Глава 19

      «Мика! Это какое-то безумие!» — получила я сообщение от Шибы около полуночи. Ничего не понимая, несколько минут тупо смотрела в телефон и пыталась сообразить, что к чему. С момента ухода Изаны прошли сутки. Ему как позвонили, он так и не вернулся. Я торчала одна в его большом доме, не зная, что и думать, и поскольку прошлую ночь почти не спала, в этот вечер легла пораньше. Однако судя по сообщению подруги, поспать мне было не суждено. «В чем дело?», — написала я, интуитивно чувствуя, что прямо сейчас мне придется куда-то ехать. Я даже встала и, пока ждала ответ, успела надеть джинсы. «Ты не спишь, слава богу. Я не понимаю, что мне делать. Минут пятнадцать назад мне позвонила Эма. Она в истерике. Говорит, ее старшего брата убили. Я сразу бросилась искать Хаккая, он ведь наверняка знает, в чем там дело, и примчалась к дому Сано… Мика, это правда. Здесь полиция. Ты не знаешь, причастен ли к этому…» — Шиба благоразумно не стала писать имя, а я сходу догадалась, о ком она. Набрав ее номер, я принялась носиться по комнате в поисках остальной одежды. Нервы опять сдавали. Внутри все дрожало от дурного предчувствия. Теперь мир, в который я втягивала Курокаву, в мир любви и нежности, рассыпался на осколки. Если это сделал он, я пойму, но… — Юзуха, вряд ли это он, — едва услышала голос подруги, выпалила я и, на секунду отбросив телефон на кровать, натянула толстовку, — слышишь? Это не он. Ты там? У Эмы? — Да, — Шиба была расстроена, а на фоне кто-то плакал. У меня по спине поползли мурашки. Ничего я не смогу, вот к какому выводу пришла, а стоило всего лишь окунуться в реальность и понять, как страдает сейчас Эма. Мои обещания Изане действительно были пусты. Я не смогу поддержать убийцу. Дурман чувств развеялся, разум остыл, и я вся содрогнулась от того, с каким человеком имела дело. Он ведь мог и меня… — Если хочешь знать, — прибавила Юзуха, кажется, отойдя в сторонку, — там были все, включая Майки и Хаккая. Теперь известно, что Курокава со своими приехал позже. Хаккай говорил, там такое началось… Друзья Шиничиро чуть не поубивали всех из шайки Изаны и его самого. — Где он? Ты знаешь? — Нет. Возможно, в той квартире, где ты жила с ним… Мика, послушай, — тяжелый сдавленный голос обычно веселой Шибы душил меня похлеще чужих рук на горле, я слушала ее с трудом. Мне не хотелось критики с ее стороны, не хотелось, чтобы она отвернулась от меня из-за моих чувств к Изане, и когда подруга прибавила: — Мне страшно за тебя. Не ходи к нему. Просто забудь. Я заберу тебя к себе, ладно? Хотя бы на время, — мое сердце окатило теплом. — Потом решим, Юзуха, и спасибо. Мне пора. Не давая ей ответить, я из рюкзака вынула деньги и спрятала их в карман, а уже выбегая из комнаты, вдруг вспомнила об этом… Пистолет был тяжелым. Я не была уверена, что применю его, но все же взяла с собой. Карман толстовки отвис, это выглядело не очень, да и неудобно было, так что уже внизу я перепрятала оружие за пояс джинсов, и, хлопнув дверью, побежала в сторону станции. Я успевала. Метро должно было закрыться в час. По пути поняв, что не заперла дверь, все равно не остановилась ни на секунду, как бежала со всех ног, так и достигла перехода. Можно сказать, долетела до открытой двери одного из вагонов и упала на сиденье. В правом боку кололо, пот стекал по спине и тыльной стороне шеи, а еще приходилось все время придерживать пистолет. Счастье, что охрана лениво расхаживала туда-сюда, и ей дела не было до куда-то спешащей девчонки, иначе бы эту ночь я провела в участке, а потом… В общем, проблем было бы много. Всю дорогу до нужной остановки, я нервно трясла ногой и смотрела в телефон. Написать Курокаве или нет? Он за целые сутки не явил себя, тогда, возможно, это значило, что и мне не нужно к нему лезть? Я не знала, как поступить, чтобы все было правильно, а потом и вовсе