15 глава

      Пэнси закусывала губу, пытаясь нарезать овощи для салата дрожащими руками. Мысли постоянно метались в голове, унося всё дальше от реальности. Нож то и дело соскальзывал с огурца, вонзаясь с глухим стуком в тёмное, испещрённое мелкими царапинами дерево разделочной доски.       Девушка отчаянно не хотела признаваться себе, что боялась быть недостойной мужчины, который с минуты на минуту вернётся с работы. Боялась увидеть в его глазах тень разочарования, пока лишь призрачную, но от этого не менее болезненную.       Она не понимала, какой милостью Мерлин наградил её, услышав молитвы, произнесённые когда-то в приступах отчаянной боли, но боялась не оправдать его ожиданий. Вероятнее всего, весь запас благосклонности жизни к ней, Пэнси, иссяк окончательно и бесповоротно в тот самый момент, когда объявили о том, что она — идеальная пара для Гарри. Сам этот факт звучал для неё как насмешка, как изощрённая пытка для сердца, ещё теплящего хрупкую надежду. Пэнси каждый день просыпалась и засыпала с этим знанием, но от этого ей не становилось легче ни на грамм.       Глубокий, рваный вздох вырвался из груди, едва не превратившись в обречённый стон. На ближайших выходных предстоит вечеринка у Нотта с его чудаковатой избранницей, и там, естественно, будет Джинни Уизли. Пэнси поморщилась, представляя себе неизбежное столкновение с рыжей ведьмой.       Гарри любит Уизли. Она чувствовала это каждой клеточкой тела, в том еле уловимом холоде, который исходил от него, когда Пэнси старалась быть к нему ближе, в формальных приветствиях, в вежливых, но пустых разговорах за ужином.       Она хмыкнула, смахивая тыльной стороной ладони унизительную слезу, предательски скатившуюся по щеке. Паркинсон ненавидела, что всё ещё способна плакать из-за того, что сама же считала подарком судьбы.       Этот закон — лучшая вещь, произошедшая в её жизни, и одновременно — самое изощрённое издевательство, выворачивающее наизнанку суть отношений между будущими супругами.       Пэнси сглотнула тяжёлый, обжигающий ком, болезненно застрявший в горле, и заставила себя вернуть внимание к овощам. Лезвие снова заскребло о доску, но рука дрожала.       В голове всплыла другая, ещё более унизительная мысль: а вдруг Поттер будет всю жизнь смотреть на неё и невольно сравнивать… сравнивать с той, кого он, возможно, любил по-настоящему, и грезить мыслями об Уизли?       Зубы заскрипели от этой мысли. В груди что-то сдавило с такой силой, что перехватило дыхание, и по телу пробежал горячий, колючий прилив злости. Она больше никому не позволит вытирать о себя ноги.       Щелкнул замок. Резкий, слишком громкий звук разорвал воздух, и Пэнси вздрогнула, обернувшись настолько резко, что нож соскользнул. Тонкое, острое лезвие скользнуло по подушечке пальца и сразу же вошло глубже, чем она ожидала.       — Ай, — вскрикнула она.       Боль вспыхнула яркой вспышкой, горячей и резкой. Кровь мгновенно выступила на коже горячей дорожкой, и Пэнси машинально прижала палец к губам, ощутив на языке металлический привкус собственной крови.       Послышались резко приближающиеся шаги, переходящие в бег.       — Что случилось? — Гарри секундой позже появился в дверном проеме.       — Ничего страшного, просто порезалась, — пробормотала она.       Гарри подошел ближе, мягко, осторожно перехватывая её руку. Его пальцы были теплыми, уверенными, и от этого прикосновения что-то дрогнуло, растаяло, расползлось по телу слабостью.       Палец все еще кровоточил, оставляя на его ладони алые капли. Он замер на мгновение, оценивая рану, а затем его взгляд вернулся к её лицу.       — Всё в порядке.       Он вытянул из кожаной кобуры, прикрепленной к портупее на боку, свою палочку. Движение было плавным, уверенным… и чертовски привлекательным.       Салазар… Как же это было сексуально.       Мысль вспыхнула где-то в глубине её сознания так ярко, что она едва не выдернула руку.       Рана перестала кровоточить после первого взмаха палочки. После второго она полностью затянулась.       Вместе с облегчением пришло острое чувство неловкости. Пэнси пару раз моргнула, позволяя себе крошечную роскошь: насладиться теплом его руки в своей. Всего пару секунд. Пока он, разумеется, не отступил назад — и её личное пространство снова не стало пустым и холодным.       — Спасибо, — выдохнула она.       — Брось, со всеми бывает, — ухмыльнулся он.       Его обычная, обезоруживающая ухмылка, от которой у неё просто подкашивались ноги. Великолепно. Просто замечательно. Он улыбается — а у неё сердце сбивается с ритма.       — Я переоденусь и помогу с ужином.       — Не стоит, я справлюсь сама, — возразила Пэнси, отчаянно пытаясь придать своему голосу ту же небрежность, что звучала в его, но внутри терзало ощущение фальши, словно она играла роль, реплики которой не успела выучить. — Я уже почти закончила.       — Никогда не думал, что ты любишь готовить, — пробормотал Гарри, робко улыбнувшись.       В глубине его зеленых глаз промелькнуло любопытство, которое в другой ситуации Пэнси сочла бы почти привлекательным. Теперь же оно лишь усиливало её раздражение.       