12 глава

      Они молча вошли в дом, казалось, сегодня было сказано уже слишком много.       Ей вдруг стало интересно, как жилось здесь Малфою одному? Каково это – быть единственным хозяином такого огромного, пустого дома.       В поместье было слишком тихо и одиноко.       Неудивительно, что у него есть псы. Возможно, Малфой хотел больше жизни в доме.       — Раз уж я нарушил твой вечер, — начал Малфой, его голос мягко вернул ее в реальность, — хочешь выпить вина?       — Да, я бы не отказалась, — ответила Гермиона, потягивая шею. — Мы можем выйти на веранду?       — Зачем ты спрашиваешь? — усмехнулся Малфой, растягивая губы в улыбке, которая стала для нее чем-то новым. — Если хочешь, конечно, можем.       — Спасибо, — она слабо вернула ему улыбку. — Я переоденусь и выйду.       — Сomme tu veux, ma chère, — в его голосе прозвучало какое-то странное, непривычное тепло.       Гермиона закусила губу, испытывая странную смесь смущения и предвкушения.       Быстро взбежав по широкой лестнице в свою спальню, она думала о том, как сильно изменился этот вечер, и, возможно, о том, как сильно изменился сам Малфой.       Ей не нужно было никого очаровывать, поэтому Гермиона переоделась в легкий пижамный комплект.       Он был из мягкой, струящейся ткани цвета слоновой кости и украшен нежным цветочным принтом из мелких розовых и лавандовых бутонов, переплетенных с тонкими зелеными веточками.       Свободные брюки мягко струились по ногам, а широкая рубашка слегка приоткрывала ключицы.       Гермиона выглядела очень по-домашнему и расслабленно. Раз уж она здесь жила, не было смысла изменять своим привычкам.       Возможно, если бы в этот вечер вино с ней разделил кто-то из привлекающих ее мужчин, она бы надела что-то шелковое и облегающее, что-то, подчеркивающее ее формы и возбуждающее.       Но это был всего лишь Малфой. И этого было достаточно, чтобы быть собой.       Натянув длинные забавные носки, она надела мягкие тапочки, и поспешила на веранду.       Она ожидала, что вечерний воздух ударит по коже ледяной свежестью, но вместо этого её встретило мягкое, почти ласковое тепло.       Малфой уже успел возвести тепловой купол.       Свежесть все же ощущалась — тонкая, пряная, пропитанная ароматом цветов и свежескошенной травы.       Веранда была залита мягким, теплым светом, исходящим от нескольких ламп, спрятанных в зелени вьющихся растений. На небольшом столике уже стояли два бокала с вином и открытая бутылка, сырная и фруктовая нарезка.       Малфой сидел в кресле спиной к ней. Его широкая спина была обтянута белой рубашкой, которая, несмотря на всю свою простоту, подчеркивала мускулы под ней и линию плеч.       — Почему ты не переоделся?       — Переоделся, вообще-то, — отозвался он, не оборачиваясь.       — На тебе рубашка, — заметила она, подходя ближе и занимая второе кресло.       Драко хмыкнул.       — Для тебя это проблема, mon cher?       Гермиона почувствовала, как её щеки начинают гореть.       Ему чертовски шёл французский.       — Забудь, — бросила она, пытаясь скрыть неловкость.       Он наконец повернулся. Свет от ламп лёг на его лицо, подчеркивая резкие скулы, чуть прищуренные глаза. Малфой нахмурил брови, и между ними залегла морщинка.       — Что, недостаточно изысканно для стоимости вина? — спросила она, оглядывая свою пижаму.       Малфой смотрел на нее мгновение, штормовой взгляд скользнул от ее глаз к губам, затем обратно. Морщинка между бровями разгладилась, уступив место лёгкой, едва заметной улыбке.       — Ты прекрасно выглядишь.       С её губ сорвался тихий смешок — нервный, неровный, с оттенком смущения.       — Ну конечно, — пробормотала она.       Гермиона хотела потянуться за бокалом, чтобы хоть как-то занять руки, но он опередил её. Пальцы на мгновение соприкоснулись — коротко, но достаточно, чтобы сердце дрогнуло в груди.       Тепло растеклось по горлу после первого глотка. Вино оказалось насыщенным, бархатным, с едва уловимой терпкостью — как и сам Малфой.       