Глава 21

«Любое солнце тебя так не вдохновит. Тебя хранить — мой оставшийся талант, Который выжил, остальные слабаки. Как ящерица хвост сбросит в дикий страх. В тебя играть — мой оставшийся азарт. Других не знать — мой воинственный рефлекс. Не проявляй только страх в своих глазах…»

***

      Ямато Юнико задумчиво глядела в окно, когда я, увидев ее сквозь витрину, вошла в кафе. Женщина тут же поднялась, и ее серьезное лицо преобразила приятная улыбка. — Здравствуй, Мика-чан, — протянула она мне руку. — Добрый день, рада встрече, Юнико. — Я тоже. Ее ответ прозвучал искренне. Меня сразу отпустило сдавливающее чувство, мучившее все это время, и я села на диван напротив женщины, улыбаясь ей в ответ. — Закажем что-нибудь? Ты голодна? — поинтересовалась она, но я хотела поскорее закончить, поэтому выбрала только какао с маршмеллоу, сама же Ямато заказала черный кофе, и мы неловко уставились друг на друга. Казалось, даже ей было немного не по себе, и постепенно улыбка сползла с ее лица. Атмосфера изменилась. Я не стала затягивать — спросила: — Она умерла легко? Не мучилась? Возможно, мое каменное выражение лица ввело Юнико в легкий ступор, потому что она сощурилась, и ее взгляд стал проницательным. — Ты хочешь знать правду? — Наверное, да, — пожала я плечами и отвернулась в сторону окна. Женщина вздохнула. — Элика ушла страдая. Ты знала, что иногда смерть по собственной воле — это куда мучительнее, чем от болезни или в результате несчастного случая? — Не знала. — Теперь знаешь. Запомни это и никогда не повторяй. Человечество — паразит на теле Земли, но это не значит, что оно должно истреблять само себя. Мы для чего-то существуем. Пусть так и остается. — Я не думала совершать суицид. — Мой ответ был грубоват. — Мне нужна правда о моей матери, а не нравоучения. Если вам есть что сказать, буду рада выслушать. В противном случае, прошу прощения, что побеспокоила вас. Ямато внезапно рассмеялась и покачала головой. — Так странно. Я будто с ним общаюсь, а не с милой девушкой, о которой мне рассказывала Элика. — С ним? — С Курокавой. Ты переняла его привычки, Мика. Я «слышу» его в твоих репликах. Меня ужасно смутили ее слова. Опять отведя глаза, я спросила: — Так вы знаете хоть что-то об Элике и том мужчине? — Ты о своем отце? Он мертв. На меня словно ушат холодной воды опрокинули. Я вперилась глазами в лицо Ямато, которая и бровью не повела. Спокойно отпивая кофе, она смотрела на меня, и мне подумалось, она тоже имеет причастность к плану Изаны. — Как долго вы оставались в Германии? Юнико раскусила меня сразу же. — Мика, не задавай вопросов, ответы на которые тебе не понравятся. Просто живи дальше. Курокава выполнил часть сделки, что заключил с твоей матерью, ведь она немало ему помогала, а теперь, когда он стал тем, кем мечтал, никому ничего не должен. Это была плата по счетам, понимаешь? Тот человек не должен был жить после всего, что сделал с Эликой. Это началось именно с него. А теперь твоей матери нет. Красивой, доброй женщины, не бросившей тебя несмотря на то, каким образом тебя зачали. — Разве она не выбрала его сама? — злобно выпалила я, вспомнив о фотографии, на которой Элика стоит в обнимку с блондином. — Он ее выбрал, а она, молоденькая и глупая, поддалась его чарам. Выглядел, как принц из сказки, а по итогу оказался самым настоящим чудовищем. Ты знала, что после тебя она уже не могла иметь детей? С ней творилось черти что. Элика болела и была в затяжной депрессии, от которой потом стала спасаться наркотиками. Ты по сути ничего о ней не знала, Мика. А она всегда за тобой присматривала. Так что не вини ее за тот путь, который она выбрала. Не все способны справиться с такой разрушающей любовью. — Так мама любила его… после того, что он сделал? — ошарашенно выдавила я. Ямато отрицательно покачала головой. — Ненавидела. Но началось все с любви. Она ее и уничтожила. Повисло тяжелое молчание. По стеклу витрины ударили первые капли дождя, и спустя всего несколько минут сыпанул такой ливень, что прохожие побежали в поисках укрытия. Я хотела выдавить из себя хоть что-то — какое-то слово или эмоцию, но сидела и молчала. Отец убит. Матери тоже нет. А что делать мне? Жить дальше, так сказала Юнико? Но что если я не понимаю, как это — жить в одиночестве? Всегда рядом был хоть кто-то. Даже Тетсу. Нет, я не хотела бы встретиться с ним вновь, но меня в самом деле окружали люди. Сейчас же казалось, я осталась совсем одна. Секундное ощущение дереализации, волна паники, и тут же меня отпустило. Вздохнув и кивнув женщине, я робко улыбнулась, встала и протянула деньги за мое какао. — Не надо, — перехватила мою руку Ямато. — Я угощаю. Она встала, когда я молча направилась к выходу. — Не пропадай, Мика. Я всегда тебе помогу. — Спасибо, — скорее, машинально ответила я, чем восприняв ее слова всерьез, ведь уже была научена опытом — если предлагают помощь, потом обязательно за нее спросят — и вышла из помещения. Зонт купила в соседнем магазине. Кутаясь в шарф и чувствуя, как из-за промозглой погоды воздух стал куда прохладнее, дошла до станции и, когда шагнула в вагон, ощутила вибрацию телефона. Отвечать не стала. Проверила, кто это — звонила Юзуха, — и решила набрать потом. Позвонить ей мне удалось уже только из дома. Вручив новый зонт Окада-сану, который даже не заметил подмены, я поднялась к себе и, быстро снимая куртку, позвонила Шибе. Близился вечер. За окном начало темнеть. Я торопилась, поскольку хотела успеть на вторую работу. — Привет! — прозвучал радостный голос Юзухи. — Чем занимаешься сегодня вечером? — Привет. Работаю. Ты что-то хотела? — Ух, что с настроением? — Прости. Ничего особенного. Устала. — Ладно. Тогда приглашаю тебя к себе. Давненько не веселились, — сказала Шиба, и на фоне я услышала Хаккая, который позвал ее. — Подожди, — бросила Юзуха мне и переключилась на брата. — Я говорил, что сегодня тебе туда нельзя, — сказал Хаккай. — С чего это? — Нельзя. Хоть раз не спорь со мной, онее-чан. — Еще что скажешь? Собираешься размахивать там кулаками, пока по роже не схлопочешь, так? А мне дома сидеть и ждать тебя, чтобы потом раны твои залечивать? — повысила голос Юзуха, и я невольно навострила уши. — Кто там будет? — Не твое дело! — огрызнулся Хаккай. — Поднебесье? Хм, что-то новенькое? Поднебесье… — Отвали. Я сказал, тебе туда нельзя. Надо мной и так пацаны подшучивают, а Майки говорит, что ты, небось, грудным молочком меня поишь. Бесит. Не приезжай, онее-чан. — Да я тебя сейчас… — Юзуха, — позвала я подругу, спасая от нее Хаккая, — что за Поднебесье? Новая банда? — Да не бери в голову, — отмахнулась от моего вопроса она и тут же повторила, — так ты приедешь ко мне? — Ладно. Два часа отработаю и приеду. — Ура! Жду! С тебя острая курочка, с меня — пиво… — Никакого пива. Обойдемся газировкой. Шиба нехотя согласилась, после чего мы распрощались до вечера, и я засуетилась, бегая в поисках свитера, который хотела надеть и который черт знает куда засунула. Надо было одеться потеплее. Вечер, вероятно, должен быть холодным.

