10. Особенности адаптации

Встретиться с Лордом Томом лицом к лицу она ожидала меньше всего. Предполагалось, что по приезде в Хогвартс она посмотрит на будущее пугало магической Британии откуда-нибудь издалека, произведёт впечатление недалёкой дурочки из глубинки и счастливо уедет обратно к своему огороду, чтобы сильные мира сего её никогда больше не вспомнили. Однако теперь затеряться в толпе будет уже совершенно не так просто, как предполагалось. Палочка, которую притащил Одноглазый, слушалась её с таким скрипом и такой неохотой, что приходилось воевать на каждом заклинании. Плетение запирающего на двери она не просто не сняла, ей пришлось натурально его рвать, из-за чего произошёл громкий и крайне заметный взрыв. Впрочем, делать было нечего, либо так, либо ждать вызволения из башни каким-нибудь случайным залётным принцем. Вместо залётных принцев был залётный начинающий Тёмный Лорд, а возлагать надежды на него было ещё более глупо, чем надеяться на принцев. — Друг, — обратилась она к ворону, наблюдающему за происходящим из окна. — Поищи мои вещи, ага? Там палочка Меррион, ты должен её знать и чувствовать, принеси, а?.. Ворон закатил единственный наличествующий глаз, как-то утомлённо каркнул, мол, вечно тебе всё не нравится, и упорхнул в темноту ночи. Глен же побежала в неизвестность, искать способ отсюда быстро и технично свалить. Петляла по коридорам она недолго. Поместье было выстроено классическими двумя кубами, соединёнными между собой анфиладой из проходных помещений, ещё не обставленных и изрядно запылённых. Глен попыталась проверить ближайший пролёт на наличие людей, но палочка Лорда шибанула её током. Ни одного живого портрета она не нашла, а потому пришлось искать других провожатых. Аккуратно высунувшись из-за ниши, Глен прищурилась, увидев какого-то праздно шатающегося мужчину, явно подвыпившего и не твёрдо держащегося на ногах. Под руку его вела какая-то блондинистая нимфа, мелодично хихикающая от того, что её периодически явно болезненно щипали пониже спины. Поморщившись, Глен навела палочку и запустила в мужика оглушающим. Заклятье вышло кривым; пропетляв из стороны в сторону, оно снопом ярко-красных искр рассыпалось об стену. Отдача стрельнула в руку, на кожу как будто накапало воском. Дурацкая палочка дурацкого Лорда откровенно бунтовала. И иной раз такая преданность хозяину вызывала бы восхищение, но вот в тот момент почему-то очень её за это хотелось переломать пополам. Глен разочарованно зашипела, снова прячась за нишей. Нимфа старого иризимы испуганно вскрикнула, старый хлыщ, в попытке обернуться, запнулся о собственные ноги и рухнул. Нимфа вскрикнула снова, отскакивая, вместо того, чтобы своего спутника ловить. Глен решила, что полупрозрачный наряд нимфы не предполагал наличия палочки, а её спутник едва ли был способен удержать её в руке. В самый раз… Она выскочила из-за ниши, держа обоих под прицелом отчаянно сопротивляющейся и не желающей сотрудничать деревяшки Лорда. — Зал с работающим камином. Где он? — отрывисто бросила она, пытаясь казаться страшнее, чем она есть на самом деле. Нимфа удивлённо на неё уставилась, моргая и хлопая длинными, густо подведёнными чёрным ресницами. — Ты ещё кто?.. — проблеял старый иризима. Маленькие покрасневшие глазки с трудом сфокусировались на ней. — Ты знаешь, кто я?! Да я… — договорить он не смог, поскольку икнул. Попытавшись подняться, опираясь о стену, он снова споткнулся и снова распластался на полу. Очаровательно. И ведь наверняка у этого тела была какая-то гурьба великих и прославляющих род предков, навсегда вписавших его фамилию в анналы истории. Чтобы теперь этой фамилией протирали пол в маггловском поместье во время какой-то вульгарной попойки, судя по наряду нимфы, в стиле римского разврата эпохи Калигулы. — Извините, не расслышала. Плохо понимаю язык пьяного скота, — пробормотала Глен себе под нос, морщась от отвращения. После чего перевела палочку и взгляд на нимфу. — Мне нужно отсюда выбраться. Где камин? — ещё раз, чуть более внятно и менее угрожающе, продекламировала она. Нимфа пару раз моргнула, то ли осмысливая, то ли раздумывая, что ей делать. Зрачки в её прозрачных глазах были расширены, почти съедали радужку. Девчонка была точно так же под действием чего-то, то ли алкоголя, то ли дурманных зелий, то ли пыльцы фейри — в магическом мире было много способов затуманить собственное сознание так, чтобы никогда в него больше не приходить. И, в отличие от маггловских наркотиков, привыкание возникало исключительно психологическое, что, впрочем, никоим образом не улучшало ситуацию. — Я не помню… — как-то беспомощно пробормотала она в итоге. — Кажется, на этаж