Глава 18

«Ты хочешь быть моей?» У меня пульсировало в висках. Вырвавшись из рук Курокавы, я убежала наверх, а вслед мне звучал его грубый смех. Он издевался. Знал ведь, что нравится мне, но все равно издевался. Это было просто невыносимо. Но с другой стороны, Изана немало меня встряхнул. То, как он задал этот вопрос, оказалось для меня ошеломляющим, словно я до этого никогда не задумывалась о такой возможности. Но ведь на самом деле думала об этом постоянно. Тогда кто из нас был трусливее? Кажется, я сама. Уснуть не получалось. Еще хотелось пить. Поэтому, высунувшись за дверь, я затаилась, поняла, что в доме тихо, и пошла к лестнице. Ступая почти бесшумно, миновала комнату Курокавы, прошла через гостиную и достигла кухни. Пила медленно, чтобы остудить все еще пылающее нутро и привести мысли в порядок. Однако не получалось. Даже пальцы до сих пор дрожали, как будто я услышала те слова Изаны только что… Наконец утолив жажду, я опустила стакан на край стола, развернулась, чтобы вернуться обратно, как тут же дыхание перехватило. Я успела только смять футболку на его груди, когда теплые губы прижались к моим, а горячий язык толкнулся в рот. — Изана… ты что… — отведя голову назад, промямлила я, но он не ответил и мне больше не дал заговорить: обхватил лицо ладонями и опять припал к губам. Стакан упал — задела, когда пыталась найти опору. Разлетелся на осколки. Со сбившимся дыханием Курокава подхватил меня и усадил на край стола. Быстро стянул топ пижамы, и я даже сообразить ничего не успела, да и кто успел бы с таким напором, как его язык дерзко прошелся по моему соску. Я нечаянно задела головой верхний шкафчик и потянулась было к Изане, чтобы оттолкнуть, но внутри все так сильно сжалось, что я больше не сомневалась ни секунды — наоборот, притянула его за воротник футболки, а потом и вовсе сняла ее с него. Охваченные страстью, как дурманом, мы в темноте пошли через гостиную к лестнице, и Курокава все время останавливался и целовал меня, чтобы я не смогла прийти в себя, чтобы не передумала, не убежала. Это ощущалось по тому, как сильно он держал меня за руку, с какой пылкостью и дрожью касался губ. Простыня приятно охладила кожу. Я привстала, чтобы сказать хоть что-то, однако слова застряли в горле. Изана во мраке комнаты предстал передо мной абсолютно обнаженным. Я одеревенела, а через миг, напротив, размякла и упала на подушку. Приподняв зад, позволила ему снять мои шорты, а потом опять провалилась куда-то, в самую бездну. Казалось, сегодня Изана готов был отдать все, что у него есть, он был будто одержимый, действовал, не задумываясь о последствиях. Просто делал. А у меня темнело в глазах от тех острых ощущений, что он дарил. Его пальцы внутри были неумолимыми. То и дело двигались, раздвигая стенки мышц, а я, привстав, сжималась все сильнее. До скрипа смыкала зубы, срывалась на стон, а потом, выгибаясь, намертво вцеплялась в волосы Изаны. Он же гортанно посмеивался, перехватывал мои запястья, кусал костяшки и прижимал мои же ладони к своему лицу. Он целовал мой живот, возвращался к грудям, а потом, нависнув сверху, моей рукой обхватил свой член, и я просто обмерла. Стало страшно и неловко. Однако он, положив свою руку поверх моей, задвигал ею, и его дыхание стало еще более частым. — Долго… не выйдет… — шепнул он, наклонился, наконец, и поднял с пола свои шорты. Что-то зашуршало, я знала, что именно, и тут же в нос ударил запах лубрикантов. Содрогнулась. Этот запах напоминал тот, что витал в борделе. Однако воздух, врывающийся в комнату через открытое окно, быстро развеял все лишнее, оставив только приятную ночную прохладу. Курокава застыл, встав между моих разведенных ног, как будто только сейчас опомнился. Я не могла разглядеть во мраке его лицо, но светлые волосы выделялись пятном, и мои руки сами невольно потянулись к ним. Изана поймал одну и прижался губами к запястью. — Прости, — шепнул он, подхватывая меня под ягодицы, и, наклонившись вперед, сразу без предупреждений толкнулся внутрь. Я взвыла, запрокинув голову. Затаилась, а потом снова застонала от боли. Изана оперся руками на матрас, подмяв меня под себя до того, что я не могла бы вдохнуть даже при огромном желании, подождал не больше минуты, отвел бедра назад и снова подался вперед. Я расцарапала ему плечи. Даже несколько раз шлепнула по лицу, но он стерпел. Останавливался, продолжал, останавливался и продолжал. Обтекая пóтом и мысленно уговаривая себя расслабиться, я понемногу стала свыкаться. Жжение отвлекало, хотелось поскорее закончить, но Курокава и сам сбавил обороты. Он стал двигаться более плавно, размеренно, и, удерживая мое лицо, целовал до того глубоко, что у меня не было возможности отвернуться. — Так лучше? — спросил он, когда мое тело стало более податливым, и толчки больше не приносили боли, только странное ощущение чрезмерной наполненности и излишней влажности. — Не болит? — Нет… — Тогда я хочу закочить, — улыбнулся Изана по-мальчишески ярко, выдохнул мне в губы и вдруг шепнул: — Запомни меня, Мика, я прошу… К горлу подкатил ком. Я будто только сейчас поняла, что мы делаем. Это прибило меня сверху тяжелой плитой. По животу прошелся спазм. Было все еще не очень приятно, но сама мысль о том, что это Изана, заставила мое сердце, которое и без того выпрыгивало, колотится с бешеной скоростью. Стон сорвался сам собой. От этого Курокава задвигался более рвано, отрывисто, не сдерживая себя, и от его последнего толчка внутри все сжалось. Он вдавил меня в матрас, буквально припечатал, замер и наконец выдохнул, а потом вовсе упал сверху. Я, тараща глаза в потолок и не веря в случившееся, подумала, он сейчас же уйдет. Это было бы на него очень похоже. Однако не отодвигаясь, Изана сел и, притянув меня за бедра к себе еще более плотно, лизнул большой палец, чтобы мягко и осторожно подаваясь вперед, начать меня стимулировать. В моих глазах помутилось. Это было… волшебно? Невыносимо хорошо, бесстыдно хорошо, потому что я чувствовала, что сдерживать звуки, рвущиеся из горла, больше не могу, и понимала, как подо мной мокро. Но это все было как будто само собой разумеющееся. В этот момент я хотела почувствовать то, что пытался дать мне Изана. И он дал мне это. Мои бедра задрожали от напряжения, Изана надавил ладонью на живот, на самый его низ, еще раз толкнулся внутрь, еще раз, и я, сжав простыни, содрогнулась. Громкий стон утонул в подушке, куда я, извернувшись, уткнулась лицом, а пальцы Изаны все кружили по клитору. И когда он, опустившись вниз, обхватил его губами, я чуть не отключилась. Это было слишком… — Иди сюда, — улыбаясь и поглаживая меня по бедру, произнес Курокава, как только я отошла от этого безумного оргазма. Он подтянул меня к себе спиной и поцеловал во влажную шею. — Идеально вышло, правда? Не жалеешь? У меня не ворочался язык. Вообще все тело стало ватным. Я просто лежала и отупело моргала, глядя в стену. И даже когда Изана потащил меня в ванную, где усадил в теплую воду, а сам пошел сменить простыню, я все еще ни черта не понимала. Только спустя время, когда мы уже сидели в теплой воде — Изана позади меня, я — спиной к его груди, — смогла немного переварить случившееся. Теперь подкатывали слезы. Не могу объяснить почему. Может, потому, что пока это было нашим желанием, мы оставались рядом друг с другом, а сейчас, когда все случилось… — Так и думал, — изрек вдруг Курокава, зачерпывая ладонью воду и поливая мои груди, — загоняешься. Не надо, Мика. Просто насладись моментом. — А ты… Наслаждаешься? — Конечно. — Он обвил меня руками. — Хочу повторить. Мои щеки вспыхнули. Казалось, я перед ним ужасно уязвимая. Это пугало меня. — Так ты не уйдешь? Заминка. — Не будем об этом. «Не будем об этом». Он избегал ответа. Какая же боль пронзила мою грудь. Однако я быстро это пресекла. Никакой боли. Нет. Я знала, на что иду, нельзя себя жалеть. Мне с ним было хорошо. Этого я отрицать не могла. Вот и кивнула. — Ладно. Тогда… я буду наслаждаться… Изана, — ответила, полностью ложась ему на грудь, и его теплые ладони ласково прошлись по моему животу, а через миг Изана уже целовал меня. Он целовал так, что в будущем я должна буду умереть, ведь ни от кого другого таких поцелуев не приму. Как же сильно я любила этого парня. Как быстро это случилось и как безжалостно.