Пэнси изогнула губы в подобии улыбки, отворачиваясь к столешнице, чувствуя, как напряжение в плечах лишь усиливается.       — Я сказал что-то не то? — недоуменно спросил он.       — Да так, — уклончиво бросила она.       Гарри рассеянно взъерошил волосы на затылке.       — Просто скажи, что вертится у тебя на языке, — предложил он.       «О, Поттер, — мысленно скривилась Пэнси. — Если бы я сказала всё, что вертится у меня на языке, ты бы через минуту валялся в коридоре, умоляя стереть себе память. И, скорее всего, пожалел бы, что вообще решил спросить».       — Я не люблю готовить, — Пэнси снова взяла нож, споласкивая его от крови под струёй воды. — Ненавижу, если честно.       Она была благодарна судьбе за то, что в этот момент стояла спиной к нему и не видела его реакции. Тишина, последовавшая за её признанием, была почти осязаемой.       — Что? — через секунду донёсся его удивлённый вздох, настолько искренний, что даже её циничное сердце дрогнуло. — Но ты же готовишь каждый вечер после переезда…       — Угу, — подтвердила она сухо, вытирая нож.       — Зачем? — последовал неизбежный вопрос, такой простой и одновременно такой сложный.       Нож со звонким звуком коснулся столешницы. Пэнси развернулась, облокачиваясь на стол, и устремила на него взгляд.       — А ты… правда не понимаешь? — спросила она, чуть приподняв бровь.       — Не понимаю, зачем заниматься тем, что ненавидишь, — настаивал Гарри, и в его глазах читалось неподдельное недоумение.       Пэнси подумала, что, возможно, случайно сломала аврора Поттера. Иной причины, почему он, словно идиот, продолжал задавать эти дебильные вопросы, у неё не было. Оставлять беднягу в этом состоянии было бы слишком жестоко даже для неё. И она, нехотя, решила пояснить, стараясь смягчить свой обычный тон.       — Ради тебя, — произнесла она, и это прозвучало почти как признание в слабости. — Ты, очевидно, привык к еде Уизли. Я просто… пыталась соответствовать.       Его бровь взметнулась вверх.       — Ничего не понимаю, — он снял очки, потирая переносицу.       Гарри взял её за руку, его пальцы были тёплыми и сильными, и усадил на стул, чтобы они могли поговорить. Пэнси показалось, что, пока он держал её за руку, она перестала дышать. Прекрасно. Теперь ещё и это.       — Давай ты объяснишь мне всё нормально, — его взгляд был сосредоточенным.       — Просто не хотела, чтобы ты думал, что Джинни лучше ухаживала за вашим домом, — произнесла Пэнси с горечью. — Меня учили быть примерной женой примерно с четырёх лет. От меня ждали, что я буду всегда идеальной.       Гарри резко рассмеялся, отодвигая стул и садясь напротив.       — Джинни не готовила, — признался он, закусив губу, чтобы скрыть предательски расползающуюся по лицу улыбку. — Точнее, она могла приготовить пару блюд, и это было чудо, если они не сгорали. Почти всегда готовил я. И, если быть откровенным, я соскучился по готовке.       — Что? — недоуменно спросила Пэнси, её взгляд был прикован к его лицу. — Ты любишь готовить? Какого чёрта тогда ты позволял мне торчать на кухне, как эльфийке? — наконец выплеснула она накопившееся раздражение, которое бурлило в ней.       Гарри смеялся уже во весь голос, его смех раскатывался по просторной кухне, заставляя Пэнси чувствовать, как у неё чешутся ладони от нестерпимого желания ударить его.       — Я думал, тебе это нравится! — выдавил Поттер сквозь смех, пытаясь восстановить дыхание. — Я тебя совсем не знаю, не стал мешать.       Он был прав. Они совсем не знали друг друга. Пэнси скрестила руки на груди, сверля его негодующим взглядом.       — Поттер, — заключила она идеально спокойным, убийственно ровным голосом, — ты придурок.       — Что ещё ты делаешь, что не любишь? — спросил он, его смех постепенно утихал.       — Очевидно, что ухаживаю за домом, — фыркнула она, чувствуя, как напряжение начинает медленно отступать, уступая место какой-то странной, непривычной лёгкости. — Салазар, я полдня проводила на кухне.       — А чем ты хочешь заниматься? — его взгляд был мягче, чем обычно, в нём читалось что-то более глубокое, почти заботливое.       — У меня свой магазин, — ответила Пэнси. — И Энни уже не справляется без меня. А я тут как кухарка без ставки.       — Паркинсон.       — Пэнси, — автоматически поправила она.       Гарри робко взял её за руку. Ей хотелось растечься лужицей от тепла его руки. Прикосновение заставило на мгновение забыть о раздражении и обиде. Она ощутила слабый, но настойчивый электрический разряд, пробежавший по всему телу.       — Мы не сможем узнать друг друга, если ты будешь притворяться.       — Ты думаешь, что сможешь жить со мной без желания прыгнуть под Аваду на службе? — прищурилась Пэнси, выгибая бровь. — Сомневаюсь, Поттер.       — Мы не узнаем, если не попробуем, — заключил он. — Может, для начала ты мне расскажешь о себе и о своем магазине?       Паркинсон задержала взгляд на его лице чуть дольше, чем следовало, прежде чем начала монолог.       И, чёрт побери… Её ладонь в его руке лежала неожиданно правильно.