ниже?.. Нас вели сюда по лестнице… — Не отвечай ей! Сейчас я пожалуюсь Гринлоку!.. — снова задёргался старый иризима. Глен фыркнула, мысленно пожелав удачи, и совершенно спокойно направилась дальше, туда, где, судя по маханию рукой нимфы, была лестница. Сбежав по широким, почти дворцовым лестничным пролётам и изрядно потоптавшись грязными, частенько используемыми во время охоты в лесу ботинками по ковровым дорожкам, она сунулась в первую же попавшую комнату и не прогадала. Действительно, было бы неудобно подключать каминную связь далеко от лестницы. Вся комната оказалась заставлена вешалками с висящими на них мантиями. С третьей попытки и с матом наложив совсем уж простенькое запирающее на дверь, Глен присвистнула, оценивая дороговизну ткани и искусность вышивки на некоторых. Впрочем, времени у неё особо не было. Радостная от того, что наконец-то выход был близок, она сиганула в камин и громко отчеканила: — Teach ar an gcnoc. Летучий порох вспыхнул красными искрами у неё под ногами, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Камин оказался заблокированным; именно тогда Глен и почувствовала, как поместье сотрясло от дикого количества схлопнувшихся чар и от массивного антиаппартационного, наложенного на местность. Вряд ли любителями; слишком большая территория. Глен заметалась по помещению, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Выглянув в окно, она прищурилась. Лес так и манил своей очевидной близостью. Вспомнились фильмы с побегами принцесс из их девичьих келий из прошлой жизни. Там, конечно, девушки в основном связывали простыни, чтобы получить верёвку, но у неё была магия, а значит, всё должно было стать ещё проще… При условии, что палочка дракклового Волдеморта не спалит всё ко всем лысым фейри вместе с ней самой. Именно в этот момент Том — драккл его поимей — Риддл и посчитал нужным ворваться и отвоевать свою собственность обратно. Надо заметить, пользы от его палочки в руках Глен всё равно было меньше, чем вреда, а потому потеря была не критичная. Тем более, что уже скоро Одноглазый вернул ей её собственную палочку, палочку Меррион и даже кошель с деньгами и порт-ключом до дома. Глен хотела было убраться восвояси в то же мгновение, но взгляд на спутницу личинки Волдеморта её остановил. Девочка была на редкость прелестна, вступилась за саму Глен, да и вообще, нехорошо было так вот бросать своих временных союзников посреди незнакомого леса, даже если самым страшным существом в нём всё равно оставался мелкий вредный Лорд. Хотя по облачённому в полупрозрачные тряпки парню едва ли можно было предполагать, что в будущем он устроит в Британии кровавую баню. Глен решила не задавать лишних вопросов и вообще не интересоваться ничем, происходящим с ним. Не её это дело, какого дьявола он в таком виде бегает по поместью мерзких толстосумов в компании проституток. Спать спокойней будет, ибо преумножения скорби ей совершенно в своей жизни не хотелось… Зато теперь она хотя бы понимала, почему в «Гарри Поттере» воспеванию красоты молодого Тёмного Лорда уделялось гораздо больше текста, нежели всем романтическим интересам главного героя вместе взятым. То, насколько он был красивым, не умещалось просто в общепринятое понятие красоты. Это сбивало с толку. Хорошо только, что стоило ему открыть рот, всё потустороннее очарование его внешности развеивалось его же мерзотнейшим характером. Природа стремилась к равновесию, и это радовало. Несладкую парочку она провела сквозь пролесок прямо к маггловской, полулуразмытой дождями дороге. Вызвала им автобус, кинула денег на оплату проезда, и на этом посчитала свою миссию по спасению заблудших душ полностью выполненной, наконец-то ушла порталом домой. Себе она этот поступок оправдывала так: едва ли Тома Риддла могла убить какая-нибудь местная зверушка, а сталкиваться потом в Хогвартсе со злющим и держащим на неё обиду будущим Тёмным Лордом не хотелось совершенно. Натравит потом уже своего питомца, который как раз будет ползать в этом году по замку… Становиться очередным хогвартским приведением вместо Миртл не хотелось. Теперь уже почти неделю Глен искренне старалась никуда не соваться и была намерена придерживаться этой стратегии до самого отъезда в школу. — Отлично, — Глен преувеличенно довольно осмотрела кривовато нарезаемые прыгучие бобы и, прежде чем закинуть их в котёл, незаметно заменила доску на свою, с заранее раздавленными. — Теперь, будь так добра, мне нужны шестнадцать крылышек ночной саранчи. Когда будешь их отрывать, тельца не выбрасывай, — они в другое зелье могут пойти. И когда выбираешь, ищи саранчу-самцов. Если будешь брать самок, то нужно пятнадцать крыльев. На неё посмотрели