукто! — раздалось сзади вместе со взрывом. Глен от неожиданности толкнулась ногой от края помоста. Метла рванула. Глен судорожно впилась в древко, чувствуя, как внутри всё сжимается. В неё так же судорожно, как она в метлу, впился Лорд. Тёмная ниша камина внезапно показалась Глен не такой просторной и большой, чтобы можно было беспрепятственно в неё влететь; даром, что маги через неё каждый день раньше отправлялись по каминной сети в разные уголки страны. С диким визгом она дёрнула рукоять на себя, в последний момент переправляя метлу вверх. Вспышка заклятья просвистела прямо над ухом. — Куда ты летишь, блядь?! — провопили у неё над ухом, оглушая не хуже заклинания. — Я не умею!.. Мы разобьёмся!.. — захлёбываясь ужасом и словами, прокричала в ответ Глен. Из глаз под маской у неё совершенно бессмысленно брызнули слёзы — попасться после всего пережитого в руки аврорам или разбиться на чёртовой метле показалось до невероятного обидным. — Я тебя сброшу сейчас! Рули! — рявкнул на неё Лорд, внезапно размыкая хватку на животе и перехватывая одной рукой управление метлой. Они заложили крутое пике. Заклятья зазвенели снова совсем близко, Глен почувствовала, как запахло гарью — одно из выпущенных аврором заклинаний всё-таки попало в многострадальную, изрядно уже подпаленную мантию Лорда и чуть сбило их с пути. Будто и не почувствовав этого, сам Лорд настойчиво перехватил управление и действительно направил метлу в сторону узкого проёма камина. Глен завопила, громко и безнадёжно. Лорд сзади выматерился, также громко и совершенно по-маггловски. Прутья метлы чуть обломались об камень, древко чиркнуло искрами об кирпичную кладку. В трубе оказалось темно, сажа осыпалась первым снегом, стенки были такие узкие, будто их сжимали в кулак. Теснота максимальная. Метла виляла, колени стёсывались о стены. Сажа так и продолжала сыпаться прямо в лицо, глаза, рот, нос. Они летели фактически вертикально. Глен, панически цепляясь за вибрирующее древко, ощутила, как хватка позади становится слабее. Продолжая истерично верещать, она с трудом оторвала одну руку, сразу же ощутив, как метла кренится в сторону. Соскальзывающего вниз Лорда она ухватила за предплечье, каким-то невероятным для своих физических возможностей усилием дернув обратно. Каминная труба начала стремительно сужаться, хотя казалось, будто и так вот-вот раздавит. — Мы-умрём-мы-умрём-мы-умрём-мы-умрём!.. — завопила она без пауз, расширенными глазами вглядываясь в приближающийся, но остающийся всё так же далеко просвет неба. — Редукто! — Лорд ударил моментально выхваченной палочкой по стенке каминной трубы, снова едва не слетая вниз. Глен в этот раз чуть сама не слетела от неожиданности — взрыв громкий, неожиданный, оглушающий. Кирпич разлетелся в разные стороны. Они выстрелили из трубы бутылочной пробкой. Холодный ветер ударил в лицо, а пепел из раскуроченного камина закружился за ними, будто всё пожарище пыталось вырваться следом.