***

      Сдав рабочий скутер владельцу кафе, я, не теряя времени, пошла на станцию. Юзуха почему-то была вне зоны доступа. Я, признаться, немного занервничала. Набирала ей раза три, но она все не отвечала. Тогда решила поехать прямиком к ней, а курочку заказать потом, однако каково было мое удивление, когда Шибы дома не оказалось. Да и вообще — во всех окнах было темно. Ничего не понимая, я попробовала дозвониться до нее снова, и наконец та подняла. — Ох… прости… — запыхавшись, прогнусавила она, словно у нее был заложен нос, — ты уже на месте? Я не успела тебе позвонить. Может, отменим? — Погоди, в чем дело, Юзуха? — напряглась я. — Ты сейчас где? — Ну… Я уже догадывалась. — Поехала за Хаккаем? — вздохнула я и пошла обратно в направлении станции. — Говори, куда подъехать? — Не надо, Мика, — тихо попросила Шиба и шмыгнула. Я не поняла, что с ней, но показалось — плачет, и это напугало меня еще больше. — Не приезжай сюда. — Кажется, я знаю, где это. Место для уличных боев. Впервые я там побывала как раз с Юзухой. Где это и как туда добраться, запомнила хорошо. Впечатлений тогда получила массу. К тому же столкнулась с Курокавой. Эти воспоминания были все еще свежи. Не так, как раны от всего того, что случилось потом, но я помнила ту нашу встречу очень ярко. Изана дрался профессионально, агрессивно, без капли страха. Он был безумен в моменты ярости, и мне довелось ощутить это на себе, а теперь, когда я снова отправлялась в то место, все мое тело невольно охватила дрожь. Юзуха звонила и звонила. Я не отвечала. Знала, она станет меня отговаривать, но с ней что-то стряслось, поэтому поворачивать назад в планах не было. Поначалу узкая улица сбила меня с толку. Я не сразу сориентировалась на местности. Огляделась и напрягла слух, а когда откуда-то из-за домов донесся отдаленный шум, поняла — двигаюсь в правильном направлении. Дождь, к моему счастью, больше не шел, но асфальт блестел от воды, и поднявшийся после довольно теплого дня пар, превращался в дымку тумана. Он окутывал стены зданий со всех сторон, создавая ощущение полного одиночества, словно наступил конец света. Идя на гул голосов и рев двигателей, я ускорила шаг. Здесь было слишком страшно. Мертвый переулок. В конце концов оглушительные крики окатили меня с головы до ног, и едва я погрузилась в эту атмосферу хаоса и полной разнузданности присутствующих здесь людей, сразу же принялась искать глазами подругу. Высокая фигура Тайджу, выхваченная мной из общей толпы, стала маяком. Однако на этот «маяк» я двигаться не собиралась, только ориентироваться, и все верно — рядом с ним увидела Хаккая. Ноги понесли меня дальше. Продираясь сквозь компанию парней, которых никак нельзя было обойти, в итоге мне удалось выйти на более свободную площадку и, косясь на парней, что дрались, измазавшись в грязи, я свернула туда, где были одна на другую нагромождены каркасы машин. Все, что от них осталось — словно тела людей, брошенных и не похороненных. Как раз наверху сидела Юзуха. Она почему-то прижимала к нижней части лица то ли полотенце, то ли чью-то футболку, и тогда я, не сводя с нее глаз, пошла туда. — Юзу… — начала была я, пытаясь прорваться сквозь вопли болеющих за бойцов ребят, как вдруг чуть не врезалась в какого-то парня. Перед глазами промелькнуло красное — одежда незнакомца, — и ноздри защекотал запах перца и бергамота. Мой мозг четко это определил. Мужественный аромат человека, который за собой ухаживает. Я не смогла бы объяснить этот момент, но что-то внутри меня щелкнуло. Так бывает, когда подсознание подсказывает тебе нечто важное. «Обернись». Я сбавила шаг. Встала на месте. И оглянулась. Как призрак из прошлого, как тень кого-то до боли мне знакомого, в серо-белую дымку тумана погружался парень в красном плаще. Его платиновые волосы я не спутала бы ни с чьими другими. У меня зашлось сердце. Аромат, развеявшийся, но оставивший после себя древесные ноты, ненавязчиво