поторопилась по знакомой улочке к дому, у которого стояло, по меньшей мере, семь мотоциклов. И уже на втором этаже, когда шла по лестнице, притормозила. Стоило ли это все того, что задумал Курокава? У меня до сих пор сжималось сердце, потому что в ушах стоял плач Эмы. Мне было ее так жаль, что опускались руки, и все амбиции Изаны казались тупыми. Это злило меня. Поэтому я просто стояла на полпути к его квартире, и стояла бы, вероятно, дальше, а, может, вообще ушла бы, но вдруг услышала откуда-то сверху: — Эй! — затем кто-то свистнул, и я вскинула глаза. Свесившись с перил, на меня смотрел незнакомец, волосы которого были выкрашены странным образом — посередине осветленные, потом темные и на концах снова светлые, — и собранные в две тугие косички. — Ваташи? — Да, — удивленно ответила я. — Он там, — махнул парень куда-то себе за спину, и я быстро пошла наверх, чтобы столкнуться с ним носом к носу. Высокий худощавый парень был в темном плаще с белыми нашивками и в руке держал дубинку. Я окинула его взглядом, а потом покосилась в открытую настежь дверь. В гостиной было много людей. Они столпились у дивана, буквально облепили его, и с кем-то спорили. Другие ребята, которых не видела, потому что они стояли за дверью, громко смеялись и обсуждали, кажется, недавно состоявшуюся драку. Им было весело. Но и ладно бы только им. Курокава тоже смеялся. Я тряслась, боялась, приехала сюда, как дура, а ему просто весело. Так мне показалось поначалу. А потом, когда из-за моей спины выкрикнул тот с косичками: «Курокава, тут к тебе пришли», я дернулась и застыла под взглядом Изаны. Он смотрел так колко и яростно, словно еще не остыл после драки, и выглядел плохо, был весь в крови, но эти его безумные глаза говорили о многом, поэтому я спросила: — Кто его убил? Наверное, Курокава хотел услышать не это. Помрачнев и явно настроившись на ссору, он встал, и в повисшей тишине на глазах у всех жестко спросил в ответ: — А если я, то что? Будешь оплакивать его? — Нет. Просто хочу знать, что это не ты. — Обычно меня не допрашивают, а просто подчиняются. — Я не из твоей банды, Курокава. — Верно. Тогда почему ты здесь? Парни зашевелились, разошлись по разным углам, а Изана взял меня за локоть и повел вниз. — Почему ты здесь? — повторил он, глядя на пистолет, который я хотела ему вернуть, но он не принял. Еще и посмеялся, спрашивая, я приехала сюда убить кого-то или просто распугать? А я совсем не смеялась. Оружие пришлось оставить себе. Мы пришли на ту самую детскую площадку, где когда-то, как будто в прошлой жизни, я пряталась от дождя и ссоры с ним. Теперь мы сидели на качелях, рядом друг с другом. Изана курил, а я просто пинала кедом камешки. — Мне позвонила Юзуха. Эме плохо, — пробормотала и взглянула на него. — Тебе больно? Курокава коснулся пальцами лица, затем вытер кровь под носом рукавом черного джемпера и отрицательно мотнул головой. — Не больно. — Ты всегда так говоришь. Знаю, что больно, — надавила я, и он точно понял, что речь идет не об ушибах, а о смерти Шиничиро. Я заметила, как остекленели глаза Изаны, как он уткнулся взглядом в землю, как тяжело сглотнул. — Изана, я ведь говорила тебе, что ты не один. По крайней мере, сейчас точно не один. Я все еще рядом. — Его убил Казутора Ханемия. Ты знаешь, кто это? — Нет. — Он и его дружок прокрались в мастерскую, хотели стащить мотоцикл, и просто проломили Шиничиро череп монтировкой. — Курокава поднял на меня глаза. — Как думаешь, могла ли смерть этого парня быть более нелепой? Бред ведь. — Так это случайность? А вчера ты… Я слышала, ты вчера куда-то собирался, думала… — Да. У меня была встреча с ребятами, что примкнули ко мне. Мы назначили встречу пресловутому Майки, который никогда не проигрывает, но ничего не успели — нагрянула полиция. А сегодня… — Изана выбросил сигарету и посмотрел на свои ладони, на которых