18 глава

      Джинни переминалась с ноги на ногу у зеркала, нервно поправляя складки платья. Луна Лавгуд, теперь уже Нотт, прислала приглашение на встречу ещё несколько дней назад.       Она посмотрела на себя в зеркало. Простое платье глубокого синего цвета, подчеркивающее цвет глаз. Волосы она оставила распущенными, лишь собрала пряди у лица в маленькие косички. Всё казалось… правильным. Но внутри не утихало тревожное чувство — как будто она стояла на краю чего-то большого, неизведанного.       Годрик, совсем скоро она тоже сменит фамилию и станет миссис Забини.       Эта мысль больше не пугала, но и не приносила безмятежного счастья. Она была как новый горизонт — далёкий, манящий, окутанный туманной дымкой неизвестности.       В воображении тут же возник образ Блейза: его улыбка, предназначенная только ей, когда глаза темнеют, а в уголках губ прячется едва уловимая ухмылка. Джинни представила, как он касается её — лёгким, почти невесомым движением пальцев по запястью, — и от этого прикосновения по коже бегут мурашки, а в груди расцветает что-то жаркое, нетерпеливое.       Но вместе с этим в груди всё ещё жило ощутимое чувство горечи. Оно оседало на языке, как горький травяной чай, оставляло послевкусие вины и недосказанности. Это чувство проникало глубже, чем просто сожаление. Оно было сродни потере, хотя она ещё ничего не потеряла. Или, может быть, уже потеряла — что-то неуловимое, что раньше связывало её с другим человеком.       Уизли специально всё утро избегала Блейза. Не потому, что боялась его, а потому, что нуждалась в этом времени — чтобы собраться с мыслями, чтобы сделать то, что давно должна была сделать: поговорить с Поттером.       Да, они говорили после объявления пар, но этого оказалось недостаточно для неё. Каждый день все подавленные чувства и мысли становились тяжелее на душе.       Джинни провела ладонью по ткани платья, ощущая под пальцами мягкую фактуру. В комнате пахло воском от свечей и чуть-чуть — её любимыми духами. Это был её запах, её пространство, где она могла быть собой. Но даже здесь не получалось спрятаться от вопросов, которые крутились в голове.       «Что я скажу ему? Как объяснить то, что сама до конца не понимаю?»

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Выйдя из камина, Джинни резко моргнула, ослеплённая потоком света.       Почему-то ей казалось, что поместье Ноттов должно быть мрачным и готическим. Она невольно фыркнула, поймав себя на этом предубеждении. Луна, конечно же, ни за что не стала бы жить в доме, в котором в военное время пытали пленников. Нужно будет расспросить её о новом доме.       Пары секунд хватило, чтобы взгляд зацепился за гостиную — огромную, залитую тёплым светом, неожиданно уютную и… немного аляповатую. Слишком много деталей, цветов, текстур — всё сразу, будто Нотт не умел отказывать избраннице в её желаниях. Джинни отметила это мельком, решив рассмотреть всё позже, когда внутреннее напряжение немного отпустит.       Взгляд скользнул дальше, зацепившись за слизеринцев. Они скучковались у бара, лениво потягивая огневиски.       Она физически ощущала ледяной взгляд, которым её одарила Паркинсон. Внутри поднялась волна знакомого раздражения, смешанного с едкой иронией. «Эта сука скоро будет носить фамилию, которую я примеряла к себе не один год», — пронеслось в голове, и Джинни с трудом сдержала порыв закатить глаза.       Забини сделал шаг в её сторону, зная, что имеет на это право, но Джинни отрицательно качнула головой. Она не была готова смотреть ему в глаза.       Уверенным шагом она направилась к девочкам, которые о чём-то оживлённо беседовали, устроившись на диванах.       Гарри не было видно. Скорее всего, он задерживался на работе, как и обычно. Мысль о том, что он может не прийти, кольнула изнутри, оставив тонкий след тревоги. Но Джинни тут же отогнала её.       — Джин, — лучезарно улыбнулась Гермиона.       Её улыбка была такой искренней, что на мгновение Джинни стало легче дышать. В простом бежевом платье и с небрежно собранными волосами она выглядела так по-домашнему уютно, что у Джинни невольно потеплело на душе.       — Ты выглядишь потрясающе! — произнесла Гермиона, поднимаясь с дивана и крепко обнимая её.       — Спасибо, — ответила Джинни, отстраняясь и пытаясь улыбнуться так, чтобы это не выглядело слишком натянуто.       Она закусила губу, кивая на обстановку.       — Красиво, — сказала она искренне, чувствуя, как в душе зарождается что-то похожее на восхищение. — По-своему, — добавила она чуть тише, чтобы услышала только Грейнджер.       Гермиона кивнула, но взгляд карих глаз стал серьёзнее, проницательнее. Она всегда умела видеть больше, чем другие.       — Ты в порядке? — спросила она тихо, наклоняясь ближе.       Вопрос вдруг заставил Джинни осознать, насколько сильно она держала всё в себе. Она хотела ответить «да», но слова застряли в горле. Вместо этого она лишь кивнула, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы Гермиона поняла — не всё так просто, но она справляется.       — Я справлюсь, — добавила она чуть с задержкой.       Гермиона понимающе улыбнулась.       — Знаю, но ты всегда можешь поговорить со мной, — она выглядела искренней. — Гарри скоро придёт.       Джинни сжала губы и кивнула. Вдохнув побольше воздуха, она улыбнулась самой фальшивой и вымученной улыбкой, делая шаг к диванчику, на котором сидела Луна, совершенно не обращая внимания на то, что подруги о чем-то переговаривались.       — Луна, рада тебя видеть! — хоть здесь Джинни не врала. — Как тебе быть миссис Нотт?       Луна, подняв голову, одарила Джинни мягкой, совершенно умиротворённой улыбкой.       — Рада, что ты здесь, — её голос был мелодичным и приятным. — Быть миссис Нотт… потрясающе. Мы недолго вместе, но это так чудесно, что заклинание подтвердило нашу совместимость. Я так рада, что…       Ауч. А вот это было больно.       Луна точно не подумала, что её слова могут задеть подругу. В глазах не было ни тени злорадства — только искренняя радость, светившаяся изнутри. Она просто рассказывала о своей жизни, делилась счастьем, которое наконец нашла. Но Джинни невольно пропустила эти слова через призму собственных эмоций, и они отозвались в ней горьким эхом нереализованных надежд.       Какая-то часть монолога пронеслась мимо её ушей. Она слышала лишь обрывки фраз — «так уютно», «Тео удивительно внимателен», — но смысл ускользал, растворяясь в шуме собственных мыслей. Она сжала пальцы в кулак, пряча их в складках платья, и сделала глубокий вдох.       — …а ты как, Джинни? — голос Луны стал тише, в нём появилась нотка искреннего беспокойства. — Ты выглядишь задумчивой. Вокруг тебя много мозгошмыгов.       Уизли заставила себя улыбнуться: что-то никогда не меняется.       — Всё хорошо, — ответила она. — Рада за тебя, Луна. Честно.       — Вы очень хорошо смотритесь с Блейзом.       — Ты даже не видела нас вместе, — теперь по-настоящему улыбнулась Уизли.       Джинни, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.       — Он постоянно смотрит на тебя, пока ты не видишь, — тихо продолжила Луна, взглянув на компанию слизеринцев у бара.       — Я… — начала она, но слова застряли в горле.       — Нет правильного или неправильного. Есть только твоё, — закончила мысль Лавгуд.       Джинни кивнула, чувствуя, как внутри что-то успокаивается.       Дальше разговор между девушками потек легко, без взаимных ужимок и недомолвок — так, как бывало в прежние, беззаботные годы. Они говорили о пустяках, смеялись над старыми школьными историями, и на какое-то время Джинни смогла отвлечься от терзавших её мыслей.       Паркинсон так и не присоединилась к ним, оставшись в тесном кругу бывших однокурсников. Этот факт невольно порадовал Джинни — она не была уверена, что смогла бы обменяться с Паркинсон и парой фраз без яда в голосе. «И почему она?» — мелькнула мысль, но тут же растворилась в потоке беседы.       Джинни безмерно устала за эти дни, погружаясь в свои мысли. Она чувствовала себя выжатой, и, на удивление, разговор с подругами на отвлеченные темы ей очень помог. Она настолько глубоко погрузилась в обсуждение деталей прошедшей свадьбы, что совершенно не заметила, как к компании бесшумно присоединился Гарри. Он прочистил горло за её спиной, отрывая её от беседы.       — Джин, мы можем поговорить?       Она резко обернулась через плечо, окидывая бывшего парня взглядом с головы до ног.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Блейз активно создавал иллюзию погружения в разговор — кивал, вставлял уместные реплики, даже изредка улыбался, поддерживая видимость участия. Но его взгляд то и дело находил в кругу подруг свою девушку, невесту, будущую жену.       «Dio, эта невыносимо горячая ведьма сведёт меня с ума», — пронеслось в его голове, и он едва сдержал улыбку. Джинни намеренно избегала его, упрямо делая вид, что между ними не произошло того самого поцелуя. Он до сих пор ощущал на губах её вкус — смесь терпкого огневиски и сладковатого блеска для губ. В памяти всплыли детали: как пальцы вцепились в его плечи, как она прижалась к нему всем телом, как её дыхание смешалось с его… От этих мыслей в штанах стало тесно, и он невольно сжал бокал крепче, пытаясь сосредоточиться на разговоре.       Мулат снова скользнул взглядом по её фигуре, отмечая, как платье подчёркивает линию острых ключиц, как свет подсвечивает её волосы.       Блейз сделал глоток огневиски, пытаясь отвлечься от созерцания ведьмы. Алкоголь обжёг горло, но не смог замедлить разгоняющуюся в нём кровь. Он хотел подойти, коснуться её руки, почувствовать тепло кожи, услышать мелодичный голос, обращённый только к нему… Но Джинни продолжала держаться на расстоянии, и в этом было что‑то мучительно притягательное.       — Уизли бегает от тебя? — усмехнулся Малфой, возвращая внимание Блейза к разговору.       Забини едва заметно повёл плечом, сохраняя на лице лёгкую полуулыбку.       — Так ведут себя девушки после горячих поцелуев, — фыркнул он, опуская взгляд в бокал и делая очередной глоток. — О, ну ты же ещё не касался мисс Чопорность, откуда тебе знать?       — В отличие от тебя, я умею держать член в штанах, — начал Малфой, но в ту же секунду Паркинсон вклинилась в разговор.       — Вы целовались с Уизли? — заговорщически улыбнулась Пэнси.       — Вам бы групповушку устроить, — рассмеялся Тео. — Ну а что? Парами вы уже поменялись.       — Я не спал с Паркинсон, — отрезал Блейз, не скрывая раздражения.       — «Я не дала» и «не спал со мной» — разные вещи, — парировала Пэнси.       — Как была сукой, так и осталась, Пэнс, — бросил Забини, отправляя ей воздушный поцелуй. — В любом случае, я был подростком, который думает только членом.       — Как будто сейчас что-то изменилось, — закатила глаза Пэнси. — Вы не успели пожениться, а ты уже засунул язык ей в глотку.       — Передай Поттеру, что из тебя срочно нужно вытрахать накопившуюся стервозность, — холодно произнёс Блейз, глядя ей прямо в глаза. — Где он, кстати?       Паркинсон бросила взгляд на часы, недовольно хмурясь.       — Скоро должен быть, — начала она. — А вот и он…       Речь оборвалась на полуслове. Их взгляды устремились к тому, как Поттер, на ходу отряхивая каминный пепел, решительно направлялся прямиком к Уизли.       — Какого дракла происходит? — ощетинилась Паркинсон.       — Какого хуя ему нужно от неё? — рявкнул Забини, резко подавшись вперёд.       Но не успел он сделать и шага, как две руки одновременно легли на его плечи, пригвоздив к месту.       Поттер говорил — долго, сбивчиво, с непривычной серьёзностью. А Джинни слушала, не прерывая, лишь изредка смахивая слёзы, что бежали по её щекам тонкими струйками. Её пальцы нервно теребили складки платья, а плечи слегка вздрагивали.       Блейз кипел. Ярость бурлила в нём, прорываясь сквозь тонкую корку самоконтроля. Если бы не тяжёлая ладонь Теодора на его плече, он бы уже рванул туда, встал между ними, заслонил её собой. Но он стоял, стиснув зубы так, что на скулах заиграли желваки, а костяшки пальцев побелели.       — Я вырву этой курице все патлы, — выплюнула Пэнси.       — Попробуй подумать об этом ещё раз, и в ту же секунду я сломаю нос твоему очкарику, — процедил сквозь зубы мулат.       — Воу-воу, полегче, — начал Тео, пытаясь разрядить обстановку. — Они просто разговаривают. Имеют право, они были вместе хуеву тучу лет.       Но его слова повисли в воздухе, не найдя отклика. Блейз не мог оторвать взгляда от Джинни. Он видел, как она вздрагивает при каждом слове Поттера, как её губы то сжимаются в тонкую линию, то приоткрываются, будто она хочет что‑то сказать, но не решается. Он ловил каждую тень эмоции на её лице, и каждая отзывалась в нём колющей болью.       Смотреть на них было так больно, что сводило зубы. Никогда раньше его итальянская кровь не кипела столь яростно. Было ощущение, будто у него вырывают что‑то жизненно важное, будто кто‑то безнаказанно прикасается к тому, что принадлежит ему.       В голове звенело от напряжения, а перед глазами вспыхивали картины: вот он подходит, хватает Поттера за ворот, швыряет его в сторону; вот он обнимает Джинни, прижимает к себе, шепчет: «Всё хорошо, я здесь, ты моя…»       Но Нотт был прав, им стоило расставить точки над i. Каждое слово Поттера, каждое движение Джинни отзывалось в нём болезненным спазмом.       