***

      Хаккай шутил без остановок. У меня от смеха болели щеки. Это было такое забытое ощущение, что казалось даже странным. Юзуха несколько раз порывалась угомонить братца, но тот отмахивался и продолжал травить байки о своих друзьях. — Ох, слышали бы они, — сказала подруга, и мы наконец дошли до места, куда направлялись. Начинало темнеть, но фонари еще не зажглись. Примерно двадцать минут назад мы с Юзухой вышли из библиотеки, где готовились к зачету, и она сразу же позвонила брату. Поначалу я не задумывалась, почему она зовет его почти на каждые наши посиделки, но в этот день словно прозрела. Юзуха боялась ходить одна. Может, даже не за себя боялась, а за меня. Кажется, то, что я рассказала о Шиничиро, впечатлило ее, поэтому теперь Хаккай был с нами чаще обычного. Впрочем, мне он не мешал, а даже нравился. Не как парень нравился, а как друг. Добродушный, а порой наивный Хаккай умел развеселить. С ним было комфортно и спокойно. Так что в этот вечер он не без радости отправился с нами в кафе. Я экономила, поэтому заказала лишь пончик в черничкой глазури и чай, в то время как эти двое накрыли полноценный стол к ужину. Разумеется, меня никто не спрашивал, хочу я есть или нет, просто сказали не выделываться, и мне пришлось подавлять чувство стыда и с удовольствием уплетать мясо с овощами. Так прошло еще полтора часа. Заставить Юзуху поехать домой с братом было сложно — она опять подталкивала его ко мне, — но я справилась и побежала на станцию. Вспомнив о существовании телефона уже у самого дома Изаны, я обнаружила несколько пропущенных вызовов от него же и два сообщения, содержание которых отдавало холодом. Что ж, ладно, моя вина была лишь в том, что я увлеклась учебой, а телефоны в библиотеке отключали все студенты и школьники — хотя бы звук. Судя по всему это взбесило Курокаву, который привык контролировать все и вся. Стараясь не накручивать себя раньше времени, я тихо прошмыгнула в прихожую, но сразу почувствовала, что Изана здесь. Он опять сидел в темноте, как псих какой-то, и ничем себя не выдавал, но я, сбрасывая обувь, заметила его. — Привет, — сказала как можно бодрее и опустила сумку на пол. Знала, уйти он не даст. Поэтому сама пошла к нему. Не стану скрывать, было немного жутко. — Я вернулась. — Вижу, — прозвучал его голос. Я увидела, как он повернулся ко мне. — Я звонил тебе. — Да… — И написал два сообщения. — Да, знаю. Задержалась в библиотеке. — Правда? — хмыкнул Курокава, и у меня сдавило в области солнечного сплетения. — Что с тобой, Изана-кун? Нет настроения? Он вздохнул и сел так, что теперь локтями опирался на колени. — Мика, я многого от тебя прошу? — О чем ты? — Когда говорю быть на связи и отвечать на звонки или хотя бы писать ответ на сообщения, это для тебя непосильная задача? Ты не можешь черкнуть мне два слова, что жива, чтобы я тут не… Он осекся. Я даже дыхание задержала. Понять, что в этот момент Курокава на секунду показал свою уязвимость, было неожиданно. Это вызвало во мне такой трепет, что я прижала руку к груди. Сдерживать сердце стало слишком сложно. — Ты беспокоился? Мои слова повисли в гробовой тишине. Я и не надеялась на ответ. Изана, даже делая шаг навстречу, все равно оставался верен своим принципам. Он не стал добрее или мягче, наоборот — только злее и упрямее. И об этом свидетельствовало многое. Например… — От тебя несет каким-то мужиком, — заявил он, в сумерках впиваясь в мое лицо взглядом, который прожигал насквозь. — Надеюсь, мне не надо