Глава 32

«Если вернусь с потухшими глазами, Пожалуйста, приглядывай за мной»

***

      Квартира снизу снова полнилась людьми. Только Изана был со мной. Он перебирал вещи в моем шкафу, поочередно доставал оттуда то свитер, то джинсы, то еще что-нибудь, разглядывал, возвращал на место, а я сидела на диване и не понимала, что конкретно ему нужно. — Вот! — наконец расправил он передо мной толстовку, протянул мне, потом подал к ней теплые штаны и плюхнулся на кровать. — Переоденься. Надо, чтобы ты не замерзла. — Ты объяснишь, что задумал? — спросила я, юркнув за стекло ванной комнаты, но дверь не закрыла, поэтому хорошо слышала ответ Изаны. — Проведем этот день вместе. — Круто. А план какой? — Да ничего особенного, — как-то замялся Курокава, а когда я вышла, сразу направился к двери. — Жду внизу, — и едва захлопнул дверь, как на лестничной площадке раздался смех. Я узнала Хайтани Рана. Тот поджидал его. Мечтать зимой о лете — самое болезненное, что может быть. Я так ждала, когда же настанут теплые деньки, что от пейзажа уже тошнило — грязно-белый цвет, а на фоне — пестрые рекламные баннеры. Хотелось розовой сакуры, зелени деревьев и ярких цветочных красок. Хотелось смотреть на смуглого Изану, который опять наденет белое с красным и будет выглядеть в этом божественно. Впрочем, он в любой одежде выглядел хорошо. Сегодня, сменив форму Поднебесья на обычные черные джинсы, джемпер и куртку, он все равно выделялся на общем фоне. Иначе и быть не могло. Он был совершенно не таким, как все. Плевать, если эти мысли посещали мою голову потому, что я любила его. Он — моя первая, единственная мучительная любовь. Я хотела, чтобы все так и оставалось. До самого конца. День, впрочем, был хорошим. Солнце согревало, несмотря на то, что ветер был колючим. Но это от того, что мы мчались на мотоцикле, а когда Изана спустя долгое время пути притормозил на заправочной станции, распогодилось окончательно. Солнце поднялось выше, стало гораздо теплее, и разогревшийся Курокава направился ко входу в магазин заправки. Сказал, принесет нам попить, и оставил меня у мотоцикла. Я наблюдала за проезжающими по шоссе машинами, бесцельно и бездумно. Просто смотрела и ждала Изану. Но тут зашуршали шины, мимо проехал автомобиль и встал у колонки перед нами. Пока бак мотоцикла наполнялся топливом, я косилась на парня, что вышел из машины. Он в свою очередь поглядывал на байк Курокавы. — Это ваш? — уточнил он, не справившись со своим любопытством. — Нет, — ответила я и, поправив шлем, что висел на руке, отвернулась. — Хорошая марка, — подытожил парень, приблизившись, и я тоже посмотрела на надпись: Honda CBR400F. — Видно, владелец ухаживает за этим красавцем. Твой парень? — Угу, — совсем не желая поддерживать беседу с незнакомцем, буркнула я, но парень намека не понял. Вместо этого он провел пальцами по кожаному сиденью и как будто собрался оседлать мотоцикл, за который Изана мог снести ему голову, поэтому я сказала: — Лучше бы вам отойти… — Хочешь лишиться рук? — тут как тут появился сам Курокава и, передав мне картонную подставку с двумя стаканами кофе и крафтовый пакет с чем-то горячим внутри, обошел мотоцикл и встал к незнакомцу вплотную. Тот поднял руки и попятился. — Остынь, парень, — усмехнулся он, — мне просто понравился твой байк. — Дальше что? — Да ничего, — скривился тот и, развернувшись к машине, бросил: — Придурок. — Нет! — вскрикнула я, когда Курокава поймал дерзкого парня за шиворот, и наверняка уже приложил бы лицом об багажник его авто, но, взглянув на меня, на пару секунд задумался, после чего отпустил бедолагу, закрыл наполненный бак и сел на мотоцикл. — Поехали, — скомандовал он, явно забыв, что мои руки заняты, поэтому, когда я так и не села, удивленно оглянулся. Раздраженно цокнув, он снова слез, одарил того парня тяжелым взглядом и покатил байк рядом. — Тогда идем, — мотнул Курокава головой в мою сторону, и я, смущенно отведя глаза от молчаливого незнакомца, тоже прошла мимо. Мы остались здесь же — на заправке, — перекусывали и пили кофе. Я сидела на мотоцикле, что опирался на подножку, а Курокава стоял рядом. Попивая кофе, он пинал ботинком камешки и глядел по сторонам. Кажется, тот парень испортил ему настроение. — Не бери в голову, — вымолвила я спустя немного времени. — У тебя действительно классный мотоцикл. — Я знаю, — глядя куда-то вдаль, ответил Изана. — Тогда почему ты злишься? Теперь он уставился на меня. Несколько секунд всматривался в глаза, а потом спросил: — Тебе нравится, когда трогают твои вещи? — Ну… — Я задумалась. — Наверное, все же нет. — Тогда к чему вопросы? — вновь отвернулся он. — Мне тоже не нравится. Тем более, когда ты одна, а тут какой-то мудак… Ни на минуту не оставить. У меня глаза на лоб полезли. На этот раз ревность Изаны показалась мне до того нелепой, что я сначала сильно сжала губы, чтобы не рассмеяться, а потом все же прыснула. Чуть кофе на штаны не пролила. Но было действительно забавно наблюдать за этими приступами недовольства Курокавы. — Смешно? — уточнил он, однако улыбнувшись тоже. — Очень, — кивнула я и добавила. — Вот ты только представь: мы вместе, я твоя жена, у нас дети. Все, как ты хотел. И тут ко мне подходит парень и спрашивает, как ему пройти на ту или иную улицу. Ты что же — побежишь на него, как бык на тореадора? — Пусть спросит улицу у меня, — пожал плечами Курокава. — Дети будут в шоке от такого папочки, — продолжила ерничать я, внутри содрогаясь от удовольствия, ведь глаза Курокавы вспыхнули ярким огоньком азарта. Кажется, он представил ту же картину, что я, и это ему понравилось. Но уже через миг мы, затихшие, глядели друг на друга с полным чувством безысходности. Как будто «помечтали и хватит», и такого у нас с ним никогда не будет. Ужасная пустота внутри все больше наполнялась чем-то черным и мрачным. Стало страшно и тяжело, словно нас накрыло толщей воды, и вот уже нечем дышать, и вот уже не всплыть на поверхность… — Ты закончила? — спросил Курокава, посерьезнев и отвернувшись от меня, чтобы, как всегда, спрятать глаза. Вскоре мы вновь куда-то мчались. Прижимаясь к теплой спине Изаны, я думала о том, что было бы замечательно просто уехать. Вот так сесть на мотоцикл и покинуть город. Разве это было плохой идеей? Думаю, для Изаны — да. Как бы сильно он ни хотел оставить меня рядом с собой, его честолюбие и жажда заполучить «корону» были сильнее во много раз.

***

      Я никак не могла ожидать, что он привезет меня к заливу. Мы колесили по дорогам далеко за городом, а потом вернулись и остановились у Токийского залива. Теперь же, гуляя по набережной, мы молчали. Я была жутко смущена, потому что поведение Изаны было странным. Сегодня он делал все то, что для него нехарактерно. За исключением ситуации на заправке. В остальном Курокава был словно бы другим. Он долго сохранял молчание. Просто шел по песку, присыпанному снегом, и смотрел на залив. Я уже хотела спросить, что с ним происходит, но неожиданно его пальцы переплелись с моими, и Курокава остановился. Сначала он не поднимал глаз. Стоял и глядел на мои пальцы, перебирая их и поглаживая, а потом глубоко вздохнул и заглянул в глаза. Тревожное чувство сдавило грудь. Я поняла вдруг, что Изана, пусть даже принял свои чувства, пусть даже осознал, что и я от него не просто так ушла, все равно оставался при своем мнении, и это его идиотское упрямство действительно причиняло мне боль. Я в этот миг отчетливо услышала в своей голове: «Такие, как он, долго не живут». Это вонзилось копьем в мое сердце. Паника была близка. Дыхание сбилось. Я дрогнула ноздрями, пытаясь