Глава 24

На третий день после смерти Окадо-сана в квартиру снизу прибыла сначала клининговая компания, а к вечеру стали завозить новую мебель. Грузчики не стеснялись в выражениях, и я слышала каждое их слово даже за закрытой дверью. Впрочем, такая тут была дверь, что от одного удара посильнее слетела бы с петель. Думая об этом, я параллельно читала книгу, все так же краем уха слушала, что происходит внизу, и на фоне этого мне вспомнилось, как Курокаву ничего не смущало, и он ломал двери при любом удобном случае. Воспоминания вызвали, как ни странно, не тревогу, а идиотский смех. Таких психов, как Изана, я не встречала ни до, ни после, и, сказать по правде, не встречала бы впредь. Но что-то шептало мне прямо в затылок, что увидеться нам с ним придется еще не раз. От этого по коже невольно ползли мурашки и, продолжая «насиловать» книгу, суть которой упустила страниц двадцать назад, я, в конце концов, не выдержала и отложила ее. Примерно через два часа мне нужно было поехать к Моримото. Эта странная парочка помирилась и сегодня они собирались посетить ресторан. Мне же следовало присмотреть за Джуничи, а после уложить его спать. Вернуться, по словам госпожи Моримото, они намеревались часам к трем утра. Так что возвращаться домой придется на такси. Дорого, но как есть. Иного выхода не было. Конечно давно надо было купить велосипед, но все руки не доходили. Вот и довольствовалась то метро, то автобусом, и в редких случаях — такси. — Хоть одна царапина, и босс оторвет тебе башку! — прогремел чей-то голос на всю лестничную площадку. Тяжело вздохнув, я упала спиной на мягкие подушки дивана и попыталась подавить раздражение, что заворочалось в душе, но когда тот же знакомый голос прозвучал вновь, подорвалась. Сердце упало в пятки, а руки задрожали. Шевельнувшиеся на затылке волосы доставили неприятные ощущения. Я поежилась. — Нет, пожалуйста, — зашептала я и крадучись подошла к двери. — Я же ошибаюсь, верно? Как можно тише провернув ключ, вцепилась в ручку намертво, затем приоткрыла дверь и выглянула в щель. Туда-сюда сновали мужчины в рабочей робе, и первым, кого я заметила, это парня с косичками. Вовремя дернувшись назад, я прикрыла дверь — он как раз взглянул вверх, — и, выждав несколько минут, посмотрела снова. Парня нигде не было. Зато мое тело окаменело, потому что в поле зрения оказался тот, чей голос я не узнала в день сделки. Какучо Хитто. Это он тогда ходил здесь с риэлтором! И значить это могло только одно… С Хитто кто-то говорил. Этот «кто-то» стоял за лестничным пролетом так, что я видела только нижнюю часть его тела. Красный плащ, красные брюки, белые ботинки. Большой палец правой руки мягко теребил фильтр сигареты. Увидеть это не составило особого труда даже с моим астигматизмом — расстояние было совсем небольшим. И когда он неожиданно наклонился и выглянул из-за лестницы, я чуть не умерла на этом самом месте. — Хайтани, ты что там пасешься? — спросил Курокава, смазано скользнув взглядом по двери моей квартиры, но как будто по мне — настолько остро я ощутила его взгляд на себе, — и до меня дошло! Рывком захлопнув дверь, я только успела щелкнуть замком, как поняла, насколько вовремя это сделала. По ту сторону раздался смех, совсем рядом, и парень с косичками, а это был он, громко сказал: — Тут у нас шпион какой-то, оказывается! Чья это квартира, Курокава, ты узнавал? Изана ответил тихо. Я уже ничего не расслышала. А может, все потому, что у меня заложило со страху уши. Не знаю. Но голова раскалывалась. Щеки стали пунцовыми, а на спине выступил пот. Понятия не имея, как смогу покинуть квартиру, я заперлась еще и на второй замок, а потом, вернув старую привычку, подперла дверную ручку спинкой стула. И все равно этого было мало. От ужаса, что подо мной теперь будет жить Курокава, я принялась наворачивать круги по небольшой комнатушке, и всерьез задумалась о вариантах побега. Очередного побега от этого безумца. Но с другой стороны… Я остановилась и взглянула на дверь. С другой стороны, какого черта я должна менять место жительства