14 глава

      Драко нашёл её на террасе. Раньше ему казалось, что самым часто посещаемым местом для Гермионы будет библиотека, но он ещё никогда так не ошибался.       Грейнджер часто засиживалась на работе допоздна, утопая в бумагах и цифрах, а по вечерам, когда суета дня наконец утихала, любила ужинать на свежем воздухе. На террасе, откуда открывался вид на раскинувшийся внизу сад, утопающий в бархатной тени ночи. Там, под куполом летних звёзд, она, казалось, находила своё умиротворение.       Драко ступил на каменные плиты террасы, его шаги эхом отозвались в ночной тишине. Лёгкий ветер играл с её волосами, рассыпавшимися по плечам.       Она никогда не ставила тепловой купол, в отличие от Драко. Её упрямство было удивительно даже в мелочах.       Малфой увидел мурашки на нежной коже, и руки машинально потянулись к пиджаку, снимая его.       Дорогая ткань коснулась хрупких плеч, когда он накинул его на неё. Только тогда она обернулась, карий взгляд выглядел немного растерянным, глаза на пару секунд задержались на его лице.       — Спасибо, — тихо произнесла она, и губы чуть дрогнули. — Я даже не заметила, что замёрзла.       Уголок его губ приподнялся в едва заметной улыбке. Драко сложил руки на перилах, периферическим взглядом отмечая, что Грейнджер склонила голову к его пиджаку, прижимаясь к нему, вдыхая парфюм.       Этот жест заставил сердце пропустить удар. Тяжесть в кармане стала ощутимее.       — Грейнджер, — произнёс он негромко.       Девушка повернулась к нему, приподняв бровь.       — Гермиона, — поправил он сам себя, пробуя её имя на вкус.       Она нахмурилась, смотря на него.       — Ты… удивительная. И я уверен, ты мечтала о совсем другой жизни. Что будешь с человеком, которого искренне любишь.       Малфой сглотнул.       — Я не лучший мужчина, — продолжил он, чувствуя, как ладони предательски вспотели, — но я обещаю заботиться о тебе. Оберегать. Поддерживать.       Драко сделал шаг назад и опустился на колено, доставая бархатную коробочку.       — Гермиона Джин Грейнджер, — произнёс он, впервые за долгое время не стараясь скрыть дрожь в голосе, — ты окажешь мне честь… и станешь моей женой?       Драко открыл коробочку.       В тусклом бархате сумерек террасы непристойно большой бриллиант вспыхнул, выхватив свет фонарей. Камень переливался всеми оттенками — от холодного серебра до тёплого янтаря, будто в его гранях сошлись две противоположности, две судьбы, неумолимо столкнувшихся друг с другом.       Гермиона застыла, не понимая, как реагировать. Мир вокруг померк, звуки растворились в звенящей тишине. Она слышала лишь бешеное, отчаянное биение собственного сердца, барабанящее в ушах. Обрывки мыслей метались в голове, не складываясь в целое.       — Ты серьёзно? — вырвалось у нее, голос был чуть дрожащим.       — Абсолютно, — ответил он, взгляд был прикован к ее лицу.       Она тонула в глубине его штормовых глаз, таких же бездонных и манящих, как море перед бурей, зная, что в этой пучине можно потеряться навсегда, и не почувствовать сожаления.       Малфой всегда был загадкой для нее.       — Ты же понимаешь, — начала она, голос всё ещё дрожал, — что Визенгамот уже всё решил за нас?       Она с трудом сглотнула, стараясь вернуть себе рациональность, опору, ту часть себя, которая привыкла всё контролировать.       — Я в любом случае стану твоей женой. Это не зависит от меня.       Малфой кивнул. Медленно, почти незаметно. В уголках губ промелькнула тень грустной, ироничной улыбки.       — Да, — согласился он, с легкой горечью в голосе. — Но они не имеют права отнимать у тебя этот момент. Момент, когда тебе делают предложение, когда на тебя надевают кольцо и называют своей невестой. Этот момент принадлежит только тебе.       Гермиона почувствовала, как под ребрами разливается что-то теплое, нежное и опасное.       