9. Второй шанс произвести первое впечатление

Глен отдёрнула руку, когда из котла обильно повалил сизый пар; на полтона светлее, чем было нужно. Она раздражённо поджала губы, сразу же сыпанув заранее подготовленную икру тритона, а после добавила ещё пять с половиной икринок сверх нормы, чтобы выправить положение. Вот поэтому она всегда сама заготавливала ингредиенты, сама их собирала, сама обрабатывала и, в самом крайнем случае, сама обнюхивала каждую такую хвостатую гадость у торговцев на прилавке. — Мне нужен нормальный нож, — обратилась она к следящему за ней невидимому домовику. — Геппо запрещено давать госпоже ведьме нож, — раздался писклявый тоненький голосок. Глен отследила направление звука и совместила с тем, откуда она ощущала этот сверлящий затылок взгляд. — Геппо велели помогать мне, чтобы гость твоего хозяина не умер, верно? — Глен выпрямилась, наблюдая, как пар от котла почти перестаёт идти, уступая место начавшемуся выделяться серебристому осадку. Она поспешила засечь на секундомере положенное время. — Если сейчас не добавить кровь, то зелье свернётся, а гость твоего хозяина умрёт. А этой палкой-ковырялкой я даже икру раздавить не смогу. Она раздражённо отшвырнула серебряное, плоское и затупившееся лезвие. Возникало ощущение, что столовым ножиком лучше резать было бы. Словно в подтверждение её слов тяжело дышащий мужчина на койке совсем задушено прохрипел. Глен с трудом поднялась с пола, подходя ближе и склоняясь к чужому лицу. Обгоревшее, с наполовину слезшей кожей, отчаянно цепляющейся за такие же подпаленные куски мяса, лицо это было решительно невозможно хоть как-то опознать. Если бы не изредка выдаваемые этим человеком стоны, хрипы и всхлипы, можно было бы решить, что это попросту изрядно подпаленная восковая маска. Времени оставалось маловато. Глен поморщилась, выпрямляясь и вливая в отверстие, больше всего похожее на рот, очередную склянку обезболивающего. Запах заставлял чувствовать тошноту, хотя некоторые ингредиенты и зелья пахли неприятней. Однако само осознание, от чего этот запах исходил, воздействовал на неё психологически. Человек стал дышать чуть спокойнее. Два ожога на месте губ зашевелились. — Я… умираю?.. — очевидно, сознание мужчины чуть прояснялось в первые секунды действия обезболивающего. — Усилиями вашего родственника, пока нет, — суховато огрызнулась Глен. Она, конечно, понимала, что злиться нужно было на человека, её сюда притащившего и велевшего варить это зелье, а не на пострадавшего, но поделать ничего не могла: злость бурлила в ней так же, как чёртов «Стяг плоти» сейчас бурлил в котле. Стрелка на секундомере уже подбиралась к тем делениям, после которых можно было очищать котёл и приступать снова. — У меня нет… никого… после «Драконихи»… никого не осталось… драккловы масочники… никого не оставили… — с трудом забормотал мужчина. Глен замерла, распахнув глаза и едва не выронив выданный ей поднос с уже готовыми снадобьями, которыми всё это время отсрочивали гибель мужчины и продлевали мучения. Понимание свалилось моментально. Действительно, где ещё после недавнего нападения на таверну этот человек мог найти такую дивную смесь проклятий и чар, вошедших друг с другом в настолько очаровательное противодействие, будто между ними завязалась борьба: что именно добьёт этого доходягу первее. Она даже могла распознать знакомые плетения, которыми швырялась в процессе, и была уверена, что те исчезли в пустоту. Изо рта вырвался смешок, потонувший в чужом болезненном хрипе. Внутри зашевелилось дикое и отвратительное чувство вины; она терпеть не могла оказываться виновной в чьих-то страданиях, даже если этот кто-то сам подставился. Да, в моменте ей было совершенно плевать, кого и как проклинать, главное было выжить, но вот опосля… Времени оставалось совсем немного. — Геппо сам возьмёт кровь, — прервал её размышления домовик, материализовываясь рядом с кроватью. Видимо, даже это бестолковое создание начало понимать близость скорой кончины этого несчастного. Что ж, повиниться можно и потом. Ради шутки можно было даже прийти к их местному викарию на исповедь. А сейчас нужно было как-то вытаскивать себя из этой ситуации, чтобы вообще было кому идти на покаяние. Глен резко замахнулась и с силой огрела существо медным подносом по лопоухой, непропорционально большой для такого тельца голове. Изо рта домовика вырвался короткий писк, как если бы кто-то наступил на пищащую детскую игрушку, склянки посыпались вниз, разбиваясь об каменный пол. Домовик начал заваливаться на койку несчастного мужчины, но Глен подхватила его раньше, оттаскивая от чужого тела. Даже если это и был один из нападавших, он и так сейчас достаточно страдал. Уложив бессознательного домовика у стеночки и подложив ему под голову свёрток из собственной уже бесполезной мантии, Глен на секунду замерла, пытаясь понять, что ей делать дальше. Закатив глаза и послав себя куда подальше, она подобрала нож из ослабевшей ручки-веточки домовика и аккуратно полоснула по запястью пациента. Кровь посочилась из раны густая, будто бы мешанная с гноем. Соскребать её с обожжённой, покрытой волдырями кожи оказалось сложно. Реакцию зелья на такой ингредиент предсказать едва ли получилось, оставалось уповать на удачу и на то, что котёл не рванёт. Зелье, впрочем, новый ингредиент приняло неплохо; да, серебристый осадок слишком потемнел по сравнению