из-за этого ненормального? Да и кто сказал, что он здесь из-за меня? Накрутила себя, напридумывала глупостей, перепугалась до смерти, а потом еще порадовать его и показать, как мне страшно? Дурость! Утвердившись в своих мыслях, что заморачиваться не стоит, я, однако, не могла отпустить мысль, что Изана подстроил смерть старика. И вот это уже никак не укладывалось в голове. Зачем бы ему такое делать? В чем смысл? Разве эта квартира стоит того, чтобы вот так хладнокровно избавиться от человека? Да и как Изана оказался бы именно там, где живу я? Невероятно просто. К моему великому облегчению, выгрузка мебели закончилась за полчаса до моего выхода из дома. Я привела себя в полный порядок, опять, как можно тише, открыла дверь и высунулась на лестницу. Пустота. Правда за дверью в квартире внизу все равно было шумно. Помимо мужских голосов звучала музыка. Если учесть, что здесь были две квартиры снизу и две — наверху, и до смерти Окадо-сана жителями этого крыла оставались только мы с ним, теперь ситуация сложилась весьма критическая. Пустующие две квартиры, насколько мне было известно, принадлежали людям, которые проживали здесь в детстве, но в какой-то момент переехали. Изана вполне мог попробовать выкупить квартиру у кого-то из них, но, видимо, такой вариант ему не подошел. Или же владельцы отказали ему. Кто знает? Мне было все равно. Главное, я не хотела верить, что он убрал Окадо-сана. Если это так, на него точно выйдет полиция… Да, верно. Возможно, Курокаву уже подозревали в преднамеренном убийстве. Не зря же тут ошивался старший инспектор. Глубоко об этом задумавшись, я заперла дверь и поспешила вниз. Прошмыгнула мимо шумной квартиры, когда в свете тусклой лампочки, что освещала небольшое фойе, мельком увидела чей-то силуэт. Машинально вскинула глаза и задохнулась. На фоне того самого грязного окна, устроившись на подоконнике, сидел Курокава. Плаща на нем сейчас не было — только черная футболка, красные штаны и ботинки, — и, затягиваясь, он ловко в пальцах вертел зажигалку. Глядя на меня, он молчал так же, как тогда, в переулке у дома Майки, а я не знала, что делать. Язык как будто прилип к нёбу. Но как же я удивилась, когда внезапно бойко выпалила: — Хорошо устроился? — и мотнула головой в сторону квартиры дяди Окадо, и в следующий миг мне стало физически плохо. Губы Изаны дрогнули и медленно растянулись в улыбке. Его глаза с большими черными зрачками взирали на меня искушенно, словно бы раздевая, но при этом он не шевелился. Только, свесив руку с сигаретой, постукивал подушечкой большого пальца по фильтру. Понимая, что покраснела, я сглотнула и отвернулась, чтобы оцепенеть вновь. — А как же поцелуйчик при встрече с любимым, Мика? У меня затряслись поджилки. Это ведь шутка? Оглянувшись на него, я мотнула головой — все еще пыталась выглядеть храброй. — Уверена, ты справишься без меня, Изана. Быстро двинувшись к выходу, я уже толкнула дверь, когда Курокава, который спрыгнул с подоконника, окликнул меня снова. — Скажи еще раз! — выдал он громко, и его голос отлетел от стен коротким, но гулким эхом. — Что сказать? — не поняла я. Он шел ко мне. Я же попятилась от него. Так и вышла на улицу, в вечернюю сырость и мглу. Курокава, оставаясь за порогом, придержал дверь и повторил: — Произнеси мое имя снова. Глядя на него угрюмо, почти исподлобья, я шикнула: — Придурок, — и, крутанувшись на каблуках, поспешила прочь, и вслед мне донесся его смех. Знакомый, едкий смех, многообещающий, будто по мою душу явился демон, которому я задолжала. Вот так это и ощущалось. И я не могла успокоиться всю дорогу до дома Моримото. Теперь возвращаться обратно желания не было. Но ведь и деваться некуда. — Вот вляпалась же… — устало буркнула я, входя в коттедж. Вляпалась так, что не выбраться. *** Я возвращалась домой в начале пятого. Было все еще темно. К счастью, пересечься с господином Моримото не довелось, а госпожа была приветлива и вела себя так, словно ничего не случилось. Вот только Джуничи казался тише обычного, как будто побаивался теперь даже