13 глава

      Пэнси стояла на крыльце, и пальцы, сжимающие перила, слегка дрожали — не от холода, а от того странного чувства, которое поднималось внутри.       Неуверенность.       Она не испытывала ничего подобного с тех пор, как в последний раз стояла перед родителями, скрывая дрожь в голосе.       Ремонт прошел практически без происшествий, не считая того, что рабочие дважды перекладывали плитку и была задержка сроков.       Ванну доставляли с опозданием, и Паркинсон пришлось самой стоять над установщиками, чтобы они не оставили ни малейшей царапины.       Но теперь всё было готово. Каждый штрих, каждая мелочь — от мягкого света в коридоре до штор цвета шампань в гостиной — всё было на своих местах.       И все же, стоя здесь, она впервые осознала, что этот дом — их.       Мысль, от которой летний вечерний воздух показался холоднее.       Закатное солнце коснулось окон, и дом будто ожил — уютный, немного старомодный, но теперь со вкусом.       Пэнси скользнула взглядом по стенам, по аккуратным клумбам вдоль дорожки, и не могла избавиться от ощущения, что всё это — не по-настоящему, что Поттер придет и прогонит её из родительского дома.       Сзади послышался треск Аппарации. Пэнси обернулась — и увидела его.       Он стоял у калитки, с дорожной сумкой через плечо. Волосы, как всегда, были в беспорядке, в глазах читалась усталость после рабочего дня.       Гарри шагнул на дорожку, и гравий тихо захрустел под ботинками.       Пронзительный взгляд скользнул по дому, по ступеням крыльца, наконец останавливаясь на ней.       — Ты перестроила весь дом? — уголок его губ поднялся.       Пэнси чуть приподняла подбородок, стараясь не выдать, как сердце предательски ёкнуло, хотя ни один уголок накрашенных губ не дрогнул.       Она не думала, что настолько сильно изменила тут все, но, видимо, Поттер считал иначе.       — Я лишь привела его в порядок. И кое-что обновила.       Гарри подошел к ней, его шаги были неторопливыми, он тоже осматривался, привыкая к новому пространству. Его взгляд остановился на ее лице, и Пэнси почувствовала, как краска заливает ее щеки. Он, должно быть, заметил её волнение.       — Выглядит… иначе, — произнес он. — Ты проделала огромную работу.       Паркинсон невольно выдохнула и впервые за всё время позволила себе лёгкую, осторожную улыбку.       Он сделал паузу, собираясь с мыслями.       — Ты выглядишь… тоже иначе.       Последние слова были сказаны тише, почти шёпотом.       — Если это была попытка сделать комплимент, то она не принимается. Потренируйся, Поттер.       Она закусила губу, наконец переборов внутреннюю дрожь от встречи.       Гарри сделал шаг вперёд. Свет из окна лёг на его лицо, и Пэнси впервые заметила, как по-взрослому изменились его черты — меньше мальчишеской угловатости, больше мужественности.       Его зелёные глаза теперь смотрели на неё с каким-то новым, непривычным выражением.       — Возможно, я просто хотел сказать, что ты… расцвела после школы, — пробормотал он, и это прозвучало так неожиданно, что Пэнси не смогла сдержать лёгкого удивления.       Он на секунду отвёл взгляд, стесняясь собственной искренности.       — Как этот дом. Расцвёл.       Непривычная мягкость его голоса пробралась куда-то под кожу. Она не смогла сдержать лёгкого удивления — губы сами собой дрогнули.       Поттер протянул руку и толкнул дверь, пропуская девушку внутрь.       Тишина повисла между ними, такая плотная, что чувствовалась на кончиках пальцев. Летний ветерок шевельнул занавески, и Пэнси подумала, что, возможно, этот дом действительно может стать родным.       Девушка провела пальцами по косяку двери — гладкому, отполированному до блеска дереву.       — Ты хочешь посмотреть какие-нибудь комнаты? Я оставила ту же планировку, так что тебе не составит труда ориентироваться, — произнесла Пэнси.       — Все в порядке, мне не нужна экскурсия.       — Тогда… — она кашлянула, чтобы скрыть лёгкое волнение, — может, ты хочешь поужинать? Я только что приготовила. Почти уверена, что ты не отравишься.       Паркинсон обернулась, чтобы проследить за его реакцией, но Гарри стоял посреди холла, не двигаясь, взгляд всё ещё блуждал по стенам, покрытым новой нежно-кремовой краской.       — Ужин — это прекрасно, — голос был ровным, но в нем звенела та самая усталость, которую она заметила у калитки. Он выглядел так, словно только что вернулся с очень долгого и неприятного задания.       — Тогда проходи в столовую.       Гарри послушно проследовал за ней.       Пространство, которое Пэнси отремонтировала с особой тщательностью, теперь светилось теплом.       