не выглядеть истеричкой, но Курокава, прочитав все по глазам, отрицательно качнул головой. Его улыбка казалась каким-то безумием. Я возненавидела его улыбку, потому что за ней он скрывал слишком многое. Хотелось кричать на него и просить не бросать меня никогда, не сметь умирать, даже не думать об этом. Но даже когда я, разозлившись, сжала зубы и толкнула его в грудь, Изана не перестал улыбаться. Лучезарно, ярко и обворожительно. Я толкнула его снова. Но и тогда он лишь усмехнулся. И прежде чем я окончательно сорвалась, поймал за запястье и, развернув мою ладонь, что-то на нее положил. — Что это? — застыла я. — Моя гарантия, что я вернусь к тебе. Не зная, что делать, я стояла на месте и таращилась на тонкое кольцо с камнем. Так вот почему весь этот день он такой странный. Решение принимал. Видимо, далось оно ему все-таки тяжело, потому что даже сейчас, когда я посмотрела на него, Изана выглядел напряженным. Его взгляд выражал ожидание. — На что я подписываюсь, Изана? — вырвалось у меня. Он взял кольцо и надел на мой безымянный палец. — Думаю, на нечто ужасное, Мика, — ответил без улыбки, — но надо продержаться совсем немного. Потом у нас все получится. Обещаю. — Напрасно. Лучше не обещай. Ты не можешь быть так уверен в себе. — Послушай, Мика, — внезапно заговорил он тоном, наполненным сталью, и взял меня за плечи. — Я действительно ничего не знаю. На меня охотится так много людей, что хоть на другую планету улетай. Но ты же меня знаешь — я никогда не убегаю. Поэтому выслушай внимательно. Может случиться что угодно, но если ты будешь официально под моей фамилией, все, что я имею сейчас, достанется тебе. Ты должна согласиться, Мика. Я прошу тебя согласиться. Это самое малое, что ты можешь получить за все, через что прошла. Это твоя компенсация за всю ту грязь, через которую тебе довелось пройти. Просто взгляни на нас, Мика, — улыбнулся он растерянно, — мы с тобой до того похожи, что даже страшно. И мне некому оставить то, чего я добился в одиночку. Вот поэтому хочу, чтобы это на себя взяла ты. Мой дом, мои счета, мотоцикл. Воспользуйся этим, ладно? Страх парализовал меня. — Ты что… ты всерьез со мной прощаешься? — процедила я, теряя связь с реальностью. — Тогда знай, я не буду продолжать это жалкое существование. Когда пойдешь на свой последний бой, чертов ты ублюдок Курокава Изана, знай, что меня тоже не станет. Заруби себе это на носу и прими правильное решение. Развернувшись и забуксовав на вязком песке, я пошла к дороге, где стоял мотоцикл, но Изана бросил мне в спину: — Не манипулируй мной, Мика! Только не таким способом! — Буду манипулировать! — рявкнула я, оглянувшись на него. — Ты делаешь это постоянно! Я тоже буду! До чего же надо быть тупым и бессердечным, чтобы решить, что мне понадобятся твои деньги, когда не будет тебя самого! Ты спятил, наверное! А если убьют меня? Что будешь делать ты? Ты продолжишь жить, как ни в чем не бывало? — Нет, — отчеканил он, идя на меня с мрачным взглядом. — Вот видишь, — притихла я, наблюдая за тем, как все больше меняется его взгляд. — Тогда почему думаешь, что… — Так ты выйдешь за меня? — запустив ладони под мою куртку, Курокава потянул ткань толстовки вверх, задрал ее и прошелся руками по обнаженной коже, тут же покрывшейся мурашками. — Выйдешь? — Да. — Правда? — удивился он. — Правда. Я не знаю, что мне еще остается. Ты должен жить, понял? Во что бы то ни стало. — Конечно. Его губы были слегка солоноватыми. Вся кожа пропахла морским ветром. Такие сложные отношения, неправильные, от которых кружилась голова, но я не могла «слезть» с этого «наркотика». Доза увеличивалась с каждым разом. Я уже хорошо понимала, что моя одержимость этим человеком ни в чем не уступает его одержимости. Это был конец благоразумию. Спасаться было негде.

***

      Ночь вновь принесла снегопад. Крупные хлопья прилипали к оконному стеклу, а потом медленно сползали вниз, превращаясь в воду. В комнате Изаны приятно пахло чем-то древесным. Это был его дом. Тот самый дом, где я уже бывала, правда когда-то давно. Подсветка, встроенная в потолок, была максимально приглушена, и это создавало уют. Я лежала на спине, и на моем животе покоилась рука Курокавы, который медленно пальцем обводил впадинку пупка. Я знала, чего он добивался, но после сегодняшнего разговора на набережной, не оказывала ему никакого сопротивления. Даже когда его рука вновь спустилась ниже, уверенно раздвигая мои бедра, я с дрожью вдоль позвоночника повернулась к нему. Изана накрыл мои губы своими и сразу притянул меня ближе. Созависимость — страшная штука. Ты не знаешь, хочешь вырваться или нет, не можешь принять рациональное решение, и даже бесконечно хороший секс заставляет тебя страдать морально, потому что хочется еще, еще и еще. Хочется забыться в этом экстазе и никогда не вернуться в реальность. Кажется, именно это происходило со мной… Перевернувшись на бок, я с готовностью принимала Курокаву, который двигался медленно, чтобы мне удалось почувствовать буквально все. В этом положении он входил немного туго, но, скользя по внутренней влаге, достигал самой глубины. От мурашек по телу меня снова и снова бросало в дрожь. Уткнувшись в подушку лицом, я стонала, а Изана в который раз возвращал меня в прежнее положение, говоря, что здесь нас никто не услышит, и бесстыдно водил пальцами по клитору. Вынужденная поддаться его напору, я слушала мокрые звуки и ощущала, как по внутренней части бедра течет его сперма. Он сделал это один раз и сейчас, спустя время, собирался повторить. Сжимая меня обеими руками, Изана ударялся об мои ягодицы бедрами, ускорялся и дышал все тяжелее. — Скажи, что любишь меня, Мика, — попросил он срывающимся от перевозбуждения голосом и прихватил зубами мочку моего уха. — Люблю… — Нет, скажи еще раз… Я привстала и, оглянувшись, уперлась ему локтем в грудь. Изана остановился. Тяжело дыша, он уставился на меня в непонимании. — Ты же сам знаешь, что люблю. Незачем повторять. Подтолкнув меня на спину, он не ответил. Навис сверху и, проведя членом по промежности, замер. Белоснежные волосы падали ему на глаза. Я запустила в них пальцы и зачесала наверх. Выразительные глаза взирали на меня прожигающе. — Мика, скажи. Я хочу запомнить этот момент. Мне кажется, у меня дрогнули губы. Захотелось плакать. Как же умело он выводил меня на эмоции. — Хорошо. Я люблю тебя, Изана. Он тяжело сглотнул. Подался вперед и медленно толкнулся внутрь. Я видела, как набухли вены на его предплечьях и бицепсах, как на шее ярко запульсировала артерия, как пересохли его губы. И набирая темп, Изана как будто стал отключаться. Он словно бы рассвирепел. Я вцепилась в его влажные плечи, и когда он опустился на меня, сжала его волосы на затылке, словно пыталась проконтролировать, но ничего не вышло. Игнорируя это полностью, Курокава подсунул руку мне под зад, сжал ягодицу и стал вбиваться так глубоко и жестко, что у меня буквально закатились глаза. Я думала, второй оргазм будет полегче первого, но нет. Накрыло до того сильно, что комната покачнулась. Запрокинув голову и выгнувшись, я оказалась в руках Изаны, который, подходя к завершению этого дикого акта, сел, подхватил меня за талию и, совершив несколько толчков, вошел по основание. Я сжала пальцами простыни, чувствуя внутри пульсацию. Что за первобытный ритуал? Именно так это и выглядело. В какой момент у нас отключились человеческие эмоции, я не поняла, но произошло нечто необычное. Не просто переспали, не просто достигли пика. Это было жаждой зарождения новой жизни. Я не думала, что способна на такое. Но прямо сейчас лежала, придавленная к матрасу влажным телом Изаны, который наполнял меня собой. От кошмарных мыслей, рухнувших на меня одним потоком, свело дыхание. Прокручивая в голове сцену за сценой — я и мой ребенок, мы одни, никому не нужные, брошенные, потому что Изана мертв, бродим по улицам, напуганные, и прячемся от его врагов… — мой разум помутился вновь. Накрыв глаза рукой, я сдавленно вздохнула. Курокава, услышав это, отвел мою руку от лица. — Перестань, Мика, — сказал он, отодвинувшись, и сел на край кровати. Потянулся за сигаретами, прикурил и свесил голову. — Я всегда держу свое слово, а если не уверен, что сдержу, не даю его. Доверься мне хоть раз. — Встал и прекрасный в своей наготе пошел в ванную комнату. — Я подготовлю все необходимые бумаги. Решим этот вопрос, как можно скорее. Оставшись одна, я подняла руку и взглянула на кольцо. Что ж, я сама сказала ему «да». Теперь уже нечего ныть. Да, мне было больно, очень больно от того, что не чувствовала твердой почвы под ногами, но повлиять на это не представлялось возможным… Гулкая вибрация, прошедшая по тумбочке, привлекла мое внимание. Я не осмелилась бы заглянуть в чужой телефон, да и сейчас без особого интереса встала и подошла к тумбочке. Однако всплывшее на телефоне Изаны смс пригвоздило меня к месту. Прежде чем экран погас, я успела увидеть несколько строк от Какучо: «Все готово, Изана. Майки купился. Нашу сторону приняло большинство…». Я оглянулась на дверь ванной, за которой шумела вода, и вновь перевела взгляд на телефон. Затем подняла с пола свою толстовку и, вынув из кармана мобильник, написала Шибе: «Будет бой с Тосвой? Когда, Юзуха, скажи мне?» Ее ответа долго ждать не пришлось. «Через неделю». «Я выхожу за него замуж. Умоляю, не трогайте его. Юзуха, я прошу, не трогайте». Мои пальцы дрожали, будто я делала что-то запретное. Нервно кусая губы, я смотрела на то, как некогда любимая подруга печатает текст, и когда она прислала: «Говорила же, не трону. И близко не подойду к нему. Не бойся, Мика», у меня вырвался вздох облегчения. «Но все равно он — придурок. Нашла за кого выходить, безумная», — прибавила она, и я рассмеялась. — С кем это ты переписываешься и миленько хихикаешь? Я вздрогнула и быстро заблокировала экран. Изана стоял на пороге ванной. Все такой же голый, как до этого, а вот я не привыкла к такому, поэтому стянула с кровати одеяло и укуталась в него. — Да так… ерунда, — отмахнулась, направляясь в душ, и украдкой взглянула на Изану, который, проверив свой мобильник, нахмурился. Но прежде чем он заметил, что я за ним наблюдаю, быстро отвернулась и скрылась за дверью. Во влажном душном воздухе помещения я бросила одеяло на пол, шагнула к кабинке, задвинула дверь и настроила воду. А потом встала столбом. Глядела в стену и позволяла воде смывать с меня запах Курокавы, который впитался в кожу. От этого не хотелось избавляться, но чем больше я поддавалась его пагубному влиянию, тем сильнее крепла моя уверенность, что я сама проживу мало. Мне казалось, нам двоим вообще не суждено дотянуть до старости. Мы измотали друг друга, но при этом уже не могли расстаться. Оставалось лишь смириться и плыть по течению, на что я себя и настраивала. И стоя под струями воды, я вдруг с ясностью и четкостью стала обдумывать будущее. Представила, что с Курокавой ничего не случится, и мы действительно станем нормальной семьей. А это значило, мне следует действительно принять наконец его фамилию, после чего купить дом вне Токио. Там, где будет потише, и где меня и, возможно, моего ребенка не станут искать. Но для начала Изане нужно как-то договориться с Моримото. Глупо, наверное, но я приняла решение взять это на себя. Нет, не вообразила, что справлюсь с такой задачей и меня станет слушать глава якудза. Просто подумала, что поеду к ним домой и смогу обсудить это с госпожой Моримото. Возможно, это даст свои плоды. Вот только Изане об этом знать категорически запрещалось. — Вены вскрыла или что? — бесцеремонно войдя в ванную, «пошутил» Курокава, а я громко произнесла: — Ха-ха, как смешно. — А я не смеюсь. Ты травмировала мою психику своими заявлениями, Мика, — отодвинул он стеклянную дверь и прошелся по мне внимательным взглядом, — теперь глаз с тебя не спущу. Это плохо. — Да ладно тебе, — буркнула я, намыливая голову, — ты разозлил меня, вот и ляпнула. Суицид — не мое. Я трусиха. Ладонь, коснувшаяся моего живота, была теплой и немного шершавой. Я смыла с лица пену и взглянула на Изану. Моя рука легла поверх его. — Если так переживаешь, будь умнее, — сказала я. — Не думаю, что Шиничиро учил тебя уничтожать собственную жизнь. — При упоминании старшего Сано Курокава напрягся. — Я помню, как ты ему доверял. Но, кажется, теперь ты пошел совсем иной дорогой. Изана отвернулся, но не ушел. Он встал у раковины, прислонившись к ней поясницей, и молча ждал, пока я мылась, и когда наконец вышла, окинул меня мрачным взглядом. — Не говори о семье Сано при мне, Мика. Они все испортили. Шиничиро никогда в меня не верил, — заключил он и только тогда ушел в спальню. А я, подойдя к зеркалу, провела рукой по запотевшей поверхности. — Да-а… — прошептала своему двойнику в отражении, — а тебя немало помотало, Ваташи. И правда: под глазами залегли тени, кожа была бледной, взгляд — уставшим и опустошенным. Мне будто не двадцать лет, а уже пятьдесят как минимум. Слишком умудренный жизнью взгляд. Но до чего же все-таки я — ребенок, если так и не научилась справляться одна. Мне всегда нужен был хоть кто-то для поддержки. Я тихо молила о помощи, когда была жива мама. Но потом на всех стало просто все равно. Теперь же мне нужен был Изана. Только он. Навсегда. И кто же из нас более безумный?