объяснять тебе, чем закончатся твои интрижки на стороне? Я тяжело вздохнула, набираясь терпения, и спокойно ответила: — Я говорила тебе, что ты отвратительный, когда ревнуешь? С нами был Хаккай, а он — модник тот еще, любит поливать себя одеколоном, поэтому… — Блять, Мика, замолчи. Я не буду слушать этот бред! — отрезал Курокава, встал и скрылся на кухне. Я посидела в гостиной еще немного, затем, шлепнув себя по коленям, встала. — Невероятно, — засмеялась себе под нос, потому что это все было действительно глупо и смешно. А когда поднималась по лестнице, зажегся свет, и вернувшийся в гостиную Изана проговорил: — Если хочешь есть… — Не хочу. Мы поели. Его тяжелый взгляд исподлобья вынудил меня сжаться. Я сглотнула, отвернулась и поспешила удалиться. Знала, он не оставит это так просто, вот и заперлась в ванной. Однако Курокава в этот вечер не приблизился ко мне. А на ночь вовсе куда-то уехал. Такое случилось впервые. То есть за время моего пребывания в этом доме впервые. И до самого утра я ворочалась в постели, боясь, что Изана пострадает, попадется Шиничиро, не сможет отбиться от его дружков. Уснуть удалось на рассвете. Так что в школу я собиралась просто ни живая ни мертвая. Бродила по кухне, как амёба, и параллельно обдумывала новую подработку. Теперь, когда у меня были приличные вещи, я рассматривала вариант с каким-нибудь кафе. Единственное, что мешало — нехватка свободного времени. Нас загрузили учебой, так как это был выпускной класс. К тому же тренер по волейболу стал давить. Мол, если ходишь сюда, выкладывайся по полной программе, а не считай ворон. Я не могла выложиться по полной, у меня не было потенциала, а перейти в другой клуб не вышло бы — давно уже всех распределили. Так что справляясь со школьными делами, я искала работу, а вдобавок к этому страдала из-за поведения Изаны… Как же наивна я была, когда решила, что все более или менее наладилось. Это оказалось горьким разочарованием, ведь, вернувшись из школы, я услышала голоса, что доносились из кухни. Прикрыв за собой дверь как можно тише, я сняла обувь и прошла к лестнице. Сверху было тоже хорошо слышно. На кухне беседовали Какучо и Курокава. Я опустилась на самую верхнюю ступеньку, но, правда, лучше бы не делала этого. Боль была слишком сильной, от нее перехватило дыхание, и я свесила голову, слушая каждое безжалостное слово, что произносили губы, до этого целовавшие меня: — Я просил тебя, Какучо, не влезать в это. Ты сам знаешь, что все несерьезно. Я оставлю ее, и она тоже это понимает. Мои цели… Они… — Изана словно бы сбился с мысли, но тут же быстро добавил: — Мои цели предельно ясны. Я добьюсь того, что задумал. Меня никто не остановит. Я стану королем, Какучо. Так что не отчитывай меня из-за нее. — Тогда будь честен. Скажи ей и отпусти. — Нет. — Почему нет? Я тебя не понимаю. Ты буквально только что сказал, что ничего к ней чувствуешь, но при этом отказываешься оставить эту девчонку в покое. Она слишком добра к тебе. Не знает, с каким монстром связалась… — Полегче, — грубо перебил друга Курокава, — будь я монстром, она давно сбежала бы. — Куда? — устало рассмеялся Хитто, и мои легкие сжались еще сильнее. Мне было так плохо, что я держалась с трудом. — Она привязана к тебе, Изана. Ты сделал это — привязал ее. Вас объединяет история с Эликой и Шиничиро. Ей просто некуда от тебя уйти. Мика осталась одна. Ты осознаешь это? На некоторое время они замолчали. А я просто не могла двинуться с места. Так и сидела, прижимая ладонь