Стол, застеленный белоснежной скатертью, уже был накрыт. На нём дымилась запеканка, стояли лёгкие закуски и графин с домашним вином.       Гарри узнал старинные канделябры, которые когда-то помнил потускневшими, а теперь они сияли, отражая мягкий свет.       — Ты… приготовила всё это сама? — спросил он с лёгким недоверием в голосе.       — Я подумала, что первый ужин дома стоит хлопот, — ответила Пэнси, сердце сжалось от его реакции.       Девушка старалась вести себя естественно, но каждое его слово, каждый взгляд отдавался эхом в собственной душе.       — Только не привыкай, Поттер, я не кухарка.       Гарри тихо рассмеялся.       Она указала на стул, и он наконец опустился, дорожная сумка осталась стоять у порога.       Пэнси села напротив, наблюдая, как он нерешительно взял вилку.              Поттер ел медленно, немного недоверчиво, витая в своих мыслях.       — Вкусно, — наконец произнёс он, кивнув. — Очень вкусно, Паркинсон. Спасибо.       — Не за что, Поттер, — Пэнси позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку.       Когда они закончили, Гарри взмахнул палочкой, и посуда плавно поднялась, направившись к мойке, после следующего взмаха губка начала мыть тарелки.       — Ужин был чудесный, — произнёс он, поднимаясь. — Но у меня был трудный день. И завтра, боюсь, будет не легче. Я приму душ и лягу спать, если ты не возражаешь.       — Эм… — Пэнси фыркнула, пряча смущение за привычной язвительностью. — Зачем ты отчитываешься? На втором этаже есть душ, я воспользуюсь ванной в спальне.       Гарри кивнул, его взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем требовалось.       — Хорошо, — произнёс он, уже направляясь к лестнице. — Тогда до завтра.       — До завтра, Поттер, — ответила она, провожая его взглядом.       Когда звук шагов стих наверху, Пэнси позволила себе глубоко вздохнуть.       Этот вечер был полон сюрпризов. И, кажется, не самых плохих.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Пэнси медленно провела ладонью по запотевшему от пара зеркалу, внимательно вглядываясь в отражение, будто видя себя впервые.       Влажные пряди волос прилипли к щекам, тонкие капли воды стекали вниз, ведя тонкую, дразнящую дорожку, теряясь в манящей ложбинке между её грудей.       Глаза перестали быть уставшими, полными боли и покрасневшими от бессонных ночей и слёз, как несколько лет назад.       Шрамы на коже давно побелели, стали едва заметными полосками. Пэнси провела пальцем по одному из них — тонкому следу на запястье — и почти улыбнулась.       Она справилась.       Выжила, перестала бояться, построила дом, в котором снова можно дышать.       Выдохнув, она отвернулась, схватила полотенце, но не стала вытираться, поспешно завязав его на груди.       В доме было тихо, только из-за двери доносился приглушённый звук — шаги, возможно, скрип пола.       Поттер, должно быть, ещё не спал. Она теперь живёт не одна.       Схватив второе полотенце, девушка принялась выжимать им непослушные влажные волосы, чувствуя, как капли стекают по шее, и толкнула дверь в спальню.       Практически одновременно с ней в комнату вошёл Гарри, только что из душа — с влажными волосами, которые беспорядочно падали на лоб, блестящими от воды плечами, с полотенцем, небрежно завязанным на бёдрах.       Пэнси замерла на пороге, а сердце гулко ударилось о рёбра. Рука, сжимавшая полотенце, напряглась, дыхание стало тяжёлым, прерывистым.       — Салазар, — воскликнула девушка. — Какого чёрта ты здесь забыл, Поттер?       Гарри стоял ошеломлённый. Взгляд, который он так старательно пытался удержать на её лице, предательски скользнул вниз, прослеживая взглядом капли воды, стекавшие по ключицам, оставляя влажный след на нежной коже.       Полотенце, которое Поттер совсем недавно небрежно завязал на бёдрах, начало ослабевать, сползая на дюйм, и Пэнси увидела тёмную дорожку волос, ведущую ниже. Девушка инстинктивно подняла взгляд выше, пытаясь удержать самообладание, поняв, что пялилась ему на пах.       Но это было ошибкой.       По отточенным кубикам пресса скатывались капли воды, подчеркивая их рельеф.       Паркинсон кожей ощущала его взгляд. Он тоже смотрел.       — Так и будешь пялиться? — бросила она.       — Я… Эм… прости, — пробормотал он.       — Ты что-то хотел?       — Лечь спать? — почему-то это вышло больше как вопрос. — Это же спальня.       Пэнси скрестила руки на груди, уголки губ приподнялись в сухой усмешке.       — Здесь уже сплю я.       — Ты хочешь спать вместе? — неуверенно спросил Гарри, всё ещё не до конца понимая, как они вообще оказались в такой нелепой ситуации.       