витал надо мной. Казалось, это сон, и я вот-вот проснусь, чтобы убедиться — этой встречи не было. Но это был точно Изана, и он прошел мимо меня так, будто я стала невидимкой. Курокава не признавал меня. Я думала, что излечилась. Все-таки хотела на это надеяться. Однако в этот миг нашей случайной и такой безразличной встречи, послевкусие от которой раздробилось на моем языке на тысячи осколков, стал таким болезненным, что, казалось, в грудь вонзили кинжал и провернули его несколько раз. Могла ли я думать, что все произойдет именно так? Хотя бы один взгляд. Хотя бы капля внимания. Однако нет. Мы разминулись, как незнакомцы, и все то, через что прошли, внезапно потеряло вес. Я опустила глаза к своим рукам, которые задрожали. Такого давно не случалось. Я испугалась того, что увидела нового Курокаву. В форме банды. С новой стрижкой. Но это был все еще он — с той же уверенной походкой. И теперь за ним следовали люди. Свита, прикрывающая со спины. Еще раз взглянув им вслед, даже не надеясь, что увижу Изану вновь, я застыла. На углу здания, едва различимым силуэтом стоял Какучо. Он, вероятно, смотрел на меня. Но как только я его заметила, отвернулся и скрылся из виду. — Мика! — позвала меня Юзуха. Я дернулась опять, испугавшись во второй раз, и до этого будто исчезнувшие звуки, навалились все одним разом. — Свалишь или нет, чучело? — крикнул мне в спину какой-то парень и тут же толкнул. Если бы не Хаккай, что стоял неподалеку, меня впечатало бы в одну из машин. — Оп! Поймал! — радостно объявил он, а я, отодвинувшись, поправила расстегнутую куртку. — Ты как тут оказалась, Мика-чан? — Мы с Юзухой условились… А что с ней? — решила уточнить я, прежде чем подняться наверх. Хаккай вдруг потупил глаза и стал тереть затылок. Он явно занервничал. — Небольшое недоразумение. — Это какое? — Я еще раз взглянула на Юзуху, и она поманила меня рукой. — Постой-ка… Ее ударили? Хаккай ничего не успел объяснить — его позвали, и когда я оглянулась на голос, мои глаза невольно полезли на лоб. На меня взирал парень, невероятно похожий на Шиничиро — даже мурашки по спине поползли, — и его светлые волосы достигали плеча. Манджиро. Конечно я его узнала, но как же он повзрослел и возмужал. Прошло не так много времени, чтобы могли случиться подобные перемены, и все-таки, судя по всему, смерть старшего брата принудила его принять ответственность за сестру на себя. Теперь, не считая дедушки, Майки был старшим, и это, надо сказать, чувствовалось в его взгляде, устремленном на меня. Лицо, словно маска, ничего не выражало, однако Манджиро был красив и самоуверен. Невольно поддавшись его давящей ауре, я кивнула, а он, подумав несколько секунд, просто отвернулся. — Идем, — позвал Майки Хаккая, и тот, неловко мне улыбнувшись, направился за ним. Доверху переполненная эмоциями, я поднялась к Юзухе и сразу же спросила: — Кто тебя отделал? И зачем ты вообще сюда пришла? — Ты как? — вопреки этому задала вопрос она, подняла на меня глаза и убрала от лица тряпку. Ее нос, губы и подбородок были в крови. У меня подкосились ноги. Я рухнула рядом с ней. — Юзуха… — Забей. Мой старший брат разозлился. Я просто попала под горячую руку. Опустив голову, я тяжело вздохнула. — Как будто все начинается заново. — Что? — Ты спросила, как я. — Мои глаза встретились с глазами подруги. — Юзуха, мне кажется, словно все начинается заново. Или я просто хочу этого? Я же сама ушла от него… Но стоило только увидеть… — Взглянув в том направлении, где скрылся Курокава со своей свитой, я покачала головой. — Мне невыносимо больно. Замкнутый круг какой-то. Не могу вырваться. Что же это такое? Один раз кого-то полюбив, уже не выбраться, так выходит? Я навсегда к нему прикована? Ответь, Юзуха. Не знаю, что и думать… В отличие от моих ледяных рук пальцы Шибы оказались теплыми. Она сжала мою руку и улыбнулась. Улыбка с кровью на губах — сущий ужас. Мне стало смешно. Не потому, что