засохла кровь. — Я был там. Мне сообщили ребята. Я приехал, а Шиничиро мертв. Он лежал там в луже крови, а я… не чувствовал удовлетворения. — У меня сдавило в груди. Ужас, прозвучавший в голосе Курокавы, передался и мне. — Я звал его, Мика, но он молчал. Его глаза были открыты. Он не отзывался. Тогда на нас налетели его друзья. Вакаса решил, что это сделал я. Тупой ублюдок, — нервно рассмеялся он, — знает ведь, я использую иные методы. Зачем мне бить Шиничиро исподтишка, когда я совсем его не боюсь? Блять… не боялся… — исправил самого себя Изана и, наклонившись, запустил пальцы в волосы. — Какого хуя я чувствую это? Мне больно. Я должен радоваться. Но мне пиздецки больно. Поднявшись и встав перед ним, я прижала его голову к груди и позволила цепко себя обхватить. Впившиеся в мои бедра пальцы причинили боль. Я стиснула челюсти и промолчала. Мне не хотелось говорить, давать какую-то поддержку словами. Это было пустое. Поэтому просто ждала, когда Изану отпустит это состояние, и он сможет мыслить здраво. В конце концов, все сложилось так, как ни я, ни он того не ждали. — А что бордель? — спросила я спустя время, когда мы шли обратно к дому. — Такеоми всех разогнал. Кто-то из девушек остался там жить, другие просто свалили, куда захотели. Бизнес рухнул. Без своего лидера эти парни точно не протянут. Каким бы нéмощным ни был Шиничиро в физическом смысле, людей он вел за собой с легкостью и непринужденностью. В словах Изаны слышалось нечто сродни гордости. Невероятно. Надо было потерять друга, почти брата, чтобы признать, что эта вражда ничего под собой не имела? Как-то ужасно трагично и нелепо. — Выходит, теперь я тоже свободна, — вдруг осознала я и взглянула на Курокаву. Он остановился у мотоцикла, чтобы подать мне шлем, и замер, как будто совсем об этом не задумывался. — Да. Верно, — произнес тихо и надел свой шлем. «И ты меня отпустишь? Теперь уже точно отпустишь?» Задать этот вопрос я не решилась. Мне совсем не хотелось знать ответ.

***

      Любовь со вкусом крови и горечи. Любовь, которая не должна считаться правильной. Любовь, которой не может быть. Я не хотела всего этого. Это было слишком мучительно. Я мечтала о том дне, когда излечусь от этой любви и стану нормальной. Но все казалось таким далеким и искусственным без существования Курокавы, что если его правда не будет, мой мир потеряет краски. Но если подумать, что же хорошего он мне дал? Ничего. Только одержимость, боль, ревность. Я не понимала природу своих чувств. Это было совсем не детское чувство. Но любовь ли? Правда любовь? — Думай обо мне, Мика, — шепнул Курокава, в который раз припадая к моим уже припухшим губам. В забрезжевшем рассвете его упругое тело выглядело таким красивым. На смуглой коже блестели капельки пота. Влажные длинные волосы спутались. Он снял серьги, бросив их на тумбочку, и теперь казался каким-то другим. Будто бы этот атрибут прибавлял ему статуса. Но все же без них ему было лучше. Я гладила его лицо, не отнимала рук, когда он кусал мои пальцы, и так же, как он, вжималась в его потную шею носом. Мне хотелось запомнить его запах. — Почему ты такая отрешенная? — замедлив движения, спросил Изана. Но я просто покачала головой, улыбнулась и сама притянула его к себе. Мне было так хорошо, что я соглашалась на все. С удовольствием и легкой болью принимала его, усевшись сверху, была беззаветно отчаянной в этот момент страсти, изо всех сил держала рвущиеся наружу слова, потому что считала, что теперь Изана точно не заслуживал этого. Я не могла сказать ему прямо, что люблю, потому что тогда словно бы обрекла его жить с этим, знала, он точно запомнит мои слова и будет злиться. А мне не хотелось злить его еще больше. Так что я просто поддавалась влиянию и желаниям Курокавы, который с силой двигал мои бедра на себе, и был в этот миг подобен греческому божеству. Пусть я