Джинни говорила куда эмоциональнее, чем Поттер. О чём, блять, можно было так долго говорить? Да ещё и за заглушающими чарами.       — Да успокойся ты, блять, — произнёс Тео, ударяя Блейза кулаком по плечу.       Наконец они замолчали. Гарри обнял Джинни, пока она рыдала у него на груди. Её плечи содрогались, а пальцы вцепились в ткань его свитера. Поттер гладил её по волосам, шептал что-то тихо, успокаивающе, и от этой картины внутри Блейза что-то надломилось с тихим хрустом.       — К Салазару это дерьмо! — Пэнси резко развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась к камину, исчезнув в зелёном пламени.       — Нашу принцессу обидели, — лениво протянул Тео, наблюдая, как огонь в камине медленно пожирает поленья.       — Что собираешься делать? — уточнил Малфой, неторопливо опрокидывая остатки напитка.       Звук стекла о барную стойку прозвучал слишком резко.       — Пусть поговорят, — выдохнул Блейз.       Наконец Джинни осторожно высвободилась из объятий Поттера. Она кивнула ему, что-то коротко сказала, вытирая ладонью мокрое лицо.       Поттер бросил взгляд на их группу у барной стойки, и его взгляд на секунду задержался на Блейзе. Мулат хотел, чтобы в его глазах Поттер увидел всю, блять, ярость, которую он испытывал к нему в данный момент.       Губы Малфоя растянулись в фирменной ухмылке:       — Может, стоит вмешаться? Или ты боишься, что Избранный завалит тебя своим фирменным Экспеллиармусом?       Блейз раздражённо закатил глаза, его терпение явно было на исходе. Сейчас подобные шутки казались не просто дебильными — они раздражали до скрежета зубов.       — Отъебись.       Джинни в это время уже что-то торопливо и сбивчиво говорила Грейнджер. Она жестикулировала, сбивалась, вновь начинала, и в этом потоке речи сквозили растерянность и боль. Гермиона слушала внимательно, время от времени кивая и слегка хмурясь. Взгляд Блейза вновь и вновь возвращался к Джинни — к напряжённой осанке, к тому, как она чуть подалась вперёд, пытаясь удержать себя от того, чтобы рассыпаться окончательно.       Поттер подошёл к парням, прерывая разговор. Он протянул руку сначала Тео, затем Драко для формального рукопожатия.       Блейз последним принял протянутую ладонь. Пальцы сомкнулись вокруг руки Поттера крепко, с нажимом, который нельзя было назвать дружелюбным. Он не сводил с Гарри взгляда, в котором читалась неприкрытая угроза.       — Паркинсон ушла, — бросил он, сверля его взглядом и отпуская руку.       Тот нахмурился. Между ними повисла короткая, тяжёлая пауза. Поттер медленно выдохнул, собираясь с мыслями, подбирая слова, которые не сделают ситуацию ещё хуже.       — Что ж… — произнёс он наконец, потирая затылок, — простите, что испортил вечер. Встретимся в следующий раз.       — Я не знаю, что между вами сейчас произошло, — сказал сквозь зубы Забини, — но, блять, если она из-за тебя проронит ещё хоть одну слезинку, ты будешь молить об Аваде, — закончил Забини, сжимавший всё это время ладонь сильнее, чем того требовала ситуация.       Гарри нахмурился, а уже через доли секунды улыбнулся.       — Такого не повторится, — сказал Гарри, бросая быстрый взгляд на бывшую девушку.       Грейнджер поманила Малфоя, и тот сразу же направился к девушкам, желая понять, что вообще происходит.       — Я рад, что ты так её защищаешь. Береги её, — бросил Поттер на прощание и, не дожидаясь ответа, направился к камину. Плечи его были опущены, а походка выдавала усталость.       Пламя вспыхнуло ярче, поглотив его силуэт, а в комнате осталось только напряжение — вязкое, тяжёлое, оседающее в лёгких, как пепел.       Малфой вернулся через пару минут, сообщив, что девушки отправятся с Гермионой на девичник, а парни останутся у Нотта.       Забини в ответ налил себе огневиски, не предлагая никому, и осушил бокал одним глотком. Его ярость ещё не остыла, а лишь сгустилась во что‑то тёмное и искрящееся. Блейз медленно провёл рукой по волосам. Сейчас он был на грани — его обычно хладнокровная выдержка трещала по швам. Он видел, как Нотт хотел было что‑то сказать, но передумал. И Забини был этому рад. Иногда молчание было лучшим лекарством — оно позволяло каждому погрузиться в свои мысли, дать ярости остыть, прежде чем она вырвется наружу разрушительным потоком. И сейчас был именно такой момент.