так, будто она предлагала отрывать лапы живому котёнку. Глен с изрядной долей энтузиазма этот взгляд проигнорировала, принявшись толочь крысиные зубы в мелкий порошок. — И как их отличать?.. — У самок крылья на пол дюйма больше. Агнесс повадилась бегать к ней всего неделю как, и отваживать её Глен взялась со всей своей фантазией и изобретательностью. В первый день она узурпировала её для ревизии в погребе; сначала в обычном, где хранились неприкасаемые запасы на зиму, а потом в зельеварческом, ещё на один уровень вглубь земли, куда она ставила запасы зелий. К разочарованию Глен, эту потенциальную гриффиндорку не напугали ни мыши, копошащиеся в картошке, ни пауки, мирно себе плетущие свою паутинку среди склянок с эликсирами. Даже когда Глен отловила несколько мышей, чтобы потом их умертвить и пустить на ингредиенты, Агнесс не возжелала сбежать как можно дальше и забыть дорогу к её дому. На второй день Глен всё-таки заставила себя отправиться на огород. Как она и думала, первая картошка уже созрела достаточно, чтобы начать её выкапывать. Сама она этим заниматься не собиралась, конечно, но и как обычно заставлять копать садовых гномов не стала. Заниматься этим она велела вновь прибежавшей Агнесс. Та возражать не стала, да и помочь согласилась с неожиданной охотой. После десятой порубленной лопатой добротной, размером с кулак деревенского громилы картофелины трудовой подвиг пришлось завершать. Смородину и чернику Агнесс собирала уже без таких жертв. На третий день Глен избрала тактику избегания проблемы и поэтому оседлала Ошуэла ранним утром и понеслась на охоту. День прошёл плодотворно: она отстреляла трёх упитанных уток, одну из них скормила прожорливому фестралу в сыром виде, вторую зажарила в угольках на одном из живописных утёсов и снова скормила Ошу большую её часть, третью всё же удалось дотащить до дома. Уставшая и вымотанная, она откупорила одну из бутылочек самодельной настойки, набрала горячей воды во вкопанный позади дома чан, иногда используемый ею в качестве купальни, чтобы в итоге всё-таки быть настигнутой вновь объявившейся Агнесс. Как выяснилось, не найдя её в ближайших окрестностях, та ошивалась поблизости на протяжении всего дня, под вечер уснула где-то в тени дуба и проснулась, когда Ошуэл снова попытался сжевать её уже новую куртку. Глен попала в странную ситуацию, когда вместо долгожданного отдыха она оказалась вынужденной купать странную одиннадцатилетнюю девочку и мыть ей голову со своими зельями, выслушивая бурные потоки восторгов в сторону собственных — удивительно красивых, они такие мягкие и шелковистые, и пахнут яблоками, и всегда чистые, и цвет такой яркий, просто невероятно! — волос. Четвёртый день ознаменовался знакомством с садовыми гномами. Картошку всё-таки нужно было копать, Глен и без того понятия не имела, как она будет зимовать на следующий год, учитывая, что время основных работ она будет вынуждена провести в Хогвартсе. Поэтому Агнесс пришлось подключать к ношению вёдер с уже выкопанной — аккуратно и без жертв — картошкой в погреб. Вместо того, чтобы как обычно подхватить вёдра магией и оттащить всё за пару раз, Глен пришлось вместе с Агнесс тащить их все на своём горбу; та за один раз могла поднять только по одному ведру и плелась со скоростью улитки. Спустя двадцать вёдер Агнесс всё же запросила пощады и, спешно попрощавшись, убежала по направлению деревни. На пятый день они столкнулись в деревне. В ней Глен изредка появлялась, чтобы напомнить местным о своём существовании. Заглянув к семье хозяйки этого тела, она едва не довела мать до ранней седины. Та при виде неё подпрыгнула и побледнела. — Что ты здесь делаешь?.. — зашипела женщина, пятясь назад. Глен бегло осмотрела небольшую комнату, в этой покосившейся хибаре исполняющую роль гостиной, кухни и родительской спальни. Больше никого из многочисленных домочадцев видно не было. Она честно попыталась вспомнить, когда в последний раз сюда наведывалась. По сему выходило, что ещё до смерти Меррион, что, казалось бы, было одновременно чуть ли не вчера и словно бы в прошлом веке. Раньше ночевать сюда она приходила тогда, когда психика переставала выдерживать соседство с трёхсотлетним хтоническим существом. Можно подумать, семейка магглов с деревянным крестом над каждой койкой в доме могла бы её спасти в случае, если Меррион действительно бы захотелось за ней явиться. После ухода Меррион надобность появляться в этой деревне словно полностью отпала. И ощущалось это как-то неправильно. — Меня не было две недели, — нахмурившись, сообщила Глен. — Вы меня вообще искали? На неё уставились с каким-то тупым недоумением, словно сама суть её вопроса