Блондин уже откинулся в кресле, расслабившись, и достал из кармана серебряный портсигар.       Щёлкнула зажигалка, и тонкая струйка дыма потянулась вверх, когда он прикуривал сигарету.       Грейнджер хотела возмутиться, высказать ему всё, что она думает о курении, о привычке, которая, по её мнению, была одновременно мерзкой и разрушительной.       Но он лениво щёлкнул пальцами, и её будто отрезало прозрачной стеной. Дым не проникал на её половину террасы.       — Не знала, что ты куришь.       — Будто ты что-то знаешь обо мне, — отозвался он, взгляд скользнул по ней, но остался холодным, почти безразличным.       — Ты можешь рассказать мне.       Малфой ухмыльнулся, выдыхая дым, который медленно растворялся в тёплом воздухе.       Его глаза, на мгновение потеплели, но тут же вернулись к своей прежней непроницаемости.       — В этом нет надобности.       — Как скажешь, — выдохнула она с едва уловимым разочарованием.       Молчание, которое наступило после его слов, оказалось гуще и тяжелее, чем все их предыдущие перепалки. То ли от вина, которое, казалось, только начало действовать, раскрывая ее, то ли не хватило времени за разговорами с Джинни, чтобы выплеснуть все накопленные эмоции. Но это молчание угнетало. Оно заполняло пространство между ними, становилось осязаемым, давило своей пустотой.       Гермиона почувствовала, как нарастает беспокойство.       — Зачем ты приставил ко мне Криса?       Драко поднял бровь.       — И дня не прошло, и ты уже зовешь его по имени, — ухмыльнулся он, — а я не заслужил этого за четырнадцать лет.       — Для меня ты всегда будешь Малфоем.       — Как иронично, что скоро ты будешь носить мою фамилию, — он затушил сигарету.       — Ты не ответил.       Блондин наклонил голову.       — У меня вопрос получше. Почему никто не сделал это еще несколько лет назад?       — В этом нет необходимости, — она вернула ему его же фразу.       Малфой громко выдохнул, делая большой глоток вина, пытаясь заглушить или осмыслить ее слова.       Пронзительный взгляд остановился на ней.       — Ты Гермиона Грейнджер, — наконец произнес он, — заместитель министра магии, в будущем — первая женщина-министр магии. Естественно, тебе нужна охрана. Кто-то должен был позаботиться о том, чтобы ты была в безопасности.       Гермиона медленно сделала глоток вина, обдумывая его слова.       — Никогда не думала, что этим кем-то будешь ты.       Он лениво пожал плечами, отпивая из своего бокала.       — Ты так спокойно отнесся к нашему положению, потому что тебя прельщает моё положение в обществе, — почему-то это вышло больше как утверждение, а не вопрос.       Он ухмыльнулся.       — Грейнджер, — начал он, и в его голосе звучала та новая, непривычная для нее мягкость, — я достаточно поработал над своим положением в обществе за последние семь лет. Я понял, что угождать всем невозможно. Если и становиться лучше, то только в сравнении со своей прошлой версией.       Драко замолчал, его взгляд снова стал задумчивым, устремленным куда-то вдаль, на звездное небо, усыпанное миллиардами холодных, далеких огней.       — Мое прошлое не определяет меня, но оно сформировало то, каким я стал в настоящем.       Она не знала, что ответить.       Слова казались недостаточными, чтобы выразить то, что она чувствовала.       Гермиона подхватила бокал, который он наполнил без просьбы, и подошла к перилам.       — Покажешь созвездие, в честь которого тебя назвали? — спросила она, не поворачиваясь.       Послышался шорох одежды.       Малфой лениво подошел к ней, останавливаясь непозволительно близко, и укрыл хрупкие плечи пледом.       Из-за вина, которое уже начало приятно кружить голову, она совсем не заметила, что тепловой купол начал слабеть. Теперь, когда Малфой стоял рядом, она почувствовала, как холодный воздух касается участков кожи, не закрытых пижамой.       