с тем, что должно было быть, но вроде не критично. Погрешность в рамках описываемой только в одном трактате нормы, а сравнивать всё равно было не с чем. Глен, довольная собой, высыпала в котёл измельчённую полынь и убавила огонь до минимума. А теперь можно было заняться собственным спасением. В комнатушке, куда её кинули, вместо полноценного окна был совсем небольшой прорубленный прямо в каменной стене люк, заделанный криво торчащими решётками. Глен не ощущала от этого места ни капли магической энергии, несмотря на очевидную древность и типичный налёт любого места, где очень много лет по разным причинам умирали и рождались люди. Очевидно, здание всегда принадлежало магглам. Это немного сбивало с толку, но в данной ситуации только обнадёживало. Когда её схватили и бессознательную кинули сюда, обыскивать уж совсем сильно её не стали. Отобрали обе палочки — и её, и Меррион, — сняли пару самых заметных амулетов, цепочку с порталом, размотали подобие маски, после её пробуждения основательно поглумившись над её шестнадцатилетним и не похожим на трёхсотлетнее лицом, но кое-что всё равно осталось незамеченным. Из болтающейся в ухе совершенно не волшебной массивной серьги Глен выковыряла непримечательный матовый круглый камешек. Камешек таковым только казался. Положив его на подобие подоконника, Глен снова ухватилась за кинжал, старательно обтёрла его об широкую полу собственных штанов и без всякой жалости полоснула по ладони, вдоль линии жизни. Кровь закапала на камень, а Глен старательно вывела вокруг вороньего глаза кривоватый круг. Одноглазому, впрочем, на эстетику было всё равно. Подул ветер, в воздухе появилась едва заметная рябь от магии, а в следующее мгновение тёмная вспышка практически выплюнула пернатое существо прямо перед узким пространством окошка. Глен выдохнула от облегчения. За пернатого волноваться не приходилось, но его благополучие приободряло. Едва не вмазавшись в стену, Одноглазый громко недовольно каркнул, но всё-таки, покружив перед окошком, умудрился взгромоздиться по другую сторону решётки. Секунда, и камешек в кровавом круге исчез в мощном вороньем клюве. — Рада тебя видеть, — совершенно искренне пробормотала Глен, чувствуя, как уголки губ сами собой приподнимаются. Облегчение прокатилось по всему телу, на мгновение словно делая её невесомой. — Всё в порядке?.. Ворон громко и крайне неприязненно каркнул, явно выражая этим звуком всё, что он думал о произошедшем недавно и о нынешней ситуации. — Знаю, дружок. Сама виновата, — Глен утомлённо потёрла переносицу. — Мне надо, чтобы ты помог мне отсюда выбраться. Нужна палочка. Сможешь принести мне её?.. Ворон чуть склонил голову, пристально всматриваясь в неё единственным целым глазом и провалом на месте второго. — Я тебе ягнёнка приготовлю, целиком. С кровью, — со всем доступным даром убеждения пообещала Глен. Ворон как-то не слишком довольно каркнул. — И индюшку. И цыплят. Дюжину. Две. Деревня едва ли обрадуется от резкого сокращения численности домашнего скота и птицы, но выбирать не приходилось. Она всё же ведьма, ей на роду положено односельчанам выпас портить. В этот раз карканье вышло чуть более довольным. — Спасибо, дорогой. Работаем, — Глен протянула ему сжатый кулак, об который Одноглазый с готовностью стукнулся лбом. Когда-то она была в искреннем восторге, что сумела научить чужого фамильяра стукаться кулачками и давать пять, в то время как старуха Меррион на неё смотрела как на последнюю идиотку и советовала заняться чем-то полезным. Теперь Одноглазый формально подчинялся именно ей, однако приказывать ему до сих пор казалось неправильным. Вместо этого она отдавала предпочтение уговорам, задабриваниям и иллюзии свободы выбора. Ворон каркнул напоследок и взмыл, растворившись на фоне тёмного неба. Глен обернулась к койке. Мужчина на ней явно проваливался в состояние предумирающее: ему словно бы стало лучше, он стал легче дышать и перестал издавать болезненные хрипы. Она заглянула в котёл, в котором начинали испаряться последние пузырьки. Цвет сменился на требуемый по рецепту кроваво-красный. Правда, рецепт был записан рунами и сказать наверняка, имелся ли в виду оттенок запёкшейся крови или всё же только выпущенной из раны, было нельзя. Оставалось надеяться на то, что всё пойдёт по плану. Почему-то теперь, когда напавший в тот день на них урод более не представлял опасности, а наоборот являл собой нечто, которому оставалось жить пару часов к ряду, Глен искренне и взаправду стремилась помочь и выходить. Даже несмотря на то, что на неё напал сначала он, а потом из-за него. Она подобрала половник и зачерпнула небольшую часть. С этим же половником подошла к койке, склоняясь и безуспешно пытаясь сквозь обезображивающее лицо раны понять, видела ли она этого человека в таверне. — Выпейте, — велела она, поднося половник ко рту и начиная аккуратно вливать зелье. Часть всё равно текла мимо, но что-то делать по этому поводу она не собиралась. — Сэр, вам лучше?.. Магия начинала действовать быстро. Вдоль ожогов по коже начали расходиться синеватые ручейки исцеляющей магии. Мужчина задышал быстрее. Глен прищурилась, наблюдая за тем, как начали восстанавливаться кожные покровы, а запах, исходящий от тела, начал постепенно меняться. Запахло полынью. Хорошо, по крайней мере, она всё сделала правильно. Эффект, описываемый в книге Меррион, был примерно таким, если