Пэнси вскинула бровь.       — Поттер, — лениво произнесла она, — какой же ты придурок. В доме две спальни, спи в гостевой.       Она схватила подушку и с силой швырнула её в Поттера. Подушка, пролетев по воздуху, ударилась о его торс, и он рефлекторно подхватил её.       Но это было фатально. От резкого движения полотенце на его бёдрах развязалось и упало к ногам. Его лицо вспыхнуло, по шее расползся румянец.       Гарри поспешно прикрылся подушкой.       Пэнси даже не моргнула — лишь губы дрогнули, выдавая плохо скрытое удовольствие от зрелища.       — Если ты хотела, чтобы я разделся, — произнес он низким голосом, — могла бы просто попросить.       Паркинсон закатила глаза, но от Гарри не скрылось то, как она облизывала его тело взглядом. Он мог поставить тысячу галеонов на то, что ей понравился вид, скрывающийся за подушкой.       Это, конечно, не должно было его волновать. Но почему-то льстило.       В голове Гарри пронеслись сотни вариантов развития событий, начиная от неловкого молчания и заканчивая взрывным скандалом.       — Свали отсюда, Поттер, — она стерла с его лица самодовольную ухмылку.       — Как пожелаешь, — он обнажил зубы в хитрой улыбке.       Развернувшись, он неспешно пошел в спальню, выставляя свою голую задницу напоказ.       У Пэнси от такой наглости открылся рот. Она видела, как напряглись мышцы его спины, как изящно изгибаются бедра, и её взгляд, который она старалась отвести, всё равно притягивался к этой совершенно неожиданной картине.       Когда он исчез за дверью, она шумно выдохнула и, едва заметно тронув губы пальцами, хмыкнула.       — Наглый ублюдок, — пробормотала она, но на её лице мелькнула тень улыбки.       Стоило признать, что, несмотря на все неудобства в виде принудительного брака, она бы с удовольствием трахнула этого сексуального Аврора.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Джинни откинулась на спинку стула, чувствуя, как мышцы ноют от усталости. Каждая клеточка протестовала против малейшего движения, и даже воздух стал ощущаться вязким, тяжелым. Она медленно потерла виски, пытаясь унять глухую пульсацию, отзывающуюся где-то внутри головы.       Наконец встреча закончилась. Или, по крайней мере, её сегодняшняя, самая изматывающая часть. Голова раскалывалась от количества информации, обрушившегося на нее за последние часы — графики, списки гостей, меню, расположение столов, варианты оформления…       Неожиданно длинные пальцы зарылись в рыжие волосы, массируя кожу головы в попытке снять накопившееся напряжение. Воздух шумно вырвался из неё.       — Устала? — прозвучал мягкий, чуть приглушенный голос Блейза за спиной.       Он подождал, пока дворецкий проводит организатора, и теперь стоял рядом, массируя ей кожу головы.       — Да, — не скрывала Джинни, устало вздыхая, позволяя себе эту слабость. — Нам обязательно делать настолько официальную церемонию? Мне кажется, я сейчас лопну от формальностей.       — Так будет правильно.       — «Правильно» — слишком скучное слово, — устало усмехнулась она. — Я хоть и чистокровная, но никогда не понимала этой напыщенности.       Его пальцы осторожно выскользнули из её волос, и широкие ладони опустились на напряженные плечи.       Блейз начал медленно разминать её напряженные мышцы, и Джинни не смогла сдержать тихий, благодарный вздох, прикрывая глаза. С каждым мягким движением тяжесть в теле растворялась, уступая место странному, расслабляющему теплу.       Девушка потеряла счет времени. Границы размылись, и Джинни даже не могла с уверенностью сказать, в какой момент она разрешила Забини, человеку, который был ей когда-то совершенно чужим, прикасаться к ней вот так.       Сначала это было что-то формальное: подать руку, отодвинуть стул. Но постепенно, незаметно для неё, количество касаний увеличилось. И теперь в них появилось что-то иное — теплая, едва ощутимая забота, в которой пряталось слишком много недосказанного.       — Мама хочет познакомиться с тобой, — тихо выдохнула Джинни, не открывая глаз.       Забини на секунду замер, но быстро пришел в себя.       — Думаешь, это хорошая идея? — ухмыляется Блейз. — Она любит Поттера и все такое.       Джинни хмыкает, не зная, как это прокомментировать. Это действительно сложная тема.       — Она всегда будет его любить, — наконец произносит она. — Это не изменится. Но также она доверяет магии, и если та сочла нас лучшей парой, она уважает это.       — А как относишься ты к этому?       Она закусила губу, прежде чем ответить.       — Мои родители магически совместимы. Они хотели пожениться слишком рано, даже для чистокровных. Дедушка не хотел давать благословение, тогда родители провели ритуал, чтобы доказать, что это не подростковые гормоны играют в них.       