матери. Я изо всех сил игнорировала все эти моменты, которые подмечала невольно, и обрадовалась, когда чета Моримото вернулась. Я смогла наконец уйти. На такси доехав до нужного квартала, дальше пошла пешком. Тесная улочка петляла меж плотно стоящих домов. Я шла неторопливо, все еще боясь, что встречусь с Курокавой вновь, и каждый раз, выглядывая из-за очередного угла, прислушивалась. Было тихо. Дом спал. Левое крыло, где жили несколько других семей, утопало во мраке утренней дымки, а правое — то, куда направлялась я, манил обманчивым светом тусклой лампочки над входом. Дверь, которую я потянула на себя, открылась со скрипом, и этот звук прошелся по всему фойе. Пришлось, стиснув от досады зубы, поспешить. Однако из квартиры Курокавы не доносилось ни звука. Это обнадежило. Я поднялась на пролет выше, буквально перепрыгивая через две ступеньки, и замерла на месте. У двери моей квартиры стояла картонная коробка. Не запечатанная, но плотно закрытая. Не понимая, что это и от кого, я оглянулась — по-прежнему никого, — после чего осторожно ногой пнула коробку, но та сдвинулась с места лишь немного. Значит, внутри было что-то тяжелое. Тогда, остерегаясь касаться картона руками, я приоткрыла ее ключом от квартиры, и в еще большем непонимании нахмурилась. Это были какие-то фотографии, книги или ежедневники — не разобрать. Так что пришлось подхватить коробку и поскорее скрыться за дверью. Я сняла только обувь, села на диван и теперь основательно взялась за изучение содержимого странного сюрприза, и поначалу не смогла узнать человека на фото, а потом… — Не может быть… — отбросив снимок улыбчивого блондина, вскочила я и сорвала с плеч куртку. Внезапно стало жарко. Еще раз выйдя на лестницу, я навострила уши, но там все еще царили полумрак и безмолвие. Кто еще мог подсунуть мне коробку с вещами моего биологического отца? Курокава. Больше некому. Это было его издевкой, не так ли? Он знал, я против убийства, но все равно сделал это, так еще и вещи отца передал мне. Сволочь. Бессердечная сволочь. Убедиться в том, что оказалась права, мне довелось почти сразу, как я вернулась к коробке. На одной из книг сверху лежал лист бумаги, сложенный вдвое. Записка с неутешительным содержанием. «Вещи твоего папули. Хотя, знаешь, ему было плевать. Он даже слышать о тебе не хотел. Однако я решил, что тебе все же захочется получить это. К слову, Мика, деньги, что ты у меня стащила, я тебе прощаю. А вот за остальное выставлю счет. Доброй ночи». За остальное? Это за что же, интересно? Я ничего другого у него не брала. Раздраженно смяв бумагу в комок, бросила ее в коробку, которую закрыла и швырнула в угол. Та громко шлепнулась об пол, от чего я вздрогнула — снизу, должно быть, это было слышно слишком хорошо, — и пошла мыться. На ближайшие несколько дней у меня была работа, а потом, когда наступят выходные, я собиралась навестить Юзуху. И только потом, лежа в постели, я вдруг подумала, что пора всерьез задуматься о собственной безопасности, ведь около шести часов утра внизу поднялся гомон и смех. Парни топотали и матерились, а кто-то даже не поленился подняться выше и вломить по моей двери. Сжавшись от страха, я дождалась, когда эти недоумки скроются в квартире, после чего встала и, вынув из нижнего ящика тумбочки пистолет, оставила его под кроватью. Оружие, которое когда-то вручил мне Изана. Смогу ли я поднять его против него самого? Возможно, смогу… Утро — правильнее, день — застало меня врасплох. Кто-то стучал в мою дверь. Спросонья не сообразив, что это не продолжение вечеринки Курокавы, хотя как раз под шум и пришлось засыпать, я села и хрипло крикнула: — Что тебе надо? За дверью повисла пауза, а потом раздался знакомый голос. — Ты что, сквозь стены видишь, Мика-чан? — Хаккай-кун? — спросила я растерянно и, путаясь в одеяле, встала. — Ага. Откроешь? — Минуту! Отыскав халат в ванной, я надела его, прикрыла стеклянную дверь, чтобы в глаза не слишком бросалось развешанное белье, и впустила Шибу. От парня изумительно пахло свежей выпечкой и облепиховым чаем. — Держи. Не