Она закусила губу, чтобы сдержать робкую улыбку, которая, вопреки всей абсурдности ситуации, пробивалась сквозь смятение.       Малфой, чье прошлое было так далеко от ее идеалов, сейчас дарил ей то, что, казалось, было украдено навсегда.       — Ты… такой Малфой, — выдохнула она, качнув головой, в голосе было больше нежности, чем насмешки.       — Это «нет»?       Гермиона закрыла глаза, и в груди болезненно защемило. Разум отчаянно сопротивлялся, кричал о том, что это Малфой, что все это началось из-за жестокого, несправедливого закона, что так не должно быть. Но сердце уже знало ответ.       Она открыла глаза — взгляд был мягким, теплым, настоящим.       — Это да, — прошептала она, едва слышно, протянув дрожащую ладонь вперед.       Драко осторожно взял ее руку. Пальцы были горячими, чуть влажными от волнения, и прикосновение обожгло ее, разом пробудив калейдоскоп воспоминаний за считанные секунды.       Он медленно надел кольцо на палец. Оно село идеально, безупречно — будто всегда принадлежало ей. Бриллиант поймал очередной луч света, ослепительно блеснув между их переплетенными пальцами.       Гермиона подняла глаза на Драко — и замерла. Он не сказал ни слова. Просто наклонился и оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй на костяшках пальцев — чуть выше кольца.       Грейнджер выдохнула — тихо, почти неслышно, пока он поднимался на ноги. Она опустила взгляд, провела пальцем по гладкой поверхности камня, чувствуя, как металл медленно нагревается от её кожи.       — Спасибо, — прошептала она, и ей показалось, что это благодарность не только за кольцо, но и за все остальное: за его попытку дать ей выбор, за его искренность, за все…       Она поймала себя на мысли, что хотела бы оставить поцелуй на его щеке, но это было бы уже слишком.       Гермиона лишь подарила ему самую искреннюю улыбку, которая у неё была.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона шла по коридору Министерства. Цокот каблуков отскакивал от начищенного до блеска пола, вторя её сердцебиению.       Она только что вышла из кабинета Кингсли. Разговор длился почти час — и в очередной раз закончился там же, где начался.       Они вновь застряли на одной точке: споры, обещания, беспомощные фразы вроде «мы работаем над этим», и холодное «нужно время». Время, которого у неё не было.       У нее складывалось ощущение, что из команды только она действительно заинтересована в отмене закона, другие просто продолжали жить.       С каждым пройденным метром тяжесть наваливалась на неё. Шаг — вдох. Шаг — выдох.       Стресс пульсировал где-то глубоко, отдаваясь в висках, но лицо оставалось безупречно спокойным. Собранные волосы, идеальный макияж, четкая линия губ — всё было на месте.       Гермиона чувствовала, как гнев и бессилие борются в груди, давя, не находя выхода. Хотелось выдохнуть, сорваться, закричать, выплеснуть всю скопившуюся боль и разочарование, но вместо этого она сжала в руке папку с документами так сильно, что пальцы побелели.       — Мисс Грейнджер, — фальшиво протянула Марчбэнкс, выскочив из-за угла, ее голос звучал приторно сладко. — Или уже миссис Малфой? — добавила она, не отводя взгляд от ее безымянного пальца, где теперь сияло кольцо.       Гермиона остановилась.       — Гризельда, — холодно отозвалась девушка, — мы обе прекрасно знаем, что вы в курсе всех заключённых браков в рамках принятого закона.       Гермиона хмыкнула, даже не пытаясь натянуть улыбку.       — Вам не кажется, что это… слишком? — с притворным участием протянула Марчбэнкс, кивая на кольцо.       Её взгляд скользнул по драгоценному камню с тем оттенком зависти, который ни один человек не способен полностью скрыть.       — Ох, что вы, дорогая, — теперь Гермиона улыбалась, — вы же знаете мистера Малфоя, боюсь, для него не существует понятия «слишком», — она победно подняла уголок губ.       — Не думаете, — начала женщина, скрестив руки на груди, — что этот… брак может помешать вашей предвыборной кампании?       Вот оно что.       Гермиона сделала мысленную пометку в голове.       — Думаю, моя будущая фамилия откроет передо мной еще больше возможностей, — ответила Гермиона уже тверже. — Вас это смущает? — напирала она, чувствуя, как градус напряжения растет.       Женщина сглотнула, прежде чем ответить.       — Н-ничуть, — пробормотала Марчбэнкс, но губа дрогнула.       — Вот и прекрасно, — кивнула Гермиона, перекладывая папку из руки в руку. — До встречи, Гризельда. Простите, но на свадьбу приглашать не стану.       Гермиона закрыла глаза на все рамки приличия и, не дожидаясь ответа собеседницы, продолжила свой путь, оставив позади приторную Марчбэнкс с её невысказанным разочарованием.       И впервые за весь день Гермиона позволила себе настоящую улыбку — не ради вежливости, не ради политики, а ради себя.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона остановилась перед дверью своего кабинета, привычно ожидая того мягкого, почти осязаемого ощущения уюта и защищённости, которое всегда встречало её здесь.       Но внутри всё неприятно сжалось, когда она обнаружила, что все защитные чары, которые она тщательно накладывала перед уходом, сняты. Холодок пробежал по спине. Она на мгновение зажмурилась, заставляя себя дышать ровно.       Мысль о вызове Авроров мелькнула на краю сознания, но девушка решительно откинула её. Она сама разберется.       Глубоко вдохнув сухой, раздирающий горло воздух коридора, Гермиона толкнула дверь.       Сердце пропустило удар, и зубы заскрежетали друг об друга.       На её кресле вальяжно расселся Малфой с той самой раздражающей небрежностью. Его длинные ноги были закинуты на стол, а идеально начищенные ботинки из драконьей кожи блестели в теплом свете настольной лампы. Мужчина выглядел скучающим, лениво перелистывая книгу, которую она была уверена, взял из её шкафа.       — Малфой, — резко произнесла она.       Взмах палочки — и его ноги с глухим стуком соскользнули со стола, но ни один мускул не дрогнул на его лице, он даже не моргнул, лишь лениво перевёл взгляд с книги на неё.       — Mon cher, — протянул он, и уголки его губ приподнялись в самодовольной, почти кошачьей ухмылке.       — Какого чёрта ты здесь забыл? — процедила она сквозь зубы, чувствуя, как в груди копится злость.       — Соскучился, — непринуждённо бросил он.       — Я серьёзно, — отрезала Грейнджер.       Она шагнула ближе, игнорируя его вызывающую позу.       Малфой отложил книгу на край стола, и теперь его потемневший взгляд сфокусировался на ней.       — Ты сегодня ушла из дома без Криса.       Гермиона почувствовала, как внутри поднимается привычная волна раздражения, но она удержала себя.       — Я в курсе, — ответила она максимально холодно. — Я переместилась каминной сетью сразу в Министерство.       — Я как-то непонятно выразился, когда сказал, что он всегда будет тебя сопровождать?       Гермиона фыркнула, закатив глаза.       Эта фраза звучала настолько собственнически, настолько возмутительно, что должна была вызвать у нее бурю негодования. Гермиона должна была почувствовать гнев, отторжение. Но вместо этого, к ее собственному удивлению, она ощутила лишь непонятный, едва уловимый трепет где-то внизу живота.       — Я все еще считаю, что ты перебарщиваешь с контролем. Мне ничего не угрожает.       Малфой склонил голову.       — Мне понадобилось две минуты, чтобы снять защиту с твоего кабинета, — сказал он тихо, почти угрожающе. — И я даже не старался.       Гермиона облизала пересохшие губы.       — Поэтому нет. Возможно, я даже позволяю тебе слишком много, — закончил он.       — Ты параноик, — фыркнула она.       — Возможно, — согласился Малфой, и его губы тронула лёгкая, кривая усмешка, — но зато моя семья в безопасности.       Гермиона тяжело выдохнула. Она устала спорить с ним — устала до боли в висках, до сухости во рту. Сколько можно объяснять одно и то же?       Малфой слишком близко к сердцу принимает их принудительный брак, который она разорвёт при первой же возможности. Он цепляется за этот союз, как будто верит, что из всего этого можно вырастить что-то настоящее.       Наивный. Безумный. Или опасный.       Гермиона искренне не понимала, почему он придает столько значения браку, который для нее был лишь формальностью, вынужденным компромиссом.       — Встань, — коротко сказала она, подходя ближе, чувствуя, как пространство между ними сжимается, как воздух становится гуще.       Аромат его одеколона — терпкий, древесный, с нотками чего-то свежего — ударил в нос, заставив сердце на миг сбиться с ритма. Её раздражение только усилилось, она желала, чтобы он наконец покинул её личное пространство.       Малфой не пошевелился. Наоборот, чуть откинулся назад, глядя на неё снизу вверх с тем ленивым самодовольством, которое всегда выводило её из себя. Его губы изогнулись.       — Может, тебе будет удобнее, если я просто посажу тебя сюда? — он медленно, почти насмешливо похлопал по своим коленям.       — О, Мерлин… — Гермиона сжала челюсти. — Хватит.       Терпение закончилось.       Грейнджер резко взмахнула палочкой — стул, на котором он сидел, с глухим скрипом откатился от её стола, скользнув по каменному полу, пока не остановился у стены. Малфой лишь прищурился.       Вторым взмахом она трансфигурировала себе удобный стул со спинкой, тут же усаживаясь на него.       — У меня ещё много работы, — произнесла она холодно, не поворачиваясь в его сторону. — Мне не до твоих игр. Чего ты хочешь, Малфой?       Он встал. Медленно. В его движениях было что-то опасно грациозное.       — Нам нужно посетить родителей, чтобы уладить свадебные вопросы.       Гермиона цокнула языком.       — Кажется, ты обещал взять всю организацию на себя. У меня нет на это времени.       — Ты хочешь, чтобы моя мать выбрала платье за тебя? — медленно уточнил он. — Потому что она с радостью подберёт что-то из нашего хранилища. Возможно, в стиле восемнадцатого века. С корсетом. И кринолином.       У Гермионы дёрнулся уголок губ от попытки не застонать от бессильного раздражения.       — Угрожаешь мне рококо? Какой ужас. Очень зрелый подход.       — Не угрожаю, — ответил он, но в его голосе прозвучала мягкая усмешка. — Просто предлагаю компромисс.       Гермиона пристально посмотрела на него, и впервые за весь разговор заметила: в его усталых, горящих глазах нет ни злобы, ни насмешки. Только странное упрямство и тень чего-то, что она не готова была назвать вслух.       Скорее погибну, чем позволю тебе заставить меня чувствовать хоть что-то, — подумала Гермиона и, не произнеся ни слова, вновь опустила взгляд на документы.       Но сердце предательски не слушалось.       Трепет, который она старательно игнорировала, теперь становился сильнее, настойчивее. Он разливался по венам, касался каждого нерва, заставляя тело реагировать на его присутствие, несмотря на всё её раздражение.       — Хорошо, — выдохнула она, сдавшись.       Пальцы привычным движением потянулись к верхнему ящику стола. Металл замка коротко щёлкнул, и в руках оказался кожаный ежедневник — тяжёлый, с мягкой, потёртой обложкой. Гермиона раскрыла его на нужной странице, взгляд пробежался по аккуратным строчкам предстоящих встреч. Всё расписано — каждая минута, каждый шаг. И где-то между заседаниями и комиссиями было пару свободных окошек во время обеда.       — Я могу выкроить время на следующей неделе в обеденный перерыв, — предложила она.       — Предлагаю встретиться с ними за ужином на выходных, — голос Малфоя был расслабленным, тягучим, как мёд.       Гермиона сжала переносицу указательными пальцами, прикрыв глаза на мгновение.       Это временно. Она растопчет этот закон на глазах Визенгамота. Да, она будет разведённой женщиной, с клеймом, с прошлым, о котором будут шептаться. Но это мало волновало её. Брак — это не то, за чем она гналась в своей жизни.       Кресло министра магии — вот к чему она стремилась. И если для достижения этой цели ей придётся дойти до алтаря, она это сделает.       — Ладно, — произнесла она сквозь зубы.       Малфой ничего не ответил.       Девушка повернула голову, переводя на него взгляд. Платиновые волосы упали на лоб, нога закинута на ногу, губы расслаблены.       Напыщенный индюк.       — У тебя всё? — спросила она, пытаясь как можно скорее закончить разговор. — У меня много работы.       Малфой ухмыльнулся.       — Не смею отвлекать вас, будущая госпожа Министр магии, — произнёс блондин и поднялся с хищной, плавной грацией.       Ткань дорогого, идеально сидящего костюма подчёркивала широкие плечи, уверенную осанку, пока он так же, по-кошачьи, направлялся к двери.       Он уже коснулся ручки двери, когда бросил через плечо, не взглянув на неё:       — Крис стоит снаружи. Не заставляй меня увольнять его только потому, что он не справится с одной-единственной задачей.       — Ты не посмеешь, — бросила она ему в спину.       — Никогда не сомневайся в своём муже.       Дверь хлопнула, оставив Гермиону наедине с гулким эхом его слов и внезапно накатившей волной усталости.       Она неподвижно сидела за столом, уткнув взгляд в открытый ежедневник, хотя слова перед глазами давно перестали складываться в осмысленные фразы.       В голове крутились мысли о предстоящем браке. Годрик, её мужем будет Драко Малфой.       Гермиона провела пальцами по гладкому, холодному кольцу на своём пальце. Как бы она ни отрицала, скоро всё изменится. В обозримом будущем ей придется разделить жизнь с этим упрямым мужчиной.       Иногда Гермиона ловила себя на мысли: почему он, взрослая версия того мальчишки из Хогвартса, раздражает её даже сильнее, чем в школьные годы? Тогда всё было проще: он — высокомерный наследник чистокровной семьи, она — выскочка с грязной кровью и непослушными кудрями, жаждущая знаний. Сейчас же казалось, будто между ними больше общего, чем она готова признать.       Малфой был таким же чертовски контролирующим, решительным, точно знающим, чего хочет. Может быть, именно поэтому магия признала их совместимыми? Потому что они были опасно, пугающе равны.       Если честно, она никогда не задумывалась, какой партнер ей нужен. Иногда, в редкие минуты слабости, ей казалось, что рядом должен быть кто-то мягкий, тёплый, ласковый — тот, кто позволит ей расслабиться после тяжелого дня в министерстве.       Или ей нужен такой же целеустремленный человек, сильный и бескомпромиссный, как она сама? Человек, который не уступит ей ни в споре, ни в амбициях, и тем самым будет подталкивать её вперёд, не давая расслабиться и остановиться.       Глядя на пустую стену напротив, Гермиона осознала пугающую истину: Малфой был её зеркалом. Он отражал её собственную волю к власти, нежелание подчиняться, внутреннюю потребность в контроле. Раздражение, которое он вызывал, было, по сути, раздражением на саму себя — на те черты, которые делали её успешной, но одновременно и невыносимой в личной жизни. Рон, при всей его доброте, всегда был слишком… мягким, слишком уступчивым, и это в конечном итоге гасило пламя их отношений. С Малфоем же, казалось, будет вечный огонь.       Гермиона провела ладонью по лицу, стирая остатки усталости, отгоняя тревожные мысли о будущем подальше.