забыть про то, что ручейки магии должны быть зелёными. В конце концов, дальтоники тоже могли быть хорошими зельеварами, а эти цвета легко спутать. — Вы напали на «Одноглазую дракониху», верно? — наглым образом решив воспользоваться положением, учитывая, что делать пока всё равно было нечего, начала Глен. — Сэр?.. Мужчина что-то невнятно пробурчал. Она наклонилась ниже. — Нам… обещали… — различила она сквозь неразборчивое бульканье. — Мы не… не хотели… — Обещали? Деньги? Кто обещал? — Нет, обещали… отпустить… Мы должны были послужить… и нас бы отпустили… — продолжил бормотать мужчина. Глен сощурилась. Отпустить? Интересная мотивация для вооружённого нападения и умертвления всех там присутствующих. И где же это держали всю эту бравую компанию, раз они сподобились подписаться на такую сомнительную со всех сторон авантюру? — Кто обещал, сэр? Гриндевальд? — вариант казался смешным, но для внесения ясности… — Что?.. — глаза мужчины, ослеплённые и блеклые, лишённые зрачков, начали бессистемно открываться. — Какой… Нет, не он… я… Нас было трое… мы друзья были с детства… Рогул предложил… Это должна была быть только шутка… Нас поймали, потом Азкабан… А потом к нам пришли и предложили… — Азкабан? Вас держали в Азкабане и оттуда обещали отпустить, если вы организуете нападение на «Дракониху»? — выхватила Глен подобие мысли. Рассказ, сбивчивый и невнятный, оборвался. Глаза закатились и закрылись, мужчина умолк и отключился. Глен наклонилась ниже, различая чужое дыхание; вроде ещё живой. Хотя с чего бы ему умирать? Она всё правильно делала. Кажется… Итак, ту группку магов, по всей видимости, вытащили из Азкабана и пообещали амнистию взамен выполнения небольшого поручения. Едва ли обещание бы выполнилось; в конце концов, теперь вместо довольно невинного взлома с проникновением, за которое этот человек со своей компанией угодили в тюрьму, вменяться им могло уже вооружённое нападение и массовое убийство. Однако важно не это. Важно то, что для того, чтобы обещание отпустить кого-то из тюрьмы выглядело убедительным, давать это обещание должны были люди, изобличённые властью. То есть, её первоначальные мысли, что всё это — не более чем спланированная Министерством акция, были правдивы. Неприятно, однако Глен уже довольно давно для себя уяснила, что соваться в дела правительств означало либо становиться частью системы, либо становиться тем, что система перемалывает в труху, даже не замечая. Ладно, хорошо. Никто не знает, что она знает. Сейчас она сбежит… Моргана, Моргауза и фея Мелюзина, даже если она сейчас сбежит, её лицо видели наёмники и заказчик, которому необходимо, чтобы хотя бы один из нападавших на таверну выжил; едва ли из родственных чувств, очевидно, что сохранение этой жизни нужно для гарантий или шантажа. Следовательно, заказчик в курсе и произошедшего в «Драконихе», а теперь ещё и её связи с Меррион. Допустим, ей удастся затаиться в доме Меррион и потом тихо пересидеть этот год в Хогвартсе, но дальше-то всё равно нужно будет на что-то жить. Запасы и счёт Меррион в банке не вечны, а продолжать работать от её лица Глен уже не сможет, потому что теперь у неё нет никаких гарантий, что её личность не раскрыли всему Лютному, егерям и прочей шушере… В дополнение, после того, как она примелькается в Хогвартсе, её инкогнито окажется под ещё большей угрозой разоблачения. Вот ж, троллье дерьмо… И что теперь делать?.. Не зная ответ на этот вопрос, она поправила несчастному пациенту сбившуюся подушку и подоткнула простынь, служащую одеялом. Обошла комнатку, в которой её заперли, перетащила тельце домовика в одиноко приткнутое в угол старое кресло, видимо оставшееся здесь ещё от маггловских хозяев замка. Сгустившаяся тень у люка громко каркнула, заставив дёрнуться от неожиданности. Одноглазый довольно поблёскивал отполированным клювом, взгромоздившись на каменный подоконник. В когтях у него была зажата смутно знакомая волшебная палочка, почти белая, сделанная словно бы из кости — настолько гладкая и не похожая на обычное дерево. Глен определённо видела эту палочку ранее. О нет. Нет. Вот же ж, мантикора сутулая. Да почему опять этот выкормыш василиска?.. Что он тут-то забыл?..

*

Том редко когда впадал в панику, и что-то подсказывало ему, что сейчас — наиболее удачный для данной реакции момент. Однако вместо этого на него накатило ледяное, ненормальное спокойствие, отрезавшее все ненужные эмоции, как если бы кто-то поставил заглушку и отрезал его от всех звуков разом. Тишина приятно прокатилась по натянутым нервам. — Пошли, — кинул он затихшей Мире, пинком распахивая дверь из кабинета. — Если поймают, сделаем вид, что попытались схорониться и раскурить дурман-траву. — Где ты нашёл дурман-траву? — Позаимствовал у Гиббсли. Она уже протухла, он вряд ли хватится… — Том устремился вперёд по коридору. — Ворона — точно чей-то фамильяр. Не знаешь, чей? Мира только отрицательно покачала головой, вырывая изо рта Тома разочарованное шипение. Вылазка планомерно обращалась настоящей катастрофой, разрешить последствия которой лично он сейчас не понимал как; без палочки он не сможет ни уйти отсюда, ни отбиться от потенциальных нападающих. В конце концов, едва ли Гринлок, устраивая подобное, решил обойтись без охраны. Кто-то должен был быть в той части поместья, которую не открывали для гостей и их увеселительных мероприятий… Вновь выйдя к