осталась не понятой. — На кой нам по болотам за тобой шастать? — пробормотала женщина сухими потрескавшимися губами. — Ты же ушла к ним, так зачем возвращаться?.. Хочешь увезти за собой ещё кого-то из наших детей?.. Глен моргнула, осознавая, в чём её обвиняли. Нет, она и раньше знала, что её все в деревне считали подменышем фейри, и даже своё прозвище для подпольных дуэлей выбрала, сыронизировав на этой их убеждённости, но напрямую с настолько искренней и иступлённой верой сталкивалась впервые. Хотела, чтобы от неё все отстали? Первый шаг был сделан; собственное семейство непрозрачно намекало, чтобы она здесь больше не появлялась. Не сильно-то и хотелось, конечно, но какая-то тень сожаления всё равно на неё ложилась. Подавив желание заклинанием перевернуть крест над дверью напоследок, Глен молча покинула дом Каллибуров и неспешно направилась обратно, на свой ведьминский холм. Тут-то в неё и врезалась Агнесс. Когда они уходили вместе, в голове мелькнула мысль, что одного ребёнка она всё-таки действительно в тот день похитила, как и полагается фейри. Правда, ребёнок проявлял гораздо больше инициативы в своём похищении, нежели сам похититель. На пятый день Одноглазый притащил ей новый выпуск «Вестника зельевара», очевидно, снова отобрав её почту у какой-то издательской совы. Обнаружив там целых три статьи авторства Дебуа, с которым они умудрялись феноменально не сходиться во мнениях относительно практически всего, о чём этот лягушачий выскочка писал, она засучила рукава домашней свободной рубашки и пошла в используемую в качестве домашней зельеварни пристройку. Агнесс прибежала тогда, когда Глен начала готовиться к опровержению первого же попавшегося ей в первой же статье тезиса: Дебуа предлагал щупальца гриндилоу сушить на солнце вместо обычного высушивания заклинанием. — Дракклов лягушатник, — бубнила она, выискивая среди заспиртованных банок нужную с уже готовыми щупальцами. — Сушить на солнце, ага, конечно. А потом кинуть в зелье, составляющие которого активны по ночам. Что дальше? Поток гениальности выплеснет на него идею добавить женьшень в напиток Живой смерти?.. Помощница на зельевраческом поприще из Агнесс оказалась не самая одарённая; Глен больше следила, чтобы в котле не оказалось что-то там совсем не нужное, нежели за самим котлом. Тем не менее, когда зелье забурлило, начало пениться и в итоге со спецэффектами начало плеваться только что закинутыми туда щупальцами, Глен совершенно точно могла сказать, что это была совершенно не её вина. — Да! Я была права! Выкуси, долбанный Дебуа! — она торжествующе вскинула кулак. — Какую я критическую статью на него наклепаю, он в своей Франции пожалеет, что в том зелье не утопился, пока была возможность!.. — Оно же взорвалось, — Агнесс её искреннего восторга не разделяла, опасливо выглядывая из-за перевёрнутого стола, за который они спрятались при первых же признаках грядущего взрыва. — Чему ты радуешься?.. Глен вскинула подбородок. Комментарии лично ей казались излишни. Остаток дня они провели уже привычно; в приготовлении яблочного пирога и яблочного варенья Агнесс была подкована куда лучше, нежели в приготовлении зелий, а сезон урожая диктовал свои условия — из яблок в ближайший месяц обещал состоять весь рацион всех местных жителей. Глен, в очередной раз благодаря высшие силы за то, что родилась волшебницей, соорудила из лиан и старых досок подобие садовых качелей на веранде, и они с девчонкой вполне комфортно устроились там ужинать. Сунув Агнесс волшебную палочку Меррион, Глен вооружилась собственной рябиновой и принялась объяснять основы. — Самым простым заклинанием считается Люмос, — она взмахнула палочкой и зажгла совсем неяркий огонёк. В опускающихся на холм сумерках мошкара и такой свет разглядела легко и кинулась на него с крайней охотой. Пришлось разгонять чарами. — Даже не нужно никакого взмаха. Просто вытяни палочку перед собой и произнеси заклинание. На конопатом лице Агнесс отразилась вся сосредоточенность мира. Палочку она сжимала так сильно, словно опасалась, что та в мгновение обернётся змеёй и попробует её цапнуть. — Люмос! — от выкрика заклинания спокойно дремавший на своём пастбище Ош вскинулся и заозирался, явно пытаясь угадать, откуда несётся угроза. Получившийся шар света засиял так ярко, что новую партию мошкары не иначе как ослепило. Глен крепко зажмурилась, опасаясь, что сетчатку может просто выжечь. — Как это убрать?! — Скажи «Нокс»! — Нокс! Нокс! Нокс-нокс-нокс!.. Чтобы проверить, отменилось ли заклинание, Глен аккуратно приоткрыла слезящийся глаз. Агнесс точно так же сидела с крепко зажмуренными глазами и для верности даже прикрыла их свободной рукой. Огонёк