возвела его в этот лик, пусть позволила себе идеализировать его, меня ничего больше не пугало. Я чувствовала неописуемую внутреннюю свободу и силу. Нельзя было радоваться, что Шиничиро не стало, ведь мне все еще было жаль Эму, но я не могла скрыть облегчения. Будто оковы скинула. Наверное, поэтому взгляд Изаны был таким глубоким и напряженным. Он не понимал, что со мной не так, не отводил глаз, когда я бессовестно смотрела на него. — Мика, — подмяв меня под себя, сипло вымолвил он. Я чувствовала накрывающую волну удовольствия, и от этого мои внутренние мышцы сжались сильнее. Дыхание срывалось с губ, ударяясь в губы Изаны, который мягко терся носом о мой нос. — Ничего не хочешь мне сказать? На секунду испугавшись, я шепнула: — Нет. — Жаль. Я ждал этого. — Не нужно. Это ни к чему. Он не продолжил разговор. Да и не до того было. Мои ноги обвивали его горячее тело, придавливая ягодицы, и от этого Курокава двигался лишь быстрее и резче. Глубокие толчки вызвали мурашки. Я сжала плечи Изаны, не щадя вонзила ногти в кожу и задрожала. Накрыло так сильно, что свело судорогой мышцы. Заныв и от боли, и от облегчения, полученного с такой стремительностью, я позволила Курокаве взять меня за оба запястья и сжать их у меня же над головой. Перехватила ртом шумные вздохи, срывающиеся с его губ, и тот, вжавшись в меня, замер. Ощущение дрожи, что прокатилась по всему его телу, было до того приятным, что я улыбнулась ему вновь. А после, обнявшись, мы долго целовались, и мне казалось, мои губы посинеют и больше никогда не станут нормальными… Солнце жарко било в окна, а Изана, уставший и со страшными ссадинами на лице крепко спал. Чтобы он не проснулся раньше времени, я встала и задернула шторы. Чириканье птиц за окном звучало, как музыка. В это утро все было по-другому. Все совсем не так, как вчера. Надышавшись прохладой, которая уже плавно переходила в парнýю духоту, я оглянулась на этого спящего принца, который едва прикрыл пах, и поэтому выглядел весьма соблазнительно. Никак не могла насытиться — все смотрела и смотрела. Он перемазал подушку кровью и наверняка, когда проснется, будет с трудом отдирать себя от наволочки — присохнет же. И представив его в тот момент, мне стало плохо. Я ведь этого уже не увижу. Все сложилось, как должно было, однако же больно. Это слово стало абсолютно моим. Я срослась с ним в одно целое. Пришла пора восстановить себя прежнюю — такую же «поломанную», и все же более сильную, чем теперь. Помывшись во второй ванной, я быстро оделась, прокралась в спальню Курокавы снова, прислушалась, желая удостовериться, точно ли он спит, и в кармане его шорт нащупала бумажник. Забрав оттуда всю наличку, я шепнула: «Прости», подхватила свой рюкзак, куда запихнула все, что смогла, и, на плечо закинув сумку с учебниками, подошла к двери. Нельзя было смотреть на него напоследок, но я оглянулась. Изана был невероятным человеком, но, к сожалению, абсолютно не приспособленным к романтическим отношениям. Подкатывающие слезы я подавила упрямо, потому что это могло обернуться истерикой, после заставила себя отвернуться и выйти. Пусть у Курокавы все наладится, пусть все будет хорошо, пусть он будет счастлив. Я просила небеса дать ему то, чего он так сильно хочет, если это принесет радость его израненной душе. Свою же душу я собиралась излечить сама. Не прячась, не таясь, я просто ушла от него. Была уверена, искать встречи он не будет. Изана — самый гордый из людей, которых я знала, а если решит, что я предала его, испытает шквал эмоций, которые потом затвердеют и превратятся в ненависть. Таким образом я буду уверена, что боли он не почувствует. Я растоптала Изану? Нет. Это вряд ли. Чтобы растоптать его, нужно знать наверняка, что он влюблен. Я переиграла Изану, пойдя против его же правил. Он говорил, что оставит меня. В итоге это сделала я сама. Так проще.