парадной лестнице, они остановились, прислушиваясь к оглушительной тишине. — Думаю, нам надо к камину, — внезапно заговорила Мира, и Том ощутил, как её маленькая ручка опускается ему на плечо. Он дёрнулся, сбрасывая чужою ладонь, и резко замотал головой. — Я не могу уйти без своей палочки. — А я не могу рисковать своей шкурой из-за твоей деревяшки, — огрызнулась Мира, разворачиваясь и явно собираясь сбежать вниз по лестнице по направлению к помещению, отведённому под каминную сеть. Учитывая, что они всей толпой перемещались только в один камин, едва ли Гринлок успел подключить больше одного камина к сети с тех пор, как выкупил это поместье у магглов. — Удачно вляпаться в ещё большие неприятности! Том открыл рот, чтобы послать опостылевшую компаньоншу прямо к её непосредственным руководителям заниматься своей работой, но тут он ощутил, как его сверху вниз обдаёт до дикости неприятным ощущением, будто прямо по нему кто-то проходится наждачкой, пытаясь счистить кожу. Он поёжился, оглядываясь и пытаясь понять, в чём дело. Мира тоже вздрогнула и замотала головой. Последовал хлопок. По полу словно прошёлся небольшой ветерок. А потом в лицо ударил по-настоящему сильный порыв, пробирающий до костей. Всё освещение резко погасло; свечи, факелы, огромные хрустальные люстры — всё затухло, погружая особняк в густой, непроглядный мрак. Из крыла с большим залом, откуда они ушли, внезапно начали раздаваться крики. До Тома дошло, что только что пробежавшаяся по поместью волна — последствие от одномоментного развеивания того количества чар, которое было наложено на зал, где проводился приём. Учитывая, что помимо трансфигурации, там явно применялись и чары расширения пространства — между тем запрещённые к использованию без министерской лицензии, — то следовало ожидать, что всем находившимся там только что очень сильно не поздоровилось. — Кажется, кому-то очень не понравился ремонт, устроенный Гринлоком, — сквозь нервный смешок пошутил Том, ёжась. — Вот теперь и правда пора валить. Конечно, был шанс, что чары сложились сами… Такое бывало, когда их накладывали неумелые мастера. Или когда они вступали в противодействие с чарами, которые уже были навешаны на тысячелетние родовые поместья настоящих магов. Но тут буквально не было основания для произошедшего: команда, нанятая Гринлоком, судя по сумме гонорара и грамотно составленному договору слыла профессионалами на рынке, и Том, кажется, даже слышал их упоминание в гостиной Слизерина; а поместье, более того, было не просто новым, а маггловским — идеальное сырьё для трансфигураторов, чтобы развернуться во всю ширь таланта, не боясь столетних осадков магии. Так что скорее всего чарам помогли развеяться. А это точно пахло чем-то очень нехорошим. — О, серьёзно что ли?.. — полу-язвительно прошипела в ответ Мира. — Ещё скажи, что это ты!.. Том не дал ей продолжить, резко подавшись вперёд и схватившись за руку. Преодолев моментально взбунтовавшееся где-то внутри отвращение, он без слов потащил её по лестнице вниз, по направлению к камину на первом этаже, откуда они прибыли. Пальцы сами крепко сжались на чужом запястье. Сзади послышался какой-то недовольно-болезненный писк, но Том его почти не заметил. Ещё один хлопок раздался откуда-то сверху, как если бы ударили по крыше. Том дёрнулся, чувствуя, как к горлу подбирается мерзкая, липкая паника. Это же не могли быть бомбы?.. Они едва ли находились близко к наиболее пострадавшим от обстрелов южным регионам страны: судя по ландшафту за окнами, поместье стояло где-то в центральном. Да и у немцев с недавних пор появились большие проблемы в отношении Советов, и им стало слишком сложно распыляться на два фронта. Англию в последнее время же перестали обстреливать, да?.. Если это были бомбы, то прятаться было бесполезно. Поместье — самая большая постройка в этой окрестности, в неё точно будут целиться, а у него даже палочки не было, чтобы защитить себя или выставить щит… Хотя какой щит спасёт от бомбы?.. Не придумали маги таких щитов, они всё ещё считали, что магглы от них серебряным крестом защищаются и солевым кругом… Воздух вдруг сделался странно густым и закостенелым. Под ногами снова пробежала плотная магическая рябь от создаваемых чар. Кто-то ставил что-то мощное; плетение, на мгновение мелькнувшее и тут же осевшее толстой плёнкой под подошвами обуви, больше всего напоминало обычную рыболовную сеть. Только вот любая рыба сквозь такую сеть бы спокойно проплыла, даже не заметив, в отличие от людей. Для них был как раз подходящий размерчик… Сверху, с другой части лестницы, донёсся топот. Кто‑то стремительно нёсся вниз, и кто бы это ни был, встречаться с ним Тому бы не хотелось. Он вновь рванул вперёд, волоча за собой едва поспевающую Миру. Они преодолели этаж, оказавшись на первом, но спускаться дальше не было резона. Камин был где-то здесь, нужно было всего лишь добраться до него, и тогда можно было бы сбежать, оставив все неприятности и проблемы за спиной. Тёмный коридор, больше ничем не освещаемый, показался Тому знакомым. Он скользнул взглядом по уже виденной им ранее картине с каким-то морским пейзажем, и удостоверился, что сегодня уже точно был где-то здесь. Несомненное преимущество маггловских картин заключалось в том, что изображение на них не менялось со временем, становясь прекрасным ориентиром в малознакомых местах. Они оба рванули к уже