Джинни счастливо улыбается, вспоминая рассказы мамы.       — Я не сомневаюсь, что мы могли бы быть хорошей парой. Я вижу, как ты стараешься. В глубине души я рада, что нашла человека, который может сделать меня счастливой. Просто… это все сложно. Я должна была влюбиться, открыться человеку, и я это сделала, а потом мне говорят, что моя судьба — другой человек. Это тяжело, знать, что я должна полюбить кого-то другого.       Забини не ответил сразу. Отодвинул её стул чуть назад, обошёл его и опустился перед ней на корточки.       Теперь он был на уровне её взгляда. Его глаза — тёплые, глубокие, внимательные — скользили по её лицу.       — Не нужно заставлять себя любить меня. Ты никому ничего не должна, даже мне. Но я хотел бы, чтобы мы попробовали, каково это — открыться друг другу.       Сердце болезненно сжалось. Что-то дрогнуло в груди — то ли благодарность, то ли растерянность. Джинни смотрела на него и чувствовала, как тонкая грань между обязанностью и желанием начинает таять.       Впервые за долгое время ей не хотелось спорить. Не хотелось бежать.       Просто дышать. И смотреть в его глаза, в которых было больше понимания, чем она ожидала найти.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Тео стоял, прислонившись к старому дереву, и наблюдал, как солнце мягко скользит по волосам Луны, подсвечивая их.       Девушка легко ходила босыми ногами по лугу. Её тонкие пальцы бережно переплетали стебли — ромашки, васильки, клевер. Всё в ней было каким-то удивительно мягким, светлым и спокойным, и от этого у Тео защемило сердце. Нежность, тихая, почти болезненная, прокатилась по груди.       Когда она наконец подняла голову, ветер тронул её волосы, и несколько прядей выбились из-за уха. Луна рассмеялась — тихо, звонко, и подбежала к нему. Встав на носочки, она коснулась губами его щеки, оставив мимолетный поцелуй.       — Милая… — начал Тео, чувствуя, как слова застревают где-то в горле.       — М? — Луна взглянула на него, чуть склонив голову.       — Ты ещё общаешься с Грейнджер?       — С Гермионой? Конечно, — ответила она просто.       — А с Уизли? Джинни, кажется.       — Конечно. А к чему такие вопросы?       Луна слегка нахмурилась, но в её глазах не было ни раздражения, ни обиды — только привычное, искреннее любопытство.       Девушка поправила венок, вплетая очередной василёк, и её взгляд снова уплыл куда-то вдаль, к тихо колышущейся глади воды, где солнце отражалось золотыми переливами.       Тео глубоко вздохнул, пытаясь подобрать нужные слова. Вечер опускался медленно, окрашивая небо в мягкие персиково-золотые тона.       Всё вокруг казалось нереально красивым.       — Я просто подумал… — начал он наконец, с неуверенной улыбкой. — Мы ведь так и не отпраздновали нашу свадьбу с друзьями. Может… пригласим их?       Луна подняла на него глаза, и её лицо осветилось; она была его личным солнцем.       — О, это отличная идея! — с радостью откликнулась она.       Тео чуть расслабился, уголки губ дрогнули.       — Думаешь, Поттер согласится прийти с Пэнси? Насколько я знаю, им ведь пришлось расстаться с Уизли… из-за закона.       Луна задумалась, её пальцы рассеянно гладили лепестки ромашки.       — Да, думаю, конечно.       — А им не будет… неловко? — осторожно уточнил он.       Она посмотрела на него с лёгкой, почти грустной улыбкой.       — Почему им должно быть неловко, Тео? — спросила она. — Любовь ведь не обязана быть удобной.       Нотт не сразу ответил, только тихо кивнул, наблюдая, как она надевает венок себе на голову.       — Да, — прошептал он, улыбнувшись. — Конечно, ты права.       — Я приготовлю замечательные тыквенные кексы, — с мягким воодушевлением сказала она, чуть прикусив губу, уже представляя аромат свежей выпечки и уютное тепло кухни.       Её глаза зажглись тем самым светом — тёплым, домашним, каким-то совершенно прекрасным.       Тео невольно замер, ловя этот взгляд. Каждый раз, когда она смотрела на него так — просто, без ожиданий, без упрёков, — внутри что-то тихо переворачивалось. Её любовь была не бурей, не страстью, а тем самым редким покоем, которого он не знал большую часть своей жизни.       Он чувствовал, как с каждым её взглядом сглаживаются внутренние шрамы — те, что он носил в себе годами, пряча под холодной вежливостью и сдержанной улыбкой. С Луной всё это исчезало, растворялось, будто никогда не существовало.       Она тянулась к жизни, к простым радостям, а он тянулся к ней, как человек, впервые увидевший свет после долгой тьмы.