на конце палочки действительно погас. — Нда… — Глен цокнула языком. — Богата на таланты земля ирландская… И это даже не Люмос Максима… — последнее она пробормотала себе под нос. Палочку Меррион ей вернули; держала её при этом Агнесс и правда будто готовую в любой момент сдетонировать бомбу. И хоть Глен и понимала чужие опасения, а ещё удерживала в голове, что в картине мира мелкой пиявки они сейчас чуть ли не непростительное грехопадение совершали, видеть страх перед чем-то настолько невероятным и непередаваемым, как магия, ей было попросту не по себе. Сразу после того, как Лорд убрался восвояси из её дома, Глен кинулась изучать магический след, оставшийся на её новой палочке. Первые заклинания, которые творят палочками сразу после создания, обычно довольно сильно отражались на их манерах колдовать, да и то, что она сразу после создания сунула её в руки тёмному волшебнику… В принципе, получилось даже забавно: первое сотворённое заклинание после того, как Глен воспроизвела его структуру с помощью банального «Приори инкантатем», оказалось всего лишь видоизменённым и усложнённым для дополнительного пафоса «Люмосом». Создал его, однако, человек, который будет ассоциироваться с Тёмными искусствами через лет так двадцать. Глен рассудила, что одно вполне себе нивелирует другое, и решила оставить как есть. Всё равно она собиралась ещё одну палочку к школе уже у Олливандера покупать. Уж ей будет чем колдовать, а с рябиновой палочкой будет возможность поэкспериментировать и посмотреть, к чему она будет проявлять большие склонности и как в дальнейшем будет вести. Раньше у Глен даже дневник был, где она описывала повадки всех предыдущих своих палочек. После четвёртой, впрочем, она наловчилась их изготовлять примерно в одинаковом русле, уже зная, что ей подходит, и поэтому различия стали минимальными. — Смотри, — она пихнула притихшую Агнесс локтем в бок. — Люмика Астралеум. В сумерках созданное Лордом заклинание выглядело ещё более впечатляющим. Искры затанцевали в воздухе, закружились друг с другом в странном подобии вальса и выстроились мерцающими огоньками, изящно вплетаясь в только-только проклёвывающиеся на полотне неба настоящие звёзды. Глен заворожённо наблюдала за переливами цветов, буквально начиная слышать, как яркий аквамариновый оттенок одного огонька перетекает в приглушённый синий. Ощущать, как органы чувств меняются местами, казалось странным до мурашек. Всё-таки Лорд гениален. Скорее всего, Глен будет плакать, когда он выберет вместо возвеличивания магии именно в этом её мерцающе-звёздном обличие путь террора и бессмысленных злодейств. Глен с трудом оторвала взгляд от причудливых звёздных нитей и сосредоточилась на выражении лица Агнесс. Глаза у неё были распахнуты так широко, будто она боялась, что её зрения просто не хватит, чтобы обозреть всё, что перед ней простиралось, а рот приоткрылся. Страха на её лице видно не было, только то самое детское восхищение и совершенное неверие в происходящее, которое и хотела получить Глен. Она повторила подсмотренное у Лорда движение палочкой и разорвала пульсирующую звёздную паутину, заставив её осыпаться мерцающим и искрящимся снегом. Со стороны Агнесс послышался заворожённый выдох. Глен довольно усмехнулась и потянулась к зависшей в воздухе чашке чая. Заваренного со всё тем же яблочным сиропом. Вкус почти наступившего сентября. Опускающаяся ночь убаюкивала своим уютом. Было просто хорошо.

*

Следующее утро показалось Глен хоть и удивительно продуктивным, но отсутствие уже привычной Агнесс под боком несколько смущало. Без её мельтешения Глен успела выполнить весь привычный комплекс упражнений из йоги и повисеть на самодельном турнике, натаскать воды из скважины в дом, Ошуэлу и в колонию гномов, расшугать всех этих гномов и отправить их на огород собирать раннюю капусту, выточить новые стрелы взамен утраченных за последнюю охоту и сварить три котла бодроперцового зелья в качестве неприкосновенного запаса на зиму. В присутствии рядом Агнесс обычно с шести до двенадцати утра удавалось проделать только половину такого вот списка. И хоть в пору было бы начать справедливо гордиться собой, отсутствие рядом мелкой пиявки вызывало вопросы. Пересилив желание идти в деревню искать потерявшегося ребёнка (в конце концов, в отличие от неё самой, своих родственников девчонка любила и вроде бы у неё даже были какие-то друзья), Глен уселась строчить полную сарказма и старательно распрыскиваемого яда статью в «Вестник зельевара». Одноглазый, громадным чёрным пятном взгромоздившийся на деревянный поручень веранды, заставил её вздрогнуть. — Ты вовремя, — Глен приветливо махнула зажатым в руке пером. — Зацени, как