знакомой двери. Том схватился за ручку и дёрнул её на себя. Дверь, однако, не сдвинулась с места; на замочной скважине проглядывался след совсем недавнего Коллопортуса. Топот сзади доносился уже близко. Пока они бежали, их явно услышали и теперь бежали прицельно за ними. — Блядская мордредова мать, — ругнулся Том, беспомощно озираясь по сторонам. А после плюнул на все условности, выпустил из хватки руку Миры и с небольшого разбегу, но со всех доступных сил ударился плечом в запертую дверь, всерьёз надеясь её вышибить. — Том!.. — испуганно вскрикнула Мира у него за спиной. — Заткнись! — рявкнул он. Не хватало, чтобы преследователи его по имени знали. Хотя в имени «Том» внезапно появились очевидные плюсы, ранее им не замечаемые. Уж сколько земля Англии носила на себе Томов — не перечесть; замучаются искать, какой конкретно отличился здесь… Дверь — тяжёлая, дубовая, добротная, хоть и маггловская, — ожидаемо не поддалась. Тома начало трясти. Он прищурился, вглядываясь в плетение заклинания — совсем простенькое, надо всего лишь его разодрать, ничего сложного… Ничего сложного, была бы у него палочка!.. Мордред и все его предки! Он убьёт владельца того дракклового фамильяра, а у самой птицы выщипает все перья и пустит на суп!.. Он ухватился за ручку двери и резко влил туда столько голой энергии, сколько вообще мог себе позволить. Чужие чары заискрили, в воздухе запахло дымом. Череда довольно-таки громкого треска, который нельзя было не услышать, и треклятое плетение лопнуло, а дверь резко распахнулась. Они с Мирой ввалились в уже знакомую им почти пустую комнату, нынче превращённую в гардеробную. Вереница из дорогих мантий гостей заполоняла собой почти всё пространство. Том захлопнул дверь и, не имея никаких других вариантов, подпёр её стоявшим рядом стулом — препятствие, которое бы снесли одним Экспульсо. — Ой!.. — Мира вскрикнула и ткнула пальцем куда-то за одну из захламлённых вешалок. Том прищурился, готовясь обороняться. Ничего лучше чем запустить по направлению предполагаемой угрозы чью-то трость, извлечённую из специальной подставки, он не придумал. Силуэт, скрывавшийся за полами объёмных мантий, двинулся, явно пытаясь уйти от предполагаемой угрозы. Том ринулся на него, опрокидывая вешалку вместе с человеком и довольно-таки больно получая одной торчащих ручек по боку. Груда мантий разметалась по полу, из-под одной донёсся возмущённое ругательство, которое невозможно было разобрать. Чья-то рука мелькнула прямо перед носом. Том было дёрнулся, попытавшись уйти из-под потенциального удара, и при этом не упустить из хватки успешно дезориентированного противника, но тут его взгляд зацепился на крепко зажатую в чужих пальцах палочку. Его палочку. Вот почему он так легко порвал то запирающее на двери — его палочка едва ли охотно служила укравшему её человеку, и чары, ею наложенные, он с лёгкостью смог переломить. Он вцепился в чужую руку, не удержав равновесия и рухнув прямо на распластанное под ним и под слоем ткани тело. Воздух из груди выбило начисто; человеку под ним явно пришлось ещё хуже, судя по болезненному вскрику. Тома определённо попытались пнуть, но он не обратил на это внимание, принявшись выковыривать из чужой побелевшей от натуг хватки знакомую до последней царапинки и завитушки палочку. Пальцы ему показались чересчур тонкими и аккуратными, как будто бы где-то им уже виденными. Обращать на это внимание времени, однако, не было. Несмотря на внешнюю хрупкость, палочку эти пальцы не выпускали. Тому просто не удавалось вырвать свою — свою, мать его! — палочку обратно. Тогда он, окончательно разозлившись, резко подался вперёд и вцепился в чужое запястье зубами, как можно болезненнее сжимая челюсти и смыкая зубы на чужой тонкой коже как можно сильнее. Опыт дворовых драк у него был. До того, как в его жизни появилась магия, ему иной раз приходилось разбираться с обидчиками и таким примитивным образом. Пользоваться в таких ситуациях нужно было любыми средствами… Тело под ним завопило и принялось брыкаться ещё беспорядочней. Хватка, однако, всё же чуть ослабла, чем тут же и воспользовался Том, резко выхватывая свою палочку и сразу же швыряясь в ворох мантий оглушающим. Следующим заклятьем он замуровал комнату, превратив дверь в одну сплошную каменную стену. Тяжело дыша, он поднялся и оглянулся. Около двери застыла совершенно шокированная произошедшим Мира, глупо хлопающая длинными накрашенными ресницами. Помощи от неё, конечно, сейчас было минимально. — Ну ты бы хоть платочком для приличия в знак того, что ты за меня болеешь, помахала, — поддел её Том, переводя дух и не торопясь вставать с пола. Мира чуть поёжилась, будто бы приходя в себя, и закатила глаза. — Кто тебе сказал, что я болею за тебя? — фыркнула она и по-детски показала язык. Том отвернулся, решив не превращать всё происходящее в окончательный фарс. За стеной, по ощущениям, уже начали происходить какие-то магические манипуляции. Он чувствовал, как его наколдованную стену сначала пытаются расколдовать без применения внушительной силы. Зря: чтобы получить «Превосходно» у Дамблдора, Тому всегда приходилось демонстрировать навыки, превосходящие всех остальных студентов на пару голов. И хоть трансфигурацию он терпеть не мог, как и Дамблдора, нынешняя её полезность всё окупала. Он всё же скатился с замершего тела и, не став сдерживать собственное злорадное