***

Эпилог первой арки «И жизнь твою раскрасит даже самый призрачный туман. Одной из фраз ты можешь привести меня к своим ногам».       Пологие берега пруда в парке манили подойти к воде. Было туманно и сыро, но весь мир утонул в аромате сакуры. Выпускной. Я держала, прижимая одной рукой к груди, диплом об окончании школы. Неподалеку так же, как я и многие другие девушки, облаченная в кимоно Юзуха, болтала с Эмой. Та уже не была такой веселой, как раньше, однако не перестала общаться с нами. Даже на выпускной приехала. — Ты как, Мика-чан? — неожиданно подойдя ко мне, спросила она, пока Шиба отвлеклась на разговор по телефону. — Юзуха говорила, все еще переживаешь болезненное расставание. Мои губы не дрогнули в улыбке, просто не вышло. Вместо этого я пожала плечами и взглянула на белоснежных лебедей, что по-королевски важно плыли по гладкой поверхности воды. — Уже не переживаю, — солгала я. — А ты сама-то как? Мы не виделись пару месяцев, верно? Это правда было так. Шиба с Эмой общалась больше, чем я, а мне было ужасно неловко перед ней, как будто я имела причастность к смерти Шиничиро. Девушка блеклым бесцветным голосом сказала: «Нормально», а потом вдруг спросила: — Тебе не кажется, что иногда почва уходит из-под ног? Я ведь, когда узнала о том, чем занимался мой старший брат, почувствовала такое сильное разочарование, но все равно страдаю без него и все еще люблю. У тебя такое бывало? Похолодев до самых кончиков пальцев на ногах, я кивнула. — Да. Я полюбила человека, который был ужасен в своих поступках, и люблю даже сейчас. Такое ощущение, что планета вертится, а я стою на месте. Ничего не происходит. Я жду его все время, но ничего не происходит, Эма. — Я перевела на нее взгляд. Глаза Сано были полны невыплаканных слез. — Это невыносимо — ждать то, от чего отказалась сама. — Я прошу тебя просто жить, — подойдя к нам, тихо проговорила Юзуха и обняла меня, положив на плечо подбородок. — Время все исправит. Иногда людям не по пути. Просто не по пути. Только в кино бывает так, что все заканчивается светло и радостно. Впрочем, это смотря, какие фильмы ты предпочитаешь, — безрадостно усмехнулась Шиба и потащила нас обеих прочь от пруда. — Давайте, девчонки, без вот этих унылых лиц. Сегодня мы с тобой, Мика, стали совсем взрослыми. Теперь придется пахать во благо страны, то есть работать, работать, много лет работать. А пока мы свободны, идем и поедим чего-нибудь вкусного. — Ладно, — ответила я, пропуская подруг вперед, поскольку перед нами была толпа выпускников, фотографирующихся со своими родителями, и вздрогнула — до меня донесся звук двигателя. Резко оглянувшись, я принялась лихорадочно шарить глазами по машинам, что медленно проезжали по дороге. Тогда и наткнулась на спину парня на мотоцикле. Он быстро отдалялся. Одетый в черное, он был неузнаваемым. Но… Я почувствовала. Это был он. Нет-нет, придумала сама себе? Дала себе надежду? Даже если это был он, моя жизнь продолжалась без него. Не так ли? Я приняла это решение в одиночку, значит, и дальше должна быть сильной. Иначе зачем бы так поступила? Собравшись было отвернуться от парня, что затормозил на светофоре, я тотчас застыла — он оглянулся. Казалось, даже с такого расстояния его взгляд был все еще обжигающе требовательным, пусть за шлемом не было видно лица. Но я ощутила это в полной мере. В груди заныло… — Подождите! — позвала я подруг, резко отвернувшись, и поспешила за ними. Сердце… А ведь сердце осталось у Изаны. Оно правда было у него. Разбитое и все израненное. Выбор оставался за ним: склеить его или стереть в порошок. Я полагала, он сделал свой выбор сразу. Второе.