знаю, что ты любишь, но взял вот это, — вручил он мне крафтовый пакет и стакан с горячим чаем. Сам прошмыгнул мимо, снял кроссовки и упал на диван. — Привет, — глупо улыбнулась я, смущенная тем, что кто-то, кроме Юзухи, впервые оказался в моей скромной обители. — Привет? — удивленно переспросил тот и рассмеялся. — У тебя такой вид, будто ты голая. Расслабься, это же я — твой друг, которого ты считаешь бесполым. Шутка вышла идиотская. Я нахмурилась. Однако сам Шиба ляпнул и принялся глазами исследовать все помещение. — Вау, стеклянная дверь в ванную. Тебя нормально? — вскочил он и открыл эту самую дверь. Однако я, оставив угощение на столике, поспешила отодвинуть любопытного парня подальше, а сама принялась быстро срывать с сушилки белье. — Ты почему пришел-то? — громко спросила я, продолжая свое занятие. — Меня Юзуха прислала. Она знает, кто заделался твоим соседом. Я сначала замерла, а потом вышла из тесной ванной. — Ничего себе у вас слухи распространяются. Он ведь только вчера… Хаккай помрачнел. — Не вчера. — И что это значит? — А то и значит, Мика-чан, что все из-за тебя. Нет, я, конечно, думала об этом, но не верила, что такое возможно. А тут вдруг Хаккай говорит, Курокава здесь из-за… — Постой, — неаккуратно запихнув просохшую одежду ящик широкой тумбы, я обернулась к другу. — Зачем? Зачем бы ему убивать старика? Зачем занимать его квартиру? Откуда ты берешь такую информацию, Хаккай-кун? Это же нелепо. Да и логики в этом нет. Парень вздохнул, оглянулся на дверь и, понизив голос, сказал: — Изана, которого ты знала, умер. Майки пытался как-то наладить с ним контакт, но это бесполезно. Такого озлобленного на мир парня я еще не видел. Ты ведь ушла от него, да? Тогда чему теперь удивляешься? Курокава разбирается с людьми играючи, мстит всем без лишних слов. — Брось, Хаккай. Это глупости. Как бы он ни изменился, это все еще Изана, и я знаю, что он никогда не стал бы опускаться до мести девчонке, на которую ему было просто плевать. Нас ничего не связывало. Однако в ответ на мои же слова в голове прогремели строки из записки: «А вот за остальное выставлю счет». Да не может этого быть. Просто не может. — Как же мало ты о нем знаешь, — глядя на меня с сожалением, буркнул Шиба, когда я устало опустилась на диван. — Он — одиночка и был таким всегда. Подумай только, ты дала ему… себя. А потом ушла. Стоит задуматься, сколько ты для него значила. — Только я успела изумиться такой глубокомысленности и мудрости изречений Хаккая, как он тотчас все испортил, грубо вымолвив: — Ну и конечно он отпетый мудила, которому надо навалять по первое число. — У меня только один вопрос, — подняла я глаза на друга. — Откуда ты все это узнал? Я о смерти прежнего владельца и о том, что сюда заехал Курокава? — Нас с Юзухой допрашивала полиция, — нехотя признался Шиба. — Мы же твои друзья. Нас тоже навестили. Разнюхивали о тебе. От инспектора я узнал о смерти старика и о том, кто теперь хозяин той квартиры. Сложить дважды два было несложно. Поэтому онее-чан и прислала меня за тобой. Боится, что этот ублюдок сотворит непоправимое. — Приеду позже, — кивнула я, показывая, что продолжать этот разговор сил совсем не осталось, и, к счастью, понимающий Хаккай, сразу развернулся к двери. Пока обувался, я все не могла переварить информацию. Ее было много и она оказалась для меня ошеломляющей. Изана. Месть. Чувства ко мне. Это все походило на бред сумасшедшего. Но успокаивала я себя тем, что многое могло быть домыслами Юзухи и Хаккая. Однако снова возвращалась мыслями к записке… — Провожу, — сказала я, выходя следом за другом. Было как-то страшно отпускать его одного. Хотя по сути бояться следовало как раз мне. Но обдумывая все, что узнала, я закуталась в махровый халат, и пошла рядом с Шибой до самого выхода из дома. Только тогда он повернулся ко мне, взглянул куда-то мимо и, напряженно улыбнувшись, вышел. Я же развернулась и… В дверях квартиры, распахнув ее нараспашку, стоял Курокава, словно отслеживал каждый мой шаг. А ведь я знала, что звукоизоляция в этом