Глава 30

      До Рождества оставалось три дня. Я занималась своими делами, то есть работала, и нарочно брала побольше часов, чтобы как можно реже показываться дома. Курокава же решил, что вполне может позволить себе обосноваться в моей квартире. Спрашивать о том, как он туда пробирался, я не стала. Догадалась сама: поскольку каждый раз дверь квартиры была не заперта, а сам Изана валялся на моей кровати, втыкая в телефон, он наверняка использовал отмычку. Спасибо, что не выламывал замок. Так длилось ровно неделю. Я разозлилась бы на него за безделье, однако против этого был один весомый аргумент: то и дело ежедневно в кармане куртки или в сумке находила наличные, которые подсовывал мне Курокава. Он оплачивал мой рабочий день втрое дороже, и каждый раз когда я просила не делать этого, внезапно становился глухонемым. Пробить эту «стену» было просто невозможно. Если Изана что-то решил, то можно даже не пытаться его переубедить. Это был тихий зимний вечер. Тот самый, когда в сгущающихся сумерках кружат крупные хлопья снега. Я медленно шла мимо местного отделения полиции, когда вдруг заметила, как на меня уставился один из вышедших из здания мужчин. Второй что-то ему сказал, и этот кивнул. Сощурив глаза, я попробовала разглядеть, кто эти двое, но расстояние было большим, однако стоило приблизиться, как до меня дошло. — Здравствуй, Мика-чан, — поздоровался закуривший мужчина. — Инспектор Тецуро, — кивнула я и притормозила. Сердце испуганно сжалось. Инспектор внимательно оглядел меня, что-то буркнул, а потом внезапно сказал: — Твоему приятелю повезло. — Моему приятелю? — Да, твоему парню — Курокаве. — И что это значит? — Не отрицаешь, что вы в отношениях? — А какое дело полиции до моих отношений? — насупилась я, поправила шарф и отошла немного в сторону, чтобы при надобности скрыться с глаз полиции и как можно скорее. — До твоих — никакого. А вот Курокава — любопытный «персонаж». Дело Окадо закрыли. Но это только потому, что твой сопляк перешел дорогу людям, куда более серьезным, чем мы. Так что побереги себя и оставь его, пока не поздно, Ваташи — натерпишься, ведь те люди, прознав о тебе, используют свой шанс по полной программе. Я проглотила тугой ком, что застрял в горле, и сипло ответила: — Спасибо за предупреждение. — Угу, — отозвался инспектор, уже отходя к крыльцу, и махнул напоследок. Я же на ватных ногах побрела к дому. Шум стоял невообразимый. Приехавшие к Курокаве дружки газовали и дрифтили, поднимая клубы дыма и раскидывая по сторонам снег с грязью. Я обошла парочку таких «гонщиков», прошмыгнула в здание, как тут же врезалась в парня с косичками, который ранее представлялся мне Хайтани Раном. — Оп, поймал, — улыбнулся он, удерживая меня за плечи, и, бесцеремонно обняв, повел к квартире Курокавы. — Изана! Тут твоя крошка пришла! — оглушительно крикнул он, но музыка, что доносилась из квартиры, была слишком громкой. — Мне не сюда, — сбросила я руку Хайтани, поднялась к себе и, отперев, наконец-таки невзломанную дверь, скрылась внутри. Настроение после встречи с инспектором было не очень. Поэтому я не открыла, когда постучали. Просто упала на диван и закрыла глаза. Но стучали не переставая. — Да что тебе надо? — выкрикнула я, в конце концов, сорвавшись, и рывком распахнула дверь перед слегка удивленным Курокавой. — Не в настроении? — уточнил он, протискиваясь в комнату, и только тогда я увидела, что в руках у него два пакета с продуктами. — Устала? Если да — поваляйся. Я принес тебе поесть, — раскладывая то, что купил, по полкам холодильника, прибавил Изана, а когда я принялась послушно снимать слишком плотную одежду, неожиданно тот оказался у меня за спиной. От прикосновения прохладных губ к плечу я слегка поежилась — по коже побежали мурашки, — и услышала тихое: — Это тоже, думаю, пригодится. Перед лицом оказалась коробка с тестом на беременность. Теперь настроение было окончательно испорчено. Нервы сдавали. — Курокава, — выбив коробку из его рук, я запустила пальцы в волосы, но лицом к нему так и не встала. Не могла видеть этот осуждающий, горящий лиловым пламенем взгляд, который оставлял на моем сердце огромные отметины. — Ты собрался драться с Майки. Вы продолжаете страдать этим дерьмом, все так же делите территории, а потом ты приносишь мне это и делаешь вид, что все хорошо! Зачем? Неужели ты не понимаешь, что я, оставшись с ребенком… с твоим ребенком… Я возненавижу тебя, потому что не выживу! Ты слышишь меня? Я не смогу без тебя жить! Как я буду смотреть этому ребенку в глаза? На что ты меня обрекаешь, чертов ты эгоист? Он развернул меня сильно и резко, так что мою голову откинуло назад, а затем, сдавив мои плечи в руках, процедил: — Не неси эту чепуху, Мика. Я буду с тобой. Это просто подстраховка. Как только я перехвачу статус у Майки, ты будешь рядом со мной всегда. Понимаешь, что это значит? — Да… — вяло промямлила я, — понимаю. Это значит, что тебя убьют якудза. Они ведь хотят этого, Изана. Я встретила инспектора Тецуро. Он мне рассказал, что дело закрыли, и теперь ты под колпаком «важных людей», — горько рассмеялась я и вцепилась в футболку Курокавы, снимая ткань. — За что ты так со мной, Изана? Скажи, неужели у тебя совсем нет мозгов, и ты не понимаешь, что пугаешь меня, причиняешь мне боль? Я просто хочу, чтобы ты стал нормальным, бросил эту шайку бандитов, пока не поздно, и остался со мной. Думаешь, сможешь прожить вот так, как сейчас, дольше, чем тебе отмерили те люди? Ты же умен, Курокава, сам все понимаешь… — Мика, — наверняка заметив, что я уже впадаю в истерику, он напряженно всмотрелся в мои глаза, — успокойся, хорошо? Я клянусь, что буду бороться за свою жизнь. Клянусь тебе, Мика-чан. Только не реви, ладно? И возьми это, — наклонился он и поднял коробку теста, — сделаешь на всякий случай. Я ведь тогда очень постарался, — ухмыльнулся Изана, пытаясь разбавить гнетущую атмосферу пошлой шуткой, но меня тошнило от страха, и в этот момент, глядя на него, я неожиданно поняла… Он все еще не отпустил ту ситуацию с расставанием. Да, сейчас Курокава был поблизости, пытался не взрываться по поводу и без повода, но все равно оставался собой — тем самым холодным, неприступным парнем, в душе которого творится черти что. Изана не впускал меня туда, не хотел показывать себя другого, хотя сам это пообещал. Он делал подарки всю эту неделю, заботился о моем питании и даже сне, контролируя, чтобы я не ложилась слишком поздно, и тем не менее характер у него был тот же и волновали его по-прежнему только улицы и банда. Почему-то после этого осознания мне стало легче. Я как-то внезапно успокоилась и сказала: — Хорошо, все сделаю. Уходи, куда собирался. Хочу отдохнуть. Курокава, уловив мою смену настроения, прищурился, помолчал, а потом кивнул и наконец вышел. Я бросила тест на столик и ушла в душ. Минула ведь всего одна неделя. Даже если что-то будет — еще рано. И все же, стоя под струями воды, я невольно трогала низ живота, слегка надавливая, как будто хотела что-то там нащупать. Конечно ничего во мне не изменилось.

***

      Шиба шла рядом со мной молча. Она была удивлена, но ничего не сказала. Просто согласилась поехать со мной туда, куда я позвала. По кладбищу гулял ветер. Серые надгробия, одетые в снежные шапки, тянулись тоскливой шеренгой, и казалось, здесь было даже холоднее, чем в любой другой части Токио. — Думала, ты хочешь навестить маму, — наконец вымолвила Юзуха и, подсунув мне под руку ладонь, нахохлилась, как птичка на морозе. Мы приехали на кладбище, где покоился Шиничиро. Я знала, где его могила, и шла туда уверенным шагом. На снегу были чьи-то следы, и чем ближе мы подходили к нужному месту, тем сильнее была моя тревога. Не напрасно. — Черт… Вроде как Хаккай говорил, что он приезжает сюда каждый день, — шепнула мне в самое ухо Шиба, и мы остановились поодаль от Майки. Спрятав руки в плаще униформы, он смотрел на камень, словно мысленно с ним говорил, но камень был нем и глух к любым эмоциям. — Поразительно, — спустя время прозвучал тихий, но решительный голос Майки. — Хватает же наглости… — Ему даже смотреть на меня было тошно. Он так и стоял, опустив голову, затем из пачки сигарет вынул одну и положил на надгробие. — Зачем ты сюда приперлась, Ваташи? Я сама не знала ответа на этот вопрос. В какой-то момент мне показалось, что я хочу выговориться старшему Сано, свалить на него всю вину, отругать за то, через что он заставил меня пройти, и эта дикая навязчивая мысль не давала мне покоя весь день. Хорошо, хватило ума позвать с собой Шибу, иначе без нее неизвестно чем эта встреча закончилась бы. Хотя и сейчас было неизвестно. Манджиро повернулся. Наконец он посмотрел на меня. Его глаза, переполненные тьмой, взирали на меня уничижительно, но в то же время он словно бы пытался понять, что или кого видит перед собой — несчастную жертву или убийцу. — Мне есть о чем поговорить с твоим братом, Майки, — произнесла я как можно спокойнее. Он хмыкнул. — При его жизни этого так и не случилось. Ты хоть что-то знаешь? Не в искаженном виде, а правду? Хоть немного интересовался? — неожиданно для самой себя шагнула я к парню, который крепко сомкнул челюсти и сжал руки в кулаки. — Только меня и обвиняешь. Твой брат руководил притоном и меня пытался подложить под клиентов. Считаешь, что это он страдал? Какие же вы безмозглые, Сано! Что ты, что твой братец! — Заткни свой поганый рот… — процедил Майки, заметно напрягшись, и Юзуха, вцепившись в мое плечо, потащила от него подальше, однако я услышала: — Клянусь, я заставлю тебя страдать, Ваташи. Ты узнаешь, что такое — потерять все. Холод, скользнувший между лопаток, не имел ничего общего с погодой. Это было дурное предчувствие. Я в этот момент всецело почувствовала надвигающуюся на нас с Курокавой бурю. Поэтому, обернувшись, спокойно ответила: — Уверена, ты за все поплатишься. Хочешь возмездия? Подумай об Эме. Из-за тебя она в опасном положении… Оставив слова висеть в воздухе, как не зачитанный до конца приговор, я пошла прочь. Не сразу заметила, что я здесь не одна — совсем забыла об Юзухе, но она резко схватила меня за рукав и заставила остановиться. — Да что с тобой такое, Мика? — изумленно спросила она. — На кого ты нарываешься? От услышанного у меня вырвался смешок. Шиба, еще более удивленная, вопросительно вскинула брови. — Ты думаешь, мне страшно? У меня отшибло это чувство давным-давно. Я люблю отбитого недоумка, который хочет ребенка, даже не зная, что нас ждет в будущем. С другой стороны меня прижимает глава якудза. А тут Майки хочет отомстить. Кого из них мне бояться больше? Вывалив это все на подругу, я пошла дальше. Она догнала меня тут же и ошарашенно переспросила: — Хочет ребенка? Изана хочет, чтобы у вас был ребенок? — Тебя только это удивляет? — Нет, я в полном шоке, но… Какой ребенок? Он спятил? У вас же буквально… буквально не продумано будущее. Как же тогда Курокава собирается о вас позаботиться? Что за бред, Мика? Я устала. Ничего не отвечала, просто пыталась успокоить нервы, и меня тревожило то, что теперь каждый день в самом низу живота тянуло. Возможно, из-за этого я стала срываться все чаще. Волновалась и боялась того, что случится потом. Мне следовало лечь и хорошенько выспаться. Только так, чтобы в дверь не ломился Изана, и не орали его приятели. Жить в этом дурдоме у меня уже просто не оставалось сил, как и отправляться на поиски нового жилья. Все это отнимало много времени. — Вообще-то, сегодня Рождество, — поежившись, напомнила Шиба, когда мы спустились в метро. — Точно, из головы вылетело, — буркнула я, хотя весь город пестрил украшениями и огнями. Я перестала замечать, что происходит вокруг, до того зациклилась на своих проблемах. Однако что-то смутное завертелось в мыслях. — Постой… Рождество? Шиба нахмурилась, явно зная, о чем я, и отвела глаза. — Ты тоже? Тоже участвуешь в этом? — Да. — Надо позвонить ему… — занервничав и теперь уже ни о празднике думая, вынула я телефон, но Юзуха положила руку поверх моей ладони. — Не надо. Ты же понимаешь… сегодня я буду на стороне Майки, Мика. Я буду драться против Изаны. Если что-то пойдет не так… Не звони ему сейчас, ладно? Мне не хочется слышать ваш разговор. Уставившись на нее, я обреченно замерла. Смотрела и думала, а если они правда убьют Изану, что тогда? Что я буду делать, если прямо этой рождественской ночью Курокавы не станет? Как действовать дальше, куда бросаться, да и как вообще общаться потом с Шибой? В этот самый момент наша дружба стала самым настоящим камнем преткновения. Я глядела на подругу, она — на меня, и мы обе не знали, что делать. В конце концов, не сговариваясь и ни слова не вымолвив, мы просто подались друг к другу и обнялись. Крепкие, словно последние объятия, и Юзуха шагнула в вагон. Я осталась на месте, только проводила ее взглядом, а когда поезд вместе с потоком холодного ветра унесся, посмотрела на телефон. Он молчал. Бывает такое состояние, когда у тебя не остается никаких моральных сил на страдания. Тогда приходит безразличие и апатия. Я вновь достигла этой стадии. Поэтому, вернувшись домой, где стояла звенящая тишина, преспокойно переоделась, приготовила себе ужин, поела и села читать. Даже понимала, о чем читаю, и совершенно перестала думать о том, что вот это затишье, вполне может быть последним перед тем, как я окончательно свихнусь. В том, что, если Изана погибнет, у меня съедет крыша, сомнений не было. Так что, можно сказать, я давала психике разгрузиться. Говорят, перед смертью не надышишься, так вот я пыталась. Уснуть удалось без проблем. Читала и в какой-то момент сморило. Грохот разбудил меня посреди ночи так внезапно, что я чуть сердце не выплюнула. Привстала, напрягла слух и поняла, что в здание кто-то вошел. Сначала думала, это Курокава. Вернулся с дружками, и все хорошо. Даже подорвалась с кровати, чтобы выскочить в коридор, когда внезапно поняла, что это кто-то другой, и эти люди поднимаются ко мне. Не знаю, какая невидимая сила шепнула мне, что надо прятаться, но, пока те пытались осторожно вскрыть замок, я расправила постельное, будто меня здесь не было, наклонилась и взяла из-под кровати пистолет. Изана учил — снять с предохранителя. Возня за дверью и их приглушенные голоса помогли мне подловить момент, чтобы не было слышно щелчка, а потом, схватив со столика мобильник, я быстро метнулась к кухне. Холодильник стоял в углу так, что за ним образовывался треугольник просвета. Небольшой и достаточно легкий холодильник отодвинула я без проблем, и уже через пару минут, скрутившись креветкой, сидела за ним. Вероятнее всего, в любое другое время не смогла бы так легко туда протиснуться, но страх, как правило, отключает все болевые ощущения, оставляя только упрямое желание жить. «Кто-то хочет проникнуть в мою квартиру. Это ты?», — успела настрочить я Курокаве, потом отключила звук и даже рот зажала ладонью. В помещение ворвался свет, а вместе с ним те, кто явно хотел причинить мне вред. Проверить, ответил ли Курокава, возможности не было. Вернее, я боялась пошевелиться. — Ее нет, — изрек мужской голос, низкий и грубый. — Вижу. Надо найти. Босс не обрадуется. — А сопляк где? — снова спросил тот грубый. Второй ответил то, от чего по мне прошлась волна облегчения. — Да их разогнали. Устроили замес на свалке, — и засмеялся, — меня аж ностальгия накрыла. Помните, как мы так же гоняли на байках и дрались напропалую? — Было-было, — загоготали и другие, и я поняла, что их здесь трое. — Ладно, погнали, найдем — приволочем малявку к боссу. Понятия не имея, кто их босс, я допустила мысль, что это кто-то из окружения Моримото. Догадаться было несложно, что от меня хотели: забрали бы, а потом шантажировали Курокаву. Такое случается всегда, когда у таких, как он, есть кто-то близкий. Теперь его слова о том, что он не сможет дать мне достойную любовь и защиту, стали обретать наибольший смысл. Изана неоднократно повторял мне это еще тогда, когда была жива моя мать, и в эту ночь я поняла, насколько же он был прав. Мое желание заполучить его любовь было настолько глупым, что злило его. Я не понимала тогда, почему Изана такой бессердечный, а он просто знал, в каком уродливом мире живет, и на что способны его враги. Если же мы станем семьей и Курокава не бросит банду… Нам с ребенком не выжить. У меня давно затекли ноги и болела шея, но я оставалась на месте. Высунуться было до того страшно, что не могла двинуть ни одной конечностью. Даже мобильник не проверила. Опустив голову на колени, так и сидела, пока внизу не громыхнула дверь. Кто-то вихрем взлетел по лестнице, вломил по моей незапертой двери, и, на миг повисшую тишину, вдруг разрезал срывающийся, почти рычащий голос: — Мика! Я вскинула голову. — Мика! — снова выкрикнул Курокава и, тотчас потеряв контроль над эмоциями, в ярости ударил по стеклянной двери ванной — с громким звоном осыпались осколки. — Изана… — позвала я и попробовала встать, а в следующую секунду холодильник был резко отодвинут. Курокава до того далеко его отодвинул, что выдернул из розетки шнур. Увидев меня, целую и невредимую, он на пару секунд отошел назад. Провел ладонью, по тыльной стороне которой стекала струйка крови, по лицу, как будто хотел прийти в себя, и, повернувшись ко мне, буквально выхватил из ловушки, где я застряла. Пистолет упал на пол, поскольку до этого лежал у меня на коленях. Изана уставился сначала на оружие, потом на меня. — Кто это был? Почему ты не отвечала мне? — Не могла, — сказала я, освобождаясь от его рук. — Они говорили о боссе, который приказал им привезти меня, во что бы то ни стало. Оставшись стоять на том же месте, Изана не отреагировал, а я принялась сметать осколки. Не думая, о том, как решу эту проблему с уничтоженной ванной комнатой, я молча делала свое, пока Курокава, впавший в необъяснимый ступор, продолжал стоять посреди комнаты. Однако когда заговорил, я чуть совок не выронила. — Давай узаконим это, Мика. Пока не поздно, возьми мою фамилию. Я пойду с ними на сделку, тогда они обеспечат тебе полную безопасность, слышишь? Никто не посмеет тебя тронуть. Я закончила уборку, обошла Изану и высыпала осколки в ведро. — Никаких сделок, — ответила ему упрямым тоном. — Не неси этот бред. Если хочешь, чтобы я была в безопасности, брось то, чем занимаешься, вот и все. Это решит все твои и мои проблемы. Опять он молчал. Он всегда молчал, когда я касалась его дел. Это раздражало меня до того сильно, что я готова была вышвырнуть его за дверь. — Ладно… Тогда я сделаю так, как посчитаю нужным. — Когда было иначе, — вздохнула я, все еще не глядя на него, однако прежде чем уйти, Курокава развернул меня к себе. Он посмотрел мне в глаза, смотрел долго и мучительно, затем отпустил и ушел. Я слышала, как он скрылся в своей квартире, и впервые за прошедшие полторы недели остался ночевать у себя. — Да уж, мамочка, у меня еще поинтереснее жизнь, чем у тебя, — сидя на диване в темноте, пробормотала я, а потом зажгла ночник и, вытащив из-под кровати коробку с вещами отца, взяла поверх книг лежащую записку. «Вещи твоего папули. Хотя, знаешь, ему было плевать. Он даже слышать о тебе не хотел. Однако я решил, что тебе все же захочется получить это. К слову, Мика, деньги, что ты у меня стащила, я тебе прощаю. А вот за остальное выставлю счет. Доброй ночи». Казалось бы, прошел всего месяц, а Курокава был на пути к исполнению задуманного. Вертя в руках его угрожающее послание, я все размышляла над этим и размышляла. Пыталась понять, как далеко он готов зайти? Всерьез ли говорил все те вещи или это были всего лишь попытки усыпить мою бдительность? Мне хотелось знать правду. Что задумал этот человек? Сфотографировав записку, я отправила снимок Курокаве и ниже приписала: «И все-таки, Изана, доведешь ли ты дело до конца?» «Думаю, ты уже платишь по счетам, Мика». Его ответ был ничуть не ошеломляющим. Я всегда знала, насколько Курокава жесток, просто порой позволяла себе стать ведомой. Да, и правда — я поддавалась ему, потому что стала слабой. Но сейчас хорошо понимала, почему он злится: ему пришлось обнажить свой страх. Курокаве никогда не нравилось показывать такие эмоции, но сегодня он испугался и не смог этого скрыть. Поэтому сейчас был так груб и холоден. Как бывало уже не раз, он замкнулся в себе и решил, что сейчас нам лучше не оставаться наедине. Изана ушел «зализывать раны». Чертов травмированный мальчишка, когда же он научится принимать себя со всеми слабостями? И когда же я избавлюсь от этого тяжелого чувства в груди?