к горлу. От нервов подташнивало. — А знаешь… — внезапно хрипло прозвучал голос Курокавы, будто бы переполненный эмоциями, — иногда я с ней сдаюсь… Может, наплевать на все и дать ей то, что могу? Как думаешь? Порой мне кажется, что я схожу по ней с ума… Я пиздец как не понимаю себя. Не знаю, как так вышло, но я сорвалась. Кажется, это был мой предел. Стоило Изане сказать лишь несколько слов о том, что он чувствует на самом деле, как мой разум отключился. Меня накрыла такая волна счастья, но и горького отчаяния, что я вскочила и закричала: — Как же я тебя ненавижу, Курокава! Хочу, чтобы ты страдал так же, как я! Слышишь? — Блять! — рявкнул он и загрохотали стулья, а я, схватив сумку, понеслась в комнату. Защелкнув замок, я сделала то, что уже делала не раз — придвинула к двери кресло, а когда оно под силой яростного удара немного отъехало назад, подвинула туда и прикроватную тумбочку. — Уйди! Уйди! Прошу тебя! Свали, Курокава! — кричала я, пока тот бился в дверь. — Я не хочу тебя видеть! Уйди отсюда! — Изана, ты ее пугаешь, идем вниз, — на фоне этого безумия прозвучал спокойный голос Какучо, и это казалось ужасно нелепым и неуместным, но на самом деле было более чем вовремя и к месту. — Слышишь, вам все равно сейчас не поговорить. Дай ей остыть. — Я сейчас, — донесся до меня слегка дрожащий от эмоций голос Курокавы. — Иди. — Да оставь ты ее… — Иди, Какучо. Клянусь, что не трону ее. Слушая удаляющиеся шаги Хитто, я села на кровать и посмотрела на свои руки. Два ногтя были сломаны под мясо, потому что тяжелое кресло я тащила в такой ярости, на которую раньше не была способна. Адреналин придал мне сил, а теперь опять накатила тошнота. В ушах зазвенело. Пришлось прилечь на бок. — Мика, ты меня слышишь? Просто скажи — да или нет. — Да. — Хорошо. Мика… Не думай, что я каменный. Я знаю, твои чувства ко мне… они сильные. Я не заслуживаю такого. И меня это злит, понимаешь? Я знаю, что не могу быть любимым человеком для кого-то, потому что мои планы ужасно грязные. Даже о тебе я думаю грязно, Мика. Ничего общего с романтикой в моих мыслях нет. Я не знаю… меня злит то, что ты общаешься с Хаккаем, злят твои одноклассники, и пару раз я подъезжал к школе, чтобы подловить тебя с кем-нибудь, а потом… Потом убить этого ублюдка. Я боюсь сделать тебе больно, но меня тянет сделать это. Не могу объяснить, просто ты для меня, как… Какая-то чертова ошибка в моей системе, понимаешь? Ошибка, которой я позволил случиться, и хочу, чтобы это случалось снова и снова. Я буквально мечтаю, чтобы ты одержала надо мной верх и уничтожила меня. Это странно, не так ли? — раздался его тихий смех, а я закрыла глаза, чувствуя, как с моим телом происходит что-то странное, а через миг, подскочив, я упала на пол и выблевала весь обед. — Мика? — напряженно позвал Курокава. — Все нормально, — вяло ответила я. — Нихуя не нормально! Тебя стошнило только что? — Что тут у вас? — опять наверх поднялся Хитто. — Не знаю. Давай попробуем открыть дверь, ее тошнит. — Ты… — Нет. Она не могла. Мы предохранялись. Их голоса звучали отдаленно. На ватных ногах я смогла дойти до ванной, откуда взяла пару полотенец и принялась убирать за собой. Мое здоровье пошатнулось. Я чувствовала, что этот стресс убивает меня. — Эй-эй, Мика. — Глаза Изаны оказались прямо передо мной. — Да что за черт? Ты меня слышишь? — Угу. Мне полегчало, — пробормотала я, сказав чистую правду. — Просто переволновалась. Ты такой… сукин сын… — Да, я сукин сын, ты абсолютно