любопытство, сдёрнул скрывавшую его противника мантию. Брови от удивления сами собой взмыли вверх. Перед ним лежала девчонка, молодая, едва ли старше него. Ему изначально показалось, что боролся он с парнем; силы явно прилагалось достаточное количество и пару мест, по которым прилетели тумаки, теперь болезненно ныли. Длинные рыжие волосы разметались по блестящему лакированному полу, аккуратные, острые черты лица искривились в разгневанном выражении, застывшем в момент применения заклинания. Итак, какая-то пигалица чуть не увела у него палочку. Откуда она вообще взялась тут? Том скользнул взглядом по тому, во что девчонка была одета: обшитый маленькими раковинками от речных улиток воротник рубашки торчал из-под грубовато связанного короткого джемпера, заканчивающегося где-то в районе талии, с широкими расходящимися на манер мантий рукавами; вместо юбки, которые было принято носить приличным девушкам, на этой были широкие, имитирующие подол штаны. Из-под них выглядывали плотные шерстяные чулки пчелиной раскраски, а в ботинки со слишком массивной, вырезанной из дерева подошвой были вправлены разноцветные шнурки, тоже чёрно-жёлтые. Выглядело это всё несуразно до крайности. И полностью исключало её как из ряда приглашённых гостей, потому что едва ли кто-то из них явился бы на приём в таком виде, так и из числа проституток. — Эй, это не из твоей братии? — не отрывая взгляда от гневно сверкающих голубых глаз, обратился Том к своей компаньоше. — Впервые вижу, — ожидаемо отозвалась та, подходя ближе. Времени разбираться с девицей у них не было. Самым правильным вариантом было бросить её тут, на радость их преследователей. Как раз и внимание лишнее от них отвлечёт… — Пошли, — бросил он Мире, поднимаясь и подходя к камину. Урна с порохом была на месте, к его искреннему облегчению. — Погоди, — девушка ухватилась за полупрозрачную ткань его туники. — Мы что, бросим её тут? Том вскинул брови, искренне недоумевая от чужого внезапного человеколюбия. — Да, — бескомпромиссно заявил он. — Свои бы шеи спасти. Пошли. Мира явно колебалась. Она осталась стоять на месте. Том обернулся и вопросительно на неё уставился. — Она нас видела. У неё могут извлечь воспоминания и выследить нас, — в итоге выдала Мира вроде бы даже что-то осмысленное, хотя Том ясно видел, что дело было вовсе не в беспокойстве за собственную безопасность. Мира была циничной, и в первую очередь всегда думала о себе — невозможно вырасти другой в таком месте, как Лютный. Едва ли там вообще был кто-то, способный на искреннюю заботу об окружающих. Нынешнее же её поведение полностью противоречило всему, что Том о ней знал. Эта девушка и его бы без сомнений бросила, если бы перед ней встал выбор между ним и собственной головой. Что происходит-то?.. — Делать им больше нечего. Пришьют по-быстрому, чтобы возни меньше было, — закатил он глаза. — Пойдём уже, пока они не сняли мою трансфигурацию. — Том Риддл! — отчётливо проговорила Мира, суживая глаза. Том ощутил резкую вспышку злости, прошившую насквозь. О да, вот теперь-то он действительно не мог оставить свидетельницу позади. С той бы сталось чисто из вредности напоследок раскрыть его имя их преследователям. Мира всё прекрасно понимала, сука вейловская… — Ты знаешь, есть вариант, как оставить её здесь и при этом не дать никому извлечь никаких воспоминаний, — проникновенно заговорил Том, намекающе поигрывая палочкой. — Я вас сейчас обеих тут оставлю. В виде трупов. И никто меня не выследит. Мира сложила руки на груди и упрямо вскинула подбородок. Угроза на неё никакого влияния не оказала; она его будто бы и не страшилась совсем. Впрочем, убивать её Тому и правда не хотелось. И даже не от того, что ему больше не с кем было делить квартплату. В некотором роде, он к ней привык и видоизменять свои привычки не хотел. В итоге Том закатил глаза и неохотно взмахнул палочкой, отменяя собственные чары. Девчонка подскочила сразу же. Едва не рухнув, зацепившись за разбросанные по полу мантии, она отскочила от них на несколько футов, будто расстояние гарантировало ей безопасность. — Спасибо, — сглотнув, бросила она. Том удовлетворённо отметил явный испуг. — Не стоит благодарности, — усмехнулся он, вновь ощущая себя хозяином положения. — Я не тебе, — в него метнули далёкий от дружелюбия взгляд. Неожиданно грубоватый ирландский акцент неприятно резанул по ушам воспоминанием. — Каминная сеть заблокирована, если ты рассчитываешь уйти таким образом. Том нахмурился и уверенно шагнул в выложенный мрамором каминный портал. Порох, который он швырнул себе под ноги, вспыхнул красным, болезненно опаляя жаром, но никуда не перенёс. Девчонка говорила правду, кажется, и сеть действительно отрубили. Мордредова мать и все, кто её драл… Он вновь перевёл взгляд на девчонку. Её молчание звучало громче слов: «А я говорила». Раздражало неимоверно. — У тебя есть другой вариант уйти отсюда, раз уж ты такая спокойная? — вкрадчиво поинтересовался он, стряхивая кусающий его за штанину язычок пламени. Девчонка пожала плечами. — Палочка у тебя. — Вот уж новость. Моя палочка действительно у меня, как ей и надлежит быть, — процедил Том, щурясь. — Ну и ищи выход тогда сам, раз уж палочка у тебя, — фыркнула девчонка деланно безразлично. — А может быть вы прекратите грызню и попытаетесь найти выход, пока нас не схватили? — раздражённо зашипела Мира, уже, кажется, и не