Глава 29

Темнота была густой, как в запечатанном сосуде. Даже если бы Джон открыл глаза — он бы ничего не увидел. Его вели по спиральному коридору — вниз, глубже, к самому сердцу усыпальницы, где воздух пах пеплом, кровью и старой магией. Где стены сами казались живыми, дышащими чем-то древним и голодным. Усыпальница богов. Когда-то было объявлено, что сила богов всё ещё живёт в Кирене, но их тела иссохли и они спустились под землю, чтобы их смертные оболочки могли отделиться от них и уйти в вечность. Но сотни лет назад место было осквернено. Культ Чёрного Солнца захватил усыпальницу, и с тех пор она стала тем, чем была сейчас: жертвенником. Склеп перешёл в огромный круглый зал с куполом — старинным, потрескавшимся, затянутым бледным светом. Поверху стен шла мозаика: когда-то сиявшая, теперь тусклая, искажённая. Боги держались за руки и обнимали карту Кирены. Вот только сейчас на их руках были изображены кроваво-красные цепи, которые тянулись к фигуркам из тёмного камня. «Даже я считаю, что это жестоко» — подумал Джон. Его толкнули на колени, прямо в центр круга. Холод камня обжёг кожу сквозь тонкую ткань худи. Одежда Лололошки сидела на нём неровно, плащ стянут, рукава в крови и грязи. Его запястья связали спереди магической нитью — она казалась почти невесомой, но стоило дёрнуться — и она вонзались в плоть в два раза сильнее. Он чувствовал взгляды. — Кто бы мог подумать, что Первые могут быть такими... изящными, — усмехнулся один из культистов, проходя мимо, — почти… хрупкими. — Смотри, как он молчит. Гордость или страх? — прошипел другой. — Всё равно скоро будет ни то, ни другое, — добавила жрица, и её пальцы провели по его щеке, оставляя след магического жара. — Готовьте сосуды. Колбы из тонированного стекла начали расставлять по кругу. С потолка свисал массивный чёрный кристалл, впаянный в цепь из обсидиана. Он пульсировал в такт чуждому ритму — как сердце мёртвого чудовища. Или очень жуткая люстра. — Всё должно идти через кристалл, — проговорила жрица. — Он вобрал в себя всё: слёзы, страхи, кровь, боль. Он — сердце Кирены. И теперь он станет нашим. Джон почувствовал, как острое лезвие полоснуло по его предплечью. Боль была настоящей. Настоящая и кровь — но не та, которую ждали культисты. Джон, не меняясь в лице, наблюдал, как капли стекали в тонкие хрустальные сосуды, поставленные по кругу усыпальницы. — Начинайте, — приказал один из культистов, возможно главный. — Пусть боги умолкнут навсегда. Они начали петь. Хор голосов, шипящих, дрожащих, как если бы множество змей пытались молиться. Кристалл начал светиться изнутри. Потоки энергии, ленты света и тьмы, протянулись от плит, от крови, от самого тела Джона — к кристаллу. Он пульсировал ярче. Пространство дрожало. Время пришло. Руки Джона окутала зелёная магия и магическая нить просто опала на землю. В рукаве у него была маленькая колба — запечатанная, зачарованная, наполненная настоящей кровью Лололошки и фрагментом Искры. Джон тряхнул рукавом и колба упала ему в ладонь и он с треском разбил её о каменный пол. — Вы правда думали… — тихо сказал он, и голос зазвенел в зале, гулко, с насмешкой, — …что сможете украсть силу у богов? