Глава 25

Благоухание лилий, которые любила Юзуха, расплылось по палате. Я поправила букет, оставила его в вазе на тумбочке и села возле койки. Подруга выглядела чуть лучше, но повязка все еще была на месте. — Что говорят врачи? — спросила я. — Глаз будет видеть? — К счастью, да. — А как твой брат? — решила узнать я, имея в виду Тайджу, но Шиба, подумав, что речь идет о Хаккае, бодренько ответила: — Да шляется где-то с Майки, как обычно. Поджав губы, я выразительно посмотрела на нее, и тогда та наконец поняла. Она отвернулась и взглянула в небо за окном. Сегодня было солнечно. — Не знаю и знать не хочу. Хаккай сказал, Майки подсобил — они нашли для меня небольшую квартиру. Перееду туда. Эма даже вещи мои уже собрала и перевезла туда. Она, кстати, была тут около часа назад. Вы не общаетесь? — Не общаемся. Мой прохладный ответ свидетельствовал о том, что говорить о семье Сано я не хочу, тогда Шиба, переведя взгляд на меня, задала еще более некомфортный вопрос. — А что Курокава? Достает тебя? — Мы виделись пару раз, — отвела я глаза в сторону и почувствовала жжение в месте укуса, словно стоило только услышать об этом человеке, как мое тело сразу отреагировало. — Я знаю, что не просто виделись, правда? Он злится, мы все это знаем. Этот парень стал невменяемым. Прошу тебя, Мика-чан, поберегись. Ты ведь наверняка слышала от Хаккая о борьбе за территории, так вот сразу после того как Изана поселился в квартире умершего старика, квартал автоматически стал принадлежать ему. Я даже рассказывать не буду о том, как он добивается своего. Просто обходи его стороной. Хотя понятно, сейчас это будет проблематично. Ответить мне было нечего. Я лишь кивнула, соглашаясь с подругой, потом, проверив время, встала. — Мне пора, Юзуха. Сегодня на работу. Поправляйся скорее, тебе не идет белый цвет. — Ну спасибо, — слабо усмехнулась она, а я, махнув ей рукой, пошла к двери. Время посещений заканчивалось. К тому же мне следовало поторопиться — вечером предстояла работа в доставке. «Кстати, у тебя завтра день рождения. Я помню и с меня подарок», — прилетело сообщение от Шибы, когда я спустилась в переход метро. И правда. Придется провести его в одиночестве. Ничего не поделать. С этими мыслями я добралась до дома, опять кралась, как воришка, но, к моему великому облегчению, в квартире Изаны стояла тишина. Тогда я, отпирая свою дверь, покосилась туда еще раз и с тоской подумала об Окадо-сане. То, что с ним сделал Курокава, пробуждало во мне боль и гнев. Жестокий ублюдок, амбиции которого раздулись до гигантских масштабов. Поэтому все, что происходило в его жизни, не заботило меня. Я не могла оправдать поступки Курокавы тем, что у него было тяжелое детство, и то, что его все бросали, включая меня, тоже никак не прибавляло причин для такого поведения. Он сам позволил себе стать такой сволочью и винить в этом прошлое было просто смешно. Я тоже выросла не с золотой ложкой во рту, так что… Внезапный порыв ярости принудил меня спуститься и ударить по двери Изаны, чтобы спросить его прямо — он ли убил Окадо-сана, однако стук утонул в тишине, и мне никто не открыл. Попытав удачу еще раз, я уже собиралась уйти, но коснулась ручки, и дверь внезапно поддалась. Медленно с тихим скрипом она открылась, слегка ударилась о стену, и передо мной возникла небольшая прихожая, а за ней — гостиная, куда падал солнечный свет. Теперь не зная, что делать — сбежать или шагнуть внутрь — я переминалась с ноги на ногу, озиралась по сторонам и нервно зубами сдирала с нижней губы сухую кожу. В конце концов, подумав, что все равно хотела узнать у Курокавы обо всем произошедшем, шагнула в его обитель. Дверь оставила открытой. Раз не заперто, логично, что хозяин здесь, но в гостиной никого не было. Квартира оказалась действительно большой. И только стоя посреди гостиной, я уловила отдаленный шум воды. Значит, Изана принимал душ. Я не вовремя. Это стало яснее ясного. Так что развернулась и собралась было пойти к себе… На столике у дивана, между прочим, у шикарного дивана с новой обивкой, лежала записная книжка. Кожаный переплет был потертым, что значило — ежедневник старый, а рядом с ним лежала качественная шариковая ручка. Такие, как правило, преподносят в подарок. Дальше — пачка сигарет, которые Изана курил всегда, тяжелая металлическая зажигалка, белая чашка с недопитым кофе, газеты и журналы. И пусть сама комната была не достаточно обставлена мебелью, атмосфера казалась уютной и пахло мужским парфюмом, но ненавязчиво и тонко. Я прислушалась, поняла, что вода все еще шумит, и, потеряв остатки разума, потянулась к записной книжке. Осторожно ее раскрыв примерно на середине, пробежалась глазами по записям. Аккорды, ноты — ничего необычного. На полях были изображены цветы, но такие угловатые, с резкими линиями и шипами, как раз под стать самому Изане, и, пролистав еще несколько страниц, я открыла предпоследнюю. Замерла. «Мика». Всего одно слово, которое было выведено четко, настолько четко, что бумага прорвалась, а потом перечеркнуто, словно Изана заранее убрал меня — вычеркнул. Да, его ярость не утихла. Это было очевидно. Что с этим делать, я не знала, но тут вдруг осознала, что стало тихо. Меня будто ледяной водой окатило. Я захлопнула ежедневник, рванула к двери, и только потянула ту на себя, как из глубины квартиры услышала отголоски женского смеха. Этот голос смешался со знакомым мне голосом, и вскоре они зазвучали ближе. Я успела прикрыть дверь, поднялась к себе и быстро заперлась изнутри. Сердце выпрыгивало. Нет, оно не просто выпрыгивало, оно горело в адском пламени забытых чувств, тех самых омерзительных чувств, когда ты понимаешь, что человек действительно уже не принадлежит тебе, и ты сама выбрала путь без него. Курокава был с девушкой. Неудивительно. Но если так, то почему я не могу заставить себя принять этот факт и успокоиться? Я слышала, когда она ушла. Примерно через полчаса после моего шпионского поступка. Потом громко звучала музыка, а еще позже — гитара. Это было слышно очень четко, потому что я проветривала квартиру, и Курокава, видимо, тоже открыл окно. Возможно, курил на подоконнике и перебирал струны. Ему нравилось это и раньше. Привычке своей Изана не изменил… *** Еще никогда я не радовалась работе так, как сегодня. Поспешив покинуть квартиру, уже спустя час в сумерках развозила заказы, и это приносило настоящее облегчение. Находиться в той квартире теперь было лишь страшнее. Однако все спокойствие рухнуло, когда мне передали заказ на мою же улицу, в дом, где жила я. Стало понятно, что происходит, поэтому я попыталась уговорить коллегу поменяться маршрутами, но, поскольку у него оставался последний рабочий час, он отказался — слишком для него далеко. Добиралась я с тревожным чувством в груди. С каменным лицом повесила тяжелую термосумку на плечо и поплелась к дому. Потопталась перед дверью Курокавы, за которой опять стоял галдеж, несколько минут, чтобы успокоиться, затем постучала. Конечно этот звук утонул в шуме. Я вздохнула и стукнула еще раз, потом еще несколько раз и еще. Наконец дверь распахнулась. На пороге вопреки моим ожиданиям появился Какучо. — Ты? — удивился он, окинув мою рабочую форму взглядом. — Серьезно? — А я тебе не говорил? — как бес из преисподней, из полумрака квартиры выплыл Курокава и похлопал друга по плечу. — Наша Мика-чан подрабатывает в доставке. А ей идет, скажи. Давай. Что там у тебя? — Что заказывали, — промямлила я и поставила сумку на пол. Расстегнув молнию, вынула четыре объемных пакета, передала Хитто, и когда тот ушел, Изана шагнул вперед. Он был в растянутой футболке и широких черных штанах, из кармана которых вынул наличные и спросил: — Сколько? Назвав ему сумму, я получила больше, на что ответила: — Чаевые включены в чек. Забери, — протянула ему деньги обратно, однако Изана хмыкнул и захлопнул дверь перед моим носом. — Ха… козел, — процедила я, схватила сумку и поспешила уйти. Думая, что все прошло как-то подозрительно хорошо, уже по возвращении за новым заказом, поняла — это начало. Адрес был тот же. Теперь уже с горячим супом и острой курочкой я вновь поехала к своему дому. Закипая внутри, внешне изо всех сил старалась держать лицо. Опять постучала в дверь, на этот раз ногой, и когда открыл парень с косичками, невероятно обрадовалась, но через миг на пороге снова возник Изана. Опять все оплатил сверх нужной суммы и захлопнул дверь. Три часа работы выглядели, как день сурка, в котором я застряла, казалось, навечно. Последний заказ, который доставила в квартиру Курокавы, был примерно в половине двенадцатого. Стало значительно тише. Не задумываясь о том, что там происходит, я постучала громко и злобно. Но мне не открыли. Малодушно подумав, что могу оставить заказ на пороге, а чаевыми перекрыть сумму за него, я присела, открыла сумку, но дверь распахнулась и меня буквально силой втащили в квартиру. Привезенные напитки разлетелись по полу, заливая все вокруг, включая мои джинсы, а через миг меня поставили на ноги. — Курокава… — уперлась я руками в его грудь, когда он, пьяный и донельзя сильный, вдавил меня в стену прихожей. Краем глаза видя развалившихся на диване парней, которые смотрели телик, я накрыла рот Изаны руками, но он вырвался и одичал еще больше. Как неадекватный, схватил мои руки, явно собираясь обездвижить, а я из последних сил пнула его. Угодила коленом по бедру, но это дало мне небольшую фору. Изана покачнулся, чуть отклонившись назад, и я рванула к двери. Наступила на стакан. Поскользнулась, но успела ухватиться за дверную ручку. Вылетела на лестницу, на автомате ринулась к себе, забыв напрочь, что моя квартира заперта, влипла в дверь, как тут меня словно оторвало от пола. Больно ударившись задом, я вдруг оказалась на перилах, куда меня с легкостью усадил Курокава. Он держал меня подмышками, задрав этим одежду, и холод, пронесшийся по голому животу, пробудил во мне абсолютную ярость. Я замахнулась и влепила по лицу Изаны ладонью. Он сильно сжал зубы, но посмотрел на меня и улыбнулся со злобным весельем. Глаза горели безумием. Он почти не моргал. Сверлил взглядом, продолжая удерживать тем, что стоял между моих разведенных коленей. Но когда его горячие ладони легли на обнаженную талию и поползли выше, я закричала: — Что ты творишь, ублюдок?! Отпусти! Не помогло. Тогда принявшись бороться с ним с прежней пылкостью, я вцепилась в его густую белобрысую шевелюру и натянула корни так, что Курокава, поморщившись, прикрыл глаза, а потом рассмеялся. У меня между лопаток скатилась капля пота. — Дерешься, как девчонка, — прокомментировал он, резко надавив на сухожилие на запястье, и мои пальцы разомкнулись автоматически в ту же секунду. — А я, по-твоему, кто… — тяжело дыша, только и вымолвила я, когда впала в полное оцепенение. Губы с привкусом терпкого алкоголя накрыли мои. Потянувшись было рукой к его волосам снова, я лишилась шанса, потому что Курокава припечатал меня к перилам, и теперь я не могла даже головой двинуть — затылок был прижат к металлическим прутьям. Переместив мои руки себе за спину, Изана обхватил мое лицо ладонями и протолкнул сквозь сжатые зубы язык. Затем слегка отклонился назад, посмотрел в глаза и повторил то же самое. Снова и снова. Он пробовал мои губы на вкус, как будто забыл, каково это и хотел вспомнить. Я намеренно расслабила тело, чтобы обмякнуть. Не просто потому, что это было так хорошо и приятно, а из-за внутренних ощущений. В этот момент что-то словно бы разрушалось. Словно бы Изана, целуя меня, искал того себя, которого утратил. Может, мне хотелось в это верить, но ощущения были именно такими. Было такое чувство, будто это что-то значило для нас обоих, но в то же время не имело никакого значения. От неопределенности мне стало до того дурно, что я сдалась. Проще говоря, насильно заставила себя стать безвольной куклой. И Курокава наконец уловил смену моего настроения. Тяжело вздохнул и не отодвигаясь опустил голову. Я слышала, как он тяжело сглотнул, поэтому смотрела на него, не сводя глаз. Давай же, и ты на меня посмотри. Хочу увидеть, на какой ты стадии, до какой степени ты ошарашен. Однако… Безэмоциональные глаза уставились в мои. Губы, влажные после поцелуя, дрогнули. Изана улыбнулся. У меня захватило дух. Это было похоже на удар под дых. — Страшно, Мика? — спросил он абсолютно спокойно. — Нет. — Лжешь. Но отбивалась ты хорошо, молодец, — прибавил и отпустил меня. Я спрыгнула на пол, наблюдая за тем, как Курокава спустился, поднял мою сумку и оглянулся. — Кажется, твоя смена закончилась, — проговорил он, и дождался, когда я подойду. — Что ж, спасибо за работу, — окинув меня каким-то непонятным взглядом, прибавил Изана, а я так и не поняла, насколько он пьян, ведь сейчас выглядел вполне вменяемым. — На будущее: если не хочешь парня, не отвечай на его поцелуй, ладно? А то мало ли… — Ты ведь сам… — О нет-нет, я о твоем язычке, — ткнул он пальцем мне в лицо. Не суй его в мой рот, Мика. Понимаю, старая привычка и все такое, но ведь как раз поэтому я решил, что ты меня хочешь. Вот мудак. Заметив, в каком я гневе, он опять засмеялся и отвернулся, чтобы уйти, но тут я вспомнила, о чем хотела узнать. — Зачем ты убил старика? Полиция все равно выйдет на тебя. Ты получишь по заслугам. Курокава замер перед дверью спиной ко мне. Постоял так, а потом ответил, лишь слегка повернув голову в сторону: — Когда есть цель, но возникают препятствия, я предпочитаю их уничтожать без пощады. — Ты… Как ты мог? — Ты сама знаешь, как я мог, — резанул он грубо. — Надо было думать, прежде чем становиться моим врагом. — Да ты тягаешься с девчонкой, Курокава! — выкрикнула я. — Осознаешь это? Какой я тебе враг? Ты сам меня не хотел, я не была тебе нужна! Ты говорил, что бросишь меня в любой момент! Я просто не стала ждать этого, потому что в отличие от тебя любила! Ублюдок! Испуганно вздрогнув от того, как резко он ко мне развернулся, я застыла. Его пальцы с силой сдавили мою челюсть и посветлевшим от ярости взглядом Курокава медленно прошелся по моим губам. — Любила? — Его голос прозвучал странно: глухо и пусто. — Хороша же твоя любовь. Меня сейчас стошнит. И откуда тебе знать, что я чувствовал тогда, Мика? Ты решила все за меня сама. Так что лучше закрой рот и никогда больше не говори мне ничего подобного, поняла? Он оттолкнул меня так, словно я была чем-то противным, и, скривив губы, отвернулся вновь, а я тихо сказала ему в спину: — Твоя проблема была лишь в том, что ты не умел говорить. Ни тогда, ни сейчас не умеешь. Если бы любил, нашел в себе силы сказать. Трус. И навсегда им останешься. Не нарываясь на него еще больше, я повесила сумку на плечо и выскочила на улицу. Тело от пережитого шока мелко трясло, а в горле застрял ком. Поэтому, мчась назад, я нарочно не опустила стекло шлема, но скорости скутера было критически мало для того, чтобы выгнать из груди всю ярость и боль. Так я и добралась до кафе, где меня встретил недовольный владелец. Отчитавшись перед ним и солгав, что была небольшая поломка, я оставила транспорт, вызвала такси и добралась до дома. Первый этаж наконец был погружен в абсолютную тишину, но я тоже не скрывалась. Поднялась к себе и, заперев дверь, сбросила обувь. Сил на сегодня не осталось. Однако пришлось пойти помыться, потом перекусить, а уже после я вспомнила о заработанных деньгах. Вынула их из кармана куртки и перепрятала в коробку, которая хранилась там же, где теперь и пистолет — под кроватью. Потом, чтобы не забыть, положила на столик рецепт, выписанный офтальмологом, и решила, что завтра точно поеду за очками. И уже после этого улеглась спать. Но ничего не вышло. Несмотря даже на усталость, мозг продолжал активно работать и подсовывал мне все произошедшее в мельчайших деталях. А потом я вовсе стала накручивать себя, генерируя всякие страшные ситуации и полноценно их проживая. Это едва не свело меня с ума. Так что ворочалась я в кровати до самого утра. Так и задремала. Однако что-то разбудило меня. Небо за окном уже отдавало предрассветной синевой. Глаза горели так, словно в них песка насыпали, а заклеенную пластырем рану на шее опять пощипывало. Я проморгалась. На часах было начало восьмого. Оказывается, я проспала три часа, а ощущение было, что минут на десять глаза прикрыла. От чего именно проснулась, понять не удалось. Я все прислушивалась, что происходит на дверью, но было тихо. В итоге, уже собираясь лечь снова, уловила шорох. Мой взгляд впился в дверь. Адреналин тотчас прогнал остатки сна. Поднявшись и наспех надев халат, я подкралась к двери и прижалась к ней ухом. Ничего. Не понимая, что это такое, несколько минут я просто стояла и думала, стоит ли проверить, и, в конце концов, повернула сначала один замок, а потом и второй. В тишине те щелкнули слишком громко. Осторожно приоткрыв дверь, я сразу приготовилась ее захлопнуть, и как только распахнула шире, увидела чью-то спину. На верхней ступеньке, рядом с моей квартирой, сидел Изана. Он курил и даже не повернулся ко мне. Я подумала, если мы будем видеться так часто, мое сердце не выдержит. — Уже встала? — спросил он, глядя себе под ноги, и стряхнул пепел с сигареты. — Ты не можешь курить в другом месте? Курокава обернулся. Его глаза полыхнули холодным огоньком. — Не могу. Ответ был не на этот вопрос — поняла по его тону и пристальному взгляду. Этот парень собирался взять меня в оборот и останавливаться не планировал. Шел напролом. Впрочем, как всегда. Я перестала удивляться упорству Изаны, но чего он хотел от меня, уже не понимала. Если уничтожить, то ему для этого мало надо. Вот только сообщать ему такие новости я не намеревалась. Пусть думает, что я стала сильной и окажу сопротивление. Быть может, тогда ему надоест и он оставит меня в покое? Быть может, да. Но скорее всего — нет. — Кстати, — хмыкнул Изана, когда я уже почти скрылась в квартире, — с днем рождения, Мика. Дверь захлопнулась. Но я осталась стоять перед ней.