я сформулировала: «Безусловно, работа господина Дебуа вносит неоценимый вклад в историю зельеварческой науки, демонстрируя последующим поколениям исследователей, как именно не следует проводить статистическую обработку данных, если, разумеется, ставить перед собой задачу получить воспроизводимый результат, а не забавный курьёз для кулуаров собрания призраков, почивших наиболее глупой смертью». Не слишком прямо? Может, стоит всё-таки заменить «работа господина Дебуа» на «некоторые работы, представленные в предыдущем выпуске», чтобы не так прямо?.. — ворон раскатисто и явно неодобрительно каркнул. — Ой, вот не надо здесь этого сарказма. Тебе бы понравилось, только если бы я писала рецензию на цыплячьи почки. Умный какой стал. Одноглазый смерил её высокомерным взглядом, вскинув вверх клюв. В когтистой лапке у него был смят какой-то конверт. Глен отодвинула от себя стопку исчерканного пергамента и протянула руку. — Что, подрался с очередной совой за мою почту?.. — она удручённо покачала головой. — Мне так перестанут новые выпуски моих любимых журналов высылать. Ей в руку, однако, вместо привычного свёрнутого в тубус журнала лёг совсем лёгкий конверт. Глен присвистнула, сразу же определив отправителя. «Мисс Гленвир М. Каллибур, проживающей по адресу Ирландия, графство Килдэр, дом на ведьмовском холме близ деревни Крукстаун». — О, — она без всякого пиетета вскрыла сургучную печать. — А вот интересно, что означает это «М»? Надо было у родителей своё второе имя уточнить прежде, чем уходить навсегда… Интересно же… Одноглазый что-то согласно каркнул, перепархивая с ограждения веранды прямо на стол и принимаясь топтаться своими лапами по свежим чернилам. Сгонять его, впрочем, было себе дороже. Вместо этого Глен невербально призвала из подвала ту самую банку свеженаловленными мышами, которыми совсем недавно пыталась пугать Агнесс. Получив сразу дюжину трупиков в своё полное распоряжение, ворон перестал так вероломно уничтожать плоды её усилий, хотя несколько листов на землю всё же смахнул. Вот курица недоощипанная. Стрельнув по нему недовольным взглядом, Глен принялась изучать довольно-таки стандартное письмо, содержание которого ей было знакомо ещё по прошлой жизни. Вместо МакГонагалл, однако, теперь её в Хогвартс зазывал учиться Альбус В. Дамблдор, тоже заместитель директора. Список покупок для школы ничего интересного, однако, не предлагал. Вынужденная периодически наведываться в Министерство и сдавать промежуточные экзамены, чтобы подтвердить действительность получаемого образования, Глен с большинством авторов и пособий уже была знакома. Ей предстояло всего лишь купить всё это для пятого курса, вместе с правильной одеждой, некоторыми ингредиентами, которых у нее не было, может парочки новых ножей и котлов, и правильной волшебной палочкой. Тратить галлеоны не хотелось; от Меррион по наследству ей перешло не так уж много; древняя ведьма жила практически полностью на том, что сама и производила. А единственный источник дохода Глен в виде подпольных боёв в «Драконихе» нынче оказался недоступным. — Не хочу я в этот Хогвартс… — простонала она, драматично роняя голову на стол. — Нас и здесь неплохо кормят… Вот уеду — гномы весь урожай себе заберут, а новый я вовремя из-за этой учёбы дурацкой посадить не смогу, и в итоге через год буду пухнуть с голода… Вот почему в Хогвартсе не предусмотрено дистанционки?.. — Зато в Хогвартсе есть технология создания теплиц, круглогодично поддерживающих именно те условия, которые необходимы для выращивания и сбора урожая в любое время. Глен подскочила, хватаясь за палочку. За верандой стоял высоченный, стремительно седеющий рыжий мужчина с демонстрируемой миру доброжелательной улыбкой. Из-за него с крайне виноватым выражением лица высовывалась откровенно зарёванная Агнесс. Как Глен пропустила их появление?.. Почему дом никак не среагировал на вторжение чужака?.. И почему вообще её дом стал проходным двором?! — Здравствуйте, профессор Дамблдор, — прищурилась Глен, осматривая нового вторженца на свою территорию, потому что ну а кто ещё это мог быть?.. Поверх расшитого золотыми звёздами костюма на нём красовалась пурпурная мантия, покрытая лунами и полумесяцами в цвет звёздам. — Чаю? Зачем Агнесс понадобилось его сюда тащить? — Не откажусь, мисс Каллибур. Боюсь, сегодняшний приём был далёк от заветов о гостеприимстве, воспетых в библии, не в обиду юной мисс О’Шей. А у меня совершенно пересохло в горле, — ни капли не смущаясь происходящего, беззаботнейше сообщил Дамблдор. — Впрочем, я должен перед вами извиниться за то, что заявился непрошенным гостем. Очевидно, вы тоже не ожидали гостей сегодня… Глен