права, — закивал Курокава, порывисто меня обняв. — Давай умоемся и накормим тебя. Удивительно, но мне в самом деле хотелось поесть. В частности, чего-то горячего и жидкого, так что как только Хитто покинул дом Изаны, тот позвонил в доставку. Спустя минут пятнадцать мы сидели с ним на кухне и в молчании ели. Курокава не поднимал на меня глаз, а я совсем не хотела с ним говорить. Только пялилась, будто бы пытаясь пристыдить за все его слова. — Я так больше не могу, — в конце концов, сказала я и отложила ложку. Изана взглянул на меня. — Не можешь что? — Не могу терпеть тебя. Давай не пересекаться, Курокава. Ты меня измучил. Может, он и сам это понимал, не знаю, но неожиданно кивнул. — Ты права. Так будет лучше. Но ты сможешь? — Я не ответила. Опять взялась за еду. — Я не смогу. — Снова промолчала, со злобной радостью ожидая признания. — Не смогу отпустить тебя прямо сейчас. — И что сделаешь? Прикуешь к батарее? — Нет. В одном его «нет» было чувств больше, чем во всех тех словах, что он говорил ранее. Не отдавая мне себя, он бессовестно забирал меня. Эгоистичный парень, в котором не было ни капли жалости. Он смотрел на меня своими этими безумно красивыми глазами, заставляя ненавидеть его за то, как он смотрел. И это было удушающе жарко, непринужденно больно, поэтому я рассмеялась. Просто покачала головой и рассмеялась. — Да ты же сумасшедший, Курокава. — Это правда. — Даже самого себя не любишь, как тогда хочешь оставаться рядом со мной? Это вызвало в нем неприятные ощущения наверняка, по лицу стало понятно, но я продолжила вонзать в его грудь слова, как кинжалы. — Одиночка. Псих. Никому не нужный мальчишка. — Он слушал, не пытаясь защищаться. Только его лиловые глаза горели. — Ты так и не повзрослел. Твои амбиции пустые. Ну добьешься ты титула короля, дальше что? Цели не будет. Что будешь делать? Умрешь? Удерживать маску жестокости у меня не получалось. Особенно когда Курокава встал и обошел стол. Особенно когда его теплые руки обняли меня, и он прижал мою голову к своей груди. Я слышала, как стучит его сердце. Эти удары были тяжелыми и быстрыми. Он чувствовал меня, он не был равнодушен. — Пожалуйста, прости, Изана, — вцепившись в его футболку на спине, просипела я. — Ты сделал это со мной. Я спятила. Совсем не хотела говорить такие вещи. — Тш-ш, — провел он ладонью по моим волосам, а потом, вынуждая заглянуть ему в глаза, наклонился и коснулся сухими губами моих. — Все нормально. Возможно, смерть для меня — самый лучший выход, хотя, знаешь, совсем не хочется оставлять тебя в покое, — усмехнулся он, и я горько улыбнулась в ответ. Его потеплевшие глаза с необъяснимой печалью в самой глубине медленно блуждали по моему лицу. — Давай вместе разберемся в том, что я чувствую, Мика. Одному мне точно не справиться, — проговорил Изана и прижался лбом к моему. — В конце концов, я просто «никому не нужный мальчишка», верно? Нет. Он знал, что это не так. Одному человеку Курокава точно был нужен — мне. Я не сказала ему этого. Мы оставили друг друга, чтобы прийти в себя. Но я слышала, как ближе к ночи ему позвонили. Он сказал: «Понял. Скоро буду». И это стало началом всего. Началом или же развязкой нашей с ним истории, которой не было ни конца ни края. Тогда я еще не знала, что этот вечер надломит в Изане хрупкое равновесие, которое он так старательно выстраивал. Тогда я еще не знала, что Шиничиро Сано скоро будет мертв. Убит чужими руками. Я не знала, что это начало «новой эры» на криминальной стороне Токио.