не сочувствовала подруге — еще как сочувствовала и злилась на Тайджу! — а из-за нелепости этой ситуации. Юзуха — побитая братом, и я — ноющая ей об Изане. До чего же комично. И мы обе рассмеялись. Прижались висками друг к другу и обнялись. Смеялись, пока не стало тошно. Внизу дрались парни. Все вокруг орали, как ненормальные. Стоял гул множества мотоциклов, на которых ребята гарцевали, будто на лошадях, а мы так и сидели с Шибой. В конце концов поехали домой. Оставлять ее с больным братцем не хотелось. Так что Юзуха осталась у меня. Она, принявшая душ и перекусившая, давно спала. Ютилась на моей кровати. Я же лежала на диване и смотрела в потолок, на котором время от времени расползались лучи света от фар проезжающих за окном машин, и раз за разом прокручивала в голове нашу первую встречу с Изаной. Спустя столько месяцев. Так мало, но так много. И те далекие эпизоды, что мы с ним прожили, мелькали перед глазами, теперь выглядя, как полный вымысел. Может, я и не встречалась с этим парнем вовсе? Может, его вообще не было в моей жизни? Может, я нафантазировала его себе сама? Это сводило с ума. Ночь двигалась к утру, а я все ворочалась и ворочалась. Знала, весь день мне будет тяжело, а уснуть никак не получалось. И как же странно было вдруг осознать, что теперь, когда боль отошла, я чувствую трепет. Любовный трепет, сбивающийся сначала в груди, а потом невыносимо остро ударяющий в самый низ живота. Одна встреча с ним пробудила во мне все, что спало. Эта встреча выудила наружу нечто животное во мне. Та страсть, на которую был способен Курокава, сейчас почему-то оказалась запретным плодом, который хотелось неминуемо сорвать. Не выдерживая этого шквала эмоций и постыдных мыслей, когда рядом спит подруга, я откинула одеяло, в темноте надела спортивную одежду и тихо выскользнула за дверь. Холодное бодрящее утро забралось мне за шиворот вместе с туманом, что так и не развеялся. Я надела капюшон толстовки и, оглядевшись по сторонам, побежала. Рванула на такой скорости, на какую вообще была способна, и неслась, пока не закололо в правом боку. И все равно не остановилась. Лишь шаг сбавила. Мимо проносили фонари, в ушах стоял гул, а из груди рвалось сердце. Оно было на месте вновь, но теперь всеми силами стремилось обратно к тому, кто его не принимал. И плевать. Я бежала по улицам вдоль реки. Задыхалась и улыбалась. Вряд ли это можно было сравнить с заново выросшими крыльями. Тем не менее мне стало легко. Это и настораживало, и радовало. Наконец-то вырвалась из кокона, в котором жила все это время. Пусть даже мы с Курокавой не встретимся вновь, ведь сегодня это было случайностью, но одна эта случайность перевернула мой мир. Унылый пустой мир без эмоций. Какой же глупышкой я была, думая в этот момент, что нуждаюсь во всепоглощающей буре эмоций, которые дарили отношения с Изаной. Ведь теперь он был другим. Еще более беспринципным. Еще более жестоким. Это должно было меня не просто присмирить и осадить, а уничтожить безвозвратно. Да, я ничего этого не знала. Но и он не знал, что я стала другой. Изана пустил по моей душе трещину. Теперь я сама даже предположить не могла, каким бы стало наше общение. И те потоки ярости и радости — коктейль, который не должен был смешиваться, — что накатили на меня после встречи с ним, пускали по спине разряд тока. Я была не в себе. Поэтому, соскользнув по траве к реке, упала на пятую точку, встала и набрала в легкие воздуха… Но так и не закричала. Замерла. Это уже было, правда? Вот так же кричал Изана, а я смотрела на него. Но сейчас в предрассветной тишине была только я. На меня некому было посмотреть. Дыхание никак не восстанавливалось. Я пробежала слишком много. Мышцы на ногах дрожали, когда плелась обратно, а в горле жгло. Вспотевшая и растрепанная, я нехотя направлялась домой. А впереди меня ждало… Я понятия не имела, что меня ждет впереди, но действительно чудилось — это лишь начало.