Их руки были всего в дюйме друг от друга, разделенные лишь тонкой тканью пижамы и пледа. Гермиона почувствовала тепло, исходящее от него, и легкий, едва уловимый аромат парфюма, смешанный с запахом сигарет.       Сердце забилось быстрее, а вино ударило в голову, разнося алкоголь по венам.       — Видишь Большую Медведицу? — голос был низким, бархатным, почти интимным.       Малфой указал на большой ковш, сияющий в зените.       — Да, — прошептала она, стараясь следовать его взгляду, а не концентрироваться на его близости.       — Теперь Маленькая Медведица. Между ними вытянутая линия извилистых звезд — это хвост Дракона. Поднимайся по хвосту выше, и увидишь все созвездие целиком.       Гермиона проследила за его пальцем, которым он направлял ее взгляд.       — Красиво, — наконец выдохнула она, опуская взгляд. — Ты бы хотел продолжить традицию Блэков?       — Да, — выдохнул он. — Думаю, да.       Гермиона повернула голову, чтобы посмотреть на него. Его взгляд казался задумчивым.       — Какое имя ты бы дал?       — Скорпиус.       Драко ответил быстро, почти не задумываясь.       — Красиво, — кивнула Гермиона. — А девочке?       Он медленно повернул голову, и его взгляд, наконец, встретился с ее глазами.       — У Малфоев рождается только один наследник, — произнес он сухо.       — А если представить, что все же девочка?       — Предоставлю это решение миссис Малфой. Так что, как будущая супруга, ответь ты, какое имя носила бы наша дочь?       Гермиона на мгновение задумалась. В ее голове промелькнули десятки имен, но одно, давно забытое, вдруг всплыло на поверхность.       — Адара, — произнесла она.       — Мне нравится, — заключил он. — Но звучит так, будто ты уже знала ответ. Думала обо мне в школе?       — Не дождешься, — улыбнулась она закусывая губу, — Пока мы жили на Гриммо, я часто засиживалась в библиотеке Блэков.       — Адара и Сириус — в одном созвездии.       — Я знаю.       — И где находится Дракон, ты знала, — добавил он, наконец догадавшись.       — Естественно, — ответила она, чувствуя, как её сердце наполняется странным, теплым чувством.       — Ты жестока, Грейнджер. Ты позволила мне думать, что я открываю для тебя что-то новое.       — Возможно, тебе повезет в следующий раз.       Она ухмыляется и наконец возвращается в кресло, плотнее кутаясь в плед.       — Здесь так красиво, — Гермиона подняла взгляд к звездному небу, которое казалось бездонным и бесконечным. — Не хочется уходить.       Малфой молча сел обратно в свое кресло, его движения были плавными, несмотря на выпитое вино. Он даже не притронулся к новому бокалу.       Пронзительный взгляд скользнул по девичьему лицу, задержавшись на мгновение на губах, прежде чем вернуться к звездам.       — Ты не обязан сидеть со мной, если не хочешь, — выдохнула она.       — Я останусь.       И, кажется, в этот момент этого было достаточно.       Достаточно, чтобы молчание, которое их окружало, перестало быть тягостным.       Грейнджер откинулась на спинку кресла, мысли витали где-то далеко, унесенные ароматом ночи и тишиной. Она думала обо всем и ни о чем одновременно.       Она чувствовала, как усталость медленно окутывает её. Звезды мерцали, как далекие маяки, освещая её путь в собственных мыслях.       Драко наблюдал за ней, стараясь уловить малейшие изменения в её настроении. В свете звёзд и редких ламп её лицо казалось более нежным и уязвимым, лишенным внутренней борьбы, которую он видел в течение вечера.       Было в ней что-то такое, что заставляло его забыть о прошлом, о долге, о проклятом имени.       Малфой отпил глоток вина, ощущая, как терпкий вкус растекается по горлу. Вино не приносило ожидаемого расслабления, но помогало сосредоточиться, оставаться здесь и сейчас.       Время текло незаметно, превращая минуты в часы. Ночь дышала покоем и умиротворением. Только лёгкий ветерок гулял в листьях деревьев.       Он заметил, как постепенно её дыхание стало глубже и ровнее, как веки слегка опустились, скрывая блеск в глазах. Губы, которые ещё недавно что-то проговаривали про себя, теперь слегка приоткрылись. Голова медленно, почти незаметно, начала склоняться на плечо, плечи расслабились, а плед скользнул вниз.       