доме примерно на уровне дна. То есть никакая. И все равно решительно это проигнорировала. Проигнорировала и то, что была взлохмаченная после сна, и то, что на мне был только халат, да и то, что пройти мне нужно совсем рядом с ним. А он стоял, курил и не двигался с места. Черные широкие шорты, черная футболка. Волосы его были подстрижены. Кажется, эта стрижка называлась «шторы». Она почти скрывала его глаза, но этот взгляд был осязаем. Натянутая, как струна, я прошла мимо, однако продвинуться дальше не успела. Изана произнес: — Встречаетесь? Я тяжело сглотнула и настороженно посмотрела на него. — Не твое дело. — Курокава улыбнулся сумасшедше, совсем, как вчера при нашей встрече. — Зачем ты подсунул мне ту коробку? Он пожал плечами. Мне показалось с такого близкого расстояния, что он будто стал чуть шире в плечах. Наверное, прокачался в драках. В ушах болтались знакомые прямоугольные серьги. Нет, все-таки ему это очень шло. — Сюрприз. Не понравился? — Не понравился. — Какая привередливая, — наигранно надул губы он. Хаккай был прав. Этот Курокава казался другим человеком. Контроль над гневом, бурлящим в фиолетовой радужке его глаз, горящим словно бы в алеющих зрачках, был зыбок и слаб. Я интуитивно чувствовала, что взорваться Изана может в любую секунду. Еще хуже, чем раньше. — Так вы не встречаетесь? — еще раз спросил он, нетерпеливо склонив голову набок, и я процедила: — Не трогай Хаккая, Курокава, понял? — Допустим, не понял. Что тогда? — усмехнулся он, бросив под ноги окурок, и раздавил его. — Будешь топать ножками и кулачками размахивать? То, что он, как и раньше, не воспринимал меня всерьез, было очевидно, но я не промолчала. — Буду. И поверь, тебе мои истерики взорвут мозг. Теперь пора было уйти, что я и сделала. Поднялась на свой пролет, потянулась к дверной ручке, как вдруг впечаталась щекой в стену. Не просто щекой — всем телом. И прижатая, казалось, железобетонной плитой сверху, я не смогла даже полноценно вздохнуть. Руки, причем обе, оказались стиснуты над головой. Я оцепенела, с ужасом осознавая, насколько этот безумец силен и насколько взбешен, так что затихла и лишь переступала с ноги на ногу. Ничего не могла сделать. Даже когда жесткие пальцы мгновенно забрались под халат и с такой силой сдавили внутреннюю часть бедра, я ни на миллиметр не сдвинула Изану с места. — Пусти… — только и прохрипела, ерзая под ним. — Ни за что. Переместив бедра так, что теперь вжимался в меня пахом, Курокава перехватил мои волосы, как бы собрав их в хвост, натянул корни и, оголив шею, провел по ней языком. Не просто коснулся, а мазнул размашисто, как дикий зверь. Я задрожала перед ним от страха, а потом остолбенела от боли. Безжалостно вонзив зубы в тыльную сторону шеи, Изана зализал рану, а потом укусил меня повторно. Тело, покрывшееся от боли мурашками, стало каменным и, несмотря на то, что мои руки были освобождены, я не шелохнулась. Да и не смогла бы. Это был шок. И Курокава, подсунув руки мне под груди, накрыл их обеими ладонями, сжал и, откровенно потираясь твердым пахом, сипло проговорил: — Когда я с тобой закончу, у тебя и мысли не возникнет о ком-то другом. Мика, я буду поблизости. Только попробуй разочаровать меня снова, — и еще раз прижавшись губами к моей щеке, Изана резко отошел назад, а через несколько секунд громко хлопнула дверь его квартиры. Я не могла двинуть ни одной конечностью. Кожа после укуса горела. И когда я, наконец, подняла руку, чтобы коснуться того места, все же так и не осмелилась сделать это. Рука безвольно опустилась. Это все из-за Хаккая? Потому, что Изана увидел нас вместе? Или это все-таки начало всего того, что мне только что было обещано? Не имея ни малейшего понятия, я лишь спустя долгие минуты смогла сделать шаг к двери, а, оказавшись в квартире, даже не заперлась. Просто легла на кровать и уставилась немигающим взглядом в стену. И вот оно — то самое чувство полной раздробленности. Будто душу размозжили. Курокава собирался пройтись по мне как следует. Я все же… что-то для него значила. Но лучше бы нет.