потребовалось некоторое время, чтобы осознать, на что ей намекали. Агнесс продолжала взглядом изучать вымощенный рассохшимися досками пол веранды, и потому пристыдить её самостоятельно возможности не выдавалось. Кроме того, лицо у неё было опухшим и заплаканным, всё ещё сохраняющим красные пятна недавней истерики. Разговор с родителями представителя школы видимо прошёл не так уж и беспроблемно; Глен проследила за тем, как у Агнесс легонько подрагивали руки. Между тем, Дамблдора, очевидно, не устраивало, как она одета. У себя дома, на минуточку. Что за средневековье… Да будь хотя бы на пяток градусов жарче, она бы щеголяла по дому в укороченных на манер шорт панталонах и рубашке, предварительно окаченной холодной водой. Сейчас же на Глен были более чем пристойные шаровары, в которых было удобно заниматься физическими упражнениями и лазить по огороду, и расшитый позолоченными нитями топ — комплект одежды был привезён Меррион из Индии, и к нему ещё прилагалось длиннющее, опоясывающее и прикрывающее всё сари, но не хватало Глен у себя же дома прикрывать собственный живот, ага. Да от демонстрации нынешнего пресса её останавливало… Да ничего её не останавливало, она, драккл его дери, очень гордилась тем состоянием собственного тела, в котором пребывала. Сильное, крепкое, с чётким рельефом мышц — всё это было результатом её собственных усилий и долгого времени, посвящённого планомерным физическим нагрузкам. В эту эпоху, конечно, спрос был на мягкие и обтекаемые тела никогда не державших в руке ничего, тяжелее веера, принцесс, но кого это волновало в случае Глен? Она самостоятельно охотилась за дичью, стреляя из лука, сама рубила дрова в моменты, когда Меррион окончательно выводила её из себя и раздражение искало выход через примитивную потребность разрушать что-то собственными руками, лазила по отвесным скалам в поисках нужной травы, уплывала от келпи на озёрах и много ещё чего делала, будучи полностью довольной собственной формой. В общем, неожиданно разозлившись на попытку указать ей на приличия в её же — она подчёркивает! — доме, Глен сделала вид, будто намёк совершенно не заметила. — Ничего страшного, профессор, — она притворно улыбнулась, сгребая собственные намётки для грядущей статьи со стола; вот чего не хватало, чтобы Дамблдор их изучал… Зато грызущего мышей Одноглазого она сгонять уж точно не собиралась. — Присаживайтесь, сейчас принесу чай. Уж в сам дом она его впускать была не намерена. Всё равно что пускать в собственную голову. И пусть большая часть убранства досталась от Меррион, но кое-что уже стремительно видоизменялось под её собственные представления об уюте и нужде, и видеть там этого человека не хотелось. Спрятав яблочный сироп подальше в погреб, Глен вынесла чайник и разношёрстный, собранный из разных комплектов сервиз вместе с целой тарелкой зачерствевшего печенья, которое она уже планировала скормить гномам — оно лежало вот уже несколько дней как без всякого дела. В чашку Агнесс она капнула пару капель Умиротворяющего бальзама; нынче они уже были на том уровне отношений, когда Глен не подозревали в попытках отравить. — Благодарю вас, мисс Каллибур, — Дамблдор её довольно-таки явное недружелюбие полностью игнорировал. — Признаться, когда я услышал о ведьме с холма от мадам О’Шей я представлял кого-то, гораздо более… далёкого от мира. Вы знаете, что матушка мисс О’Шей убеждена, что именно вы виновница странного поведения её дочери? Глен об этом догадывалась. У них с Агнесс даже как-то состоялся разговор о том, что вряд ли ту поймут её родственники, если она будет настолько часто предпочитать компанию Глен всему остальному. Это была одна из многочисленных попыток отвадить от себя прилипчивого ребёнка, и, как и многие, она разбилась вдребезги об несокрушимую стену гриффиндорского упрямства. — Неудивительно, сэр. В Крукстауне любая напасть объясняется любо моими злобными происками, либо гневом богов, — она демонстративно отхлебнула из своей чашки, отслеживая, как Агнесс действительно начинает методично сюрпать поставленным перед ней чаем. Хотя бы в этот раз Умиротворяющий бальзам зазря не пропал. — Вас привело сюда только это? Мы с директором Диппетом договаривались, что за покупками к Хогвартсу я отправлюсь сама. Под взглядом Дамблдора становилось физически неуютно. Глен почувствовала себя как на приёме у врача после того, как её попросили раздеться. Будто этот человек уже знал, что сейчас раскусит тебя с одной фразы. Неприятный холодок разошёлся от живота по всему телу. Как это вообще получилось? Ведь собиралась же тихо приехать в Хогвартс, не привлекая внимания сильных мира сего, а потом раствориться среди непроходимых ирландских лесов. В итоге, что она имеет: влезла в какую-то непередаваемо мутную заварушку нынешнего правительства, подставилась с личностью Меррион перед чинушей нижнего звена, некролог о котором в вышедшей на следующий день газете занял целый разворот вопреки его статусу и положению, лоб в лоб и без масок столкнулась с будущим Тёмным Лордом, и в довершение у неё на пороге ошивался Альбус-много-имён-и-пока-не-приобретённых-титулов-Дамблдор. Что-то в её жизни пошло очень сильно не по плану после смерти Меррион. Прокляла та Глен напоследок, что ли?.. Могла бы как-то более гуманно отомстить. — Признаться, мои мотивы основаны в большей степени на любопытстве. Ваша юная подопечная очень рьяно отстаивала вас перед своей матушкой. Агнесс потупила взгляд раньше, чем Глен успела установить с ней зрительный контакт. Эта внезапная тактика избегания начинала несколько раздражать. — Не стоило, — с некоторым давлением проговорила Глен, ещё больше раздражаясь от того, что на неё перекладывали косвенную ответственность за нынешнее положение Агнесс. Показывать это, однако, она не собиралась, продолжая излучать сдержанную доброжелательность. — Я в деревне больше появляться не собиралась, а вот если Агнесс хочет и дальше жить там, то вызывать неудовольствие местных жителей точно не следует. — Думаю, когда дело касается защиты тех, кто нам дорог, наши собственные желания отходят на задний план. Глен терпеть не могла, когда её начинали прощупывать на болевые точки. И если зелёный — в хорошем плане, встретиться со зрелым и опытным она бы уж точно не хотела — Том Риддл делал это по-подростковому неловко и неуклюже, то Дамблдор спекулировал на теме привязанностей с самого начала и без всяких скидок на то, что он появился у неё на пороге незванным гостем и видит её впервые в жизни. Бесило неимоверно. Серьёзно, что ему от неё понадобилось? Учитывая разгул Гриндевальда в Европе и — по версии некоторых — в Англии, ему больше заняться было нечем? Он же не подозревал её причастность к последним двум инцидентам, приписываемым к деятельности последователей Гриндевальда? Да нет, быть того не может; встреча выглядит совершенно случайной, да и не наследила она до такой степени, чтобы сразу же ставить её под прицел повышенного внимания. — Думаю, защищать нужно тех, кто в этом нуждается, сэр. Агнесс следовало бы больше переживать о том, как сохранить мир и благополучие у себя дома, нежели о том, что подумают о какой-то девчонке, которая в Крустауне и не появится больше, — Глен всё-таки позволила продемонстрировать толику от того раздражения, которое планомерно начинало в ней кипеть. После чего перевела тяжёлый взгляд на снова готовую расплакаться девчонку. И поспешила смягчить: — Впрочем, это мои собственные мысли. Другой человек будет думать по-другому. От Агнесс я иного и не ожидала. Кажется, это будет самое быстрое распределение на Гриффиндор за всю историю Хогвартса. Дамблдор выдержал длительную паузу, продолжая смотреть на неё сквозь прищур лучисто-голубых глаз. Глен это подстегнуло ещё сильнее. Будто она маленькая провинившаяся девочка, которую вызвали на ковёр строгие учителя и теперь предлагали самой признаться, где она накосячила. — Факультет Годрика будет искренне рад таким студентам, — в итоге произнёс Дамблдор, послав Агнесс приободряющий взгляд. Та уже приходила в норму. Цвет лица выравнивался, глаза переставали непрерывно слезиться, а подбородок периодически трястись. — Что же касается того, зачем мы здесь… Когда мисс О’Шей рассказала мне о вас, я счёл, что лучше всё же предложить вам отправиться на Диагон-аллею вместе. Видите ли, мисс Каллибур, в последнее время в магической Британии крайне небезопасно. Если вы следите за газетами, то могли замечать некоторые тревожащие обывателя заметки. И на этом основании я считаю, что гораздо правильнее с моей стороны будет убедиться, что студентки школы, в которой я работаю, будут в безопасности, когда отправятся за покупками. Только и всего. К слову, очень вкусное печенье, мисс Каллибур, не поделитесь рецептом? Глен позволила небольшой толике стыда кольнуть себя куда-то в подреберье, но достаточного импульса, чтобы бежать за оставшимся на них с Агнесс со вчерашнего дня пирогом, всё равно не получила. Итого, со стороны мотив Дамблдора выглядит безупречно. Едва ли он имел хоть одну толику подозрения касательно того, что во всех изложенных в газетах событиях последнего времени, вызывающих у обывателя тревогу, она принимала непосредственное участие. В таком случае действительно стоило бы согласиться, заодно проследив, что будет покупать себе Агнесс, доселе ни разу не державшая в руках монеты номиналом больше шиллинга.