Драко сидел, почти не дыша, всматриваясь в расслабленные черты лица.       Тусклый свет звезд мягко скользил по ее лицу, по нежной линии скул, по губам, чуть приоткрытым во сне. Во сне она казалась другой: без тяжести мыслей, без вечно напряженной линии бровей.       Гермиона повзрослела. В этом не было сомнений. На ее хрупких плечах покоился вес политического мира. Но сейчас, окутанная пледом, в тишине летней ночи, она была просто девушкой: уязвимой, очаровательной.       Время, казалось, отступило, обнажая ту юность, которая так долго скрывалась под тяжестью лет и ответственности.       Что-то щелкнуло внутри него.       Он ощутил странное, незнакомое чувство – смесь нежности, которая скручивала его внутренности, и острого, почти болезненного желания защитить ее от всего мира.       Драко не пытался понять. Он просто позволил себе почувствовать.       Малфой подошел к ней и, прежде чем осознать, что делает, мягко провел пальцем по ее щеке. Ее кожа была невероятно шелковистой и теплой. Она не проснулась, лишь слегка повернулась в его сторону, ища тепла.       Щека коснулась его пальцев, и Драко замер, чувствуя, как по телу пробегает легкая дрожь. Он не мог отвести взгляд, очарованный этой хрупкой нежностью.       Малфой осторожно откинул с неё плед и аккуратно подхватил девушку на руки.       Гермиона тихо вздохнула, чуть сморщила нос, не просыпаясь, и откинула голову ему на грудь, словно это было самое естественное место для нее. Ее дыхание выровнялось, вновь стало ровным и глубоким, наполняя его своим спокойствием.       Драко замер на мгновение, изумленный этой внезапной близостью, но быстро совладал с собой.       Он мог бы отлевитировать ее, но эта мысль не нашла в нем пристанища. Хотелось помнить, как непослушные волосы касаются его руки, как дыхание щекочет его шею.       Драко давно ни о ком не заботился и не позволял никому заботиться о себе.              А она… она, казалось, давно привыкла быть сильной, пока внутри всё кричало от усталости. Это было похоже на то, как будто два давно потерянных, но идеально подходящих друг другу кусочка пазла наконец нашли свое место.       Путь до ее комнаты, к его сожалению, был слишком коротким, и он не смог насладиться ароматом ее волос как следует.       Он вздохнул, открывая дверь в спальню и осторожно шагнул.       Мягкий свет прикроватной лампы ложился на стены тёплым сиянием, очерчивая знакомые силуэты обстановки.       Драко бережно уложил её поверх покрывала, затем аккуратно укрыл пледом. Гермиона тихо вздохнула во сне, повернулась на бок, устраиваясь удобнее, и подложила ладонь под щёку.       Несколько минут Малфой просто стоял рядом, наблюдая, как её грудь равномерно поднимается и опускается, как свет играет на россыпи веснушек.       Комната едва ли изменилась с её переезда. Всё было на своих местах, будто время здесь остановилось.       На прикроватном столике лежала пара книг из библиотеки, рядом – шпильки для волос.       Драко провёл взглядом по комнате и едва заметно сжал губы.       Всё выглядело правильно, упорядоченно, но холодно. Слишком аккуратно.       Возможно, она чувствовала себя здесь не так уютно, как он думал, раз уж не позволяла себе чувствовать себя как дома.       Штормовые глаза сами собой вернулись к безмятежно спящей девушке.       — Fais de beaux rêves, mon destin, — прошептал он едва слышно.       Блондин наклонился ниже, чтобы поправить угол пледа, соскользнувший с хрупкого плеча, и позволил пальцам на миг задержаться на нежной коже ключицы.       Глаза стали стеклянными, в них блеснула та тихая грусть, что приходит вместе с пониманием: слишком многое уже сказано без слов.       Драко горько усмехнулся своим сегодняшним мыслям, этой внезапной, иррациональной заботе.       Грейнджер ещё ничего не сделала, а он уже столько думал о ней.