радостная от того, что Том пошёл у неё на поводу. Фыркнули они с девчонкой одновременно и на редкость единодушно. Впрочем, Мира действительно была права. Идея с порохом не прошла. Выхода у них как будто бы и не осталось. — Пока вы не появились, я собиралась превратить мантии в верёвку и спуститься вниз, — к этому же выводу пришла и девчонка. Том кивнул, махнув палочкой в сторону валявшегося на полу вороха мантий, и превратил их даже не в верёвку, а во вполне пристойного вида верёвочную лестницу. Уважительного взгляда он не дождался; девчонка тут же подхватила её и подскочила к окну. Том вновь махнул палочкой; трансфигурировать в этом поместье было удивительно легко, едва ли в Хогвартсе у него прошёл этот номер. Они привязали концы лестницы к двум наколдованным Томом крюкам. Девчонка перемахнула через подоконник первая, без намёка на страх. Следом уже более опасливо полезла Мира. Том эту процессию замыкал. От первого этажа до земли было не так уж и высоко, футов десять. Спустившись, они, не сговариваясь, рванули к кромке виднеющегося леса. Бежали быстро. Заклинания полетели в спину парой секунд погодя после того, как они выбрались; то ли наколдованную Томом стену всё-таки вынесли, то ли кто-то ещё их заметил. Том пригнулся, пропуская над собой ярко-красный луч. По счастью, бежать за ними никто явно не планировал. Лес сомкнулся за их спинами густой стеной, ветви хлестали по лицам, а под ногами хрустели опавшие листья. Том резко свернул в сторону, таща за собой Миру, которая уже выбилась из сил и материлась сквозь зубы. Рыжая девчонка вырвалась вперёд, петляя между кронами так уверено, будто этот лес был её задним двором. Они влетели в небольшую прогалину, где древние дубы сплетались кронами, почти блокируя лунный свет. Только здесь Том позволил себе остановиться, тяжело дыша и оглядываясь. — Думаешь, оторвались? — сбивчивым шёпотом спросила Мира. Лицо её покраснело, грудная клетка рвано вздымалась. Сам Том согнулся, пытаясь отдышаться. — Вроде, — без лишней уверенности отозвался он, бегло пытаясь осмотреться. Не видно было ни зги. Рыжая девчонка фыркнула, не тратя времени на слова. Выглядела она получше, чем они с Мирой. Судя по всему, физические нагрузки для неё были вполне привычны. Она, пощупав крону одного из деревьев и к чему-то словно прислушавшись, уверенно зашагала куда-то вглубь леса. Том не услышал ничего, кроме отдалённых криков ворон. — И куда ты?.. — закатил глаза он. — Поместье маггловское, рядом точно должен быть или город, или деревня какая-нибудь, — отозвалась девчонка, не оборачиваясь. Она легко переступила через корень, прислушалась и вдруг свернула влево, туда, где деревья росли заметно реже. — Лес тут не дикий. Где-то должна быть тропа. Том поморщился, однако спорить не решился. Жителем он был совершенно городским и в лесу едва ли становился полезным спутником. Девчонка же выглядела так, будто точно знала, что делать и куда идти, так что им с Мирой оставалось только молча плестись следом. Лес вокруг менялся медленно, но заметно. Деревья становились реже, под ногами всё чаще попадались не только листья и корни, но и примятая трава, а потом — узкая, едва различимая тропка, протоптанная не зверьём, а людьми. Девчонка на неё почти не глянула, словно ожидала найти именно это. — Видишь? — торжествующе блеснула светло-голубыми, заставляющими обратить внимание на их цвет даже в непроглядной тьме, глазами она, оборачиваясь. Том пожал плечами; эка невидаль. — Потрясающе, — высказался он, фальшиво улыбаясь. — Ты вывела нас к магглам. Воистину, спасительница. — Том, заткнись, а?.. — шикнула на него Мира. Том настолько оскорбился, что едва не споткнулся от неожиданности. — Ты извини его, он всегда такой, когда не в духе. К слову, не в духе он тоже всегда. — Глупая вейла, — огрызнулся он в ответ на подлое предательство. Девчонка что-то хмыкнула. Отвечать не стала, только скользнула взглядом по полосе примятой травы у самых корней и, чуть замедлив шаг, повела их влево. Том машинально отметил, что тропа здесь становилась заметнее, а значит, где-то впереди действительно была дорога или жильё. Внезапно над ними раздалось громкое карканье. Огромный чёрный ворон тенью спикировал с неба, появившись будто бы из ниоткуда. Девчонку его появление не удивило совершенно. Она подставила плечо и тот сразу же примостился, будто это его законное место. В лапах у птицы было зажато что-то, но рассмотреть Том не успел — девчонка спрятала всё, что принёс ей ворон, моментально. Птица вдобавок что-то каркнула, девчонка с умилением почесала ее под клювом и отпустила. Тот взмыл и растворился в темноте ночи. — Если повезёт, через полчаса выйдем к дороге, — пробормотала девчонка больше себе под нос, нежели обращаясь к ним. — А если не повезёт? — сухо уточнил Том. — Тебя сожрут волки. Мира нервно фыркнула, проглатывая смешок, а Том заскрипел зубами. Всё в этой ситуации раздражало до ужаса. По плану, нужно было всего-то сбежать от оргии богатых извращенцев, добыть медальон и по-тихому убраться из поместья, пока не хватились. Вместо этого он вновь оказался где-то на отшибе мира, в странной и крайне малоприятной компании, и переживал очередную порцию выпавших на его долю приключений. Да он готов был клясться, ни один гриффиндорец не влезал в такое количество неприятностей и за всю жизнь!.. И нападение на поместье Гринлока — с чего вдруг это вообще произошло? Зачем было нужно? Он, внезапно разбогатев, перешёл дорогу кому-то влиятельному? Тогда было гораздо логичнее тихонько убрать его тогда, когда вокруг него не будет плясать куча народа разной степени влиятельности, тем более, когда его поместье всё ещё оставалось больше маггловским, чем магическим, и было, фактически, никак не защищено. В чём смысл был проводить акцию сейчас, привлекая так много внимания?.. Интересно, в «Пророке» всё вновь свалят на Гриндевальда? Скорее всего даже других версий рассматривать не будут. Хотя сегодня оно смотрится более оправдано, нежели когда было нападение на «Дракониху»; сейчас хотя бы знати много пострадает. Действовали нападающие, однако, довольно бестолково как для приспешников Гриндевальда. Том слышал: они даже невербальные не использовали, вопя заклинания почём зря. И со стеной его сколько возились… Не иначе как какую-то шваль из Лютного отправили. Хотя разрушили чары на зале нападавшие вполне успешно. Да и ту сетку на поместье накинули тоже неплохо, Том чуть не поседел, сначала приняв накладываемые антиаппарационные чары за очередную маггловскую бомбу… Чушь какая-то. И почему Том в последнее время постоянно куда-то влезает?.. Между деревьями, тем временем, мелькнул просвет, потом ещё один, а затем они вышли к узкой речке, лениво петлявшей между камней. По берегу тянулась старая, местами заросшая тропа, а чуть дальше через воду был повален толстый ствол дерева, очевидно служивший своеобразным мостиком для местных грибников и охотников. Рыжая девчонка уверенно направилась к нему по кромке каменистого берега. Они перешли через речушку, и Тому пришлось ловить едва не свалившуюся вниз Миру. Дальше дорога оказалась уже гораздо более вытоптанной и широкой, явно используемой довольно часто. По её краю тянулась старая изгородь, местами провалившаяся, а впереди, за редкими деревьями, уже угадывались тёмные силуэты крыш. — Нужно выйти к автомобильной дороге. Там можно вызвать «Ночной рыцарь», — вновь заговорила девчонка. — Чего? — не понял Том. — «Ночной рыцарь», — она обернулась, недоумённо на него смотря. — Автобус для волшебников, попавших в беду. Не слышал, что ли?.. По нутру резко ударило раздражением. Том терпеть не мог чего-то не знать. Даже на уроках, когда предполагалось, что его будут учить, он всегда сидел заранее подготовленный, зная всё о теме занятия досконально. Когда же происходили моменты изменения в учебном плане или учителя выбирали отойти от намеченного курса, он всегда чувствовал себя так, будто выдирают почву из-под ног. Откровенно-плохо асфальтированную дорогу они сначала не разглядели; ямы и пробивающаяся сквозь трещины в покрытии трава хорошо её маскировали. Девчонка удовлетворённо хмыкнула. — Давай палочку, — обернулась она к нему. — Ещё чего. На него посмотрели так удивлённо, как будто он отказался передать ей соль за столом. — Я хочу вызвать автобус. — Вызывай. — Мне нужна палочка. — И куда же ты дела свою? — прищурился Том. Вопрос, на самом деле, интересовал его достаточно, чтобы действительно заняться выяснением. Они оторвались от преследователей и, кажется, находились в безопасности. Было бы неплохо узнать о неожиданной соучастнице чуть больше того, что она одевается как юродивая. Его просверлили злобным взглядом. После чего девчонка обернулась к затихшей и не спешащей прерывать перепалку Мире. — Ты же вейла, да? — она задумчиво склонила голову к плечу. — Этот сказал тогда… «Этот» почувствовал себя достаточно оскорблённым, чтобы швырнуться чем-нибудь неприятным. Но сдержался. Ему было интересно, к чему шло всё происходящее. Мира, как и всегда, когда затрагивалось её происхождение, напряглась. — Наполовину, — уточнила она, складывая руки на груди. — А почему?.. — договорить ей не дали. — Я позаимствую. Девчонка шагнула к Мире, резко вскинула руку и выдрала у неё пару волосков — те сверкнули в отсвете луны. Не обратив внимание на болезненный вскрик, девчонка обломала ветку какого-то кустарника, намотала волоски на палку, пробормотала что-то себе под нос. Том ощутил совсем небольшое колыхание магии рядом. Удовлетворённо кивнув и пробормотав явно оскорблённой в лучших чувствах Мире что-то извинительное, девчонка вышла на середину дороги, взмахнула палкой и зачем-то выронила её на землю. Секунд десять ничего не происходило. Том уже собирался сказать что-то язвительное, но тут его едва не снесло чем-то громоздким, тяжёлым и пропитанным магией. Огромный тёмно-фиолетовый трёхэтажный автобус просто возник из ниоткуда посреди узкой просёлочной дороги, в считанных футах от невозмутимо стоящей посередине рыжеволосой пигалицы. — Добро пожаловать в автобус «Ночной рыцарь»! Это транспорт для волшебников и ведьм, оказавшихся в беде. Меня зовут Стэн Шанпайк, и я ваш кондуктор на сегодняшний вечер. Девчонка развернулась к ним. — Лови, — кинула она, обращаясь, кажется, к Мире, и швырнула что-то неопознанное. Мира, человек, который ещё не набил шишки на идиотических приколах личностей с отрицательным уровнем интеллекта и доступом к товарам из «Зонко», действительно поймала. На поверку это оказался мешочек с несколькими золотыми галлеонами. Том вскинулся, чтобы спросить, какого драккла, но на месте девчонки уже никого не было. — Так, вы заходить будете или как? — Стэн Шанпайк, наблюдавший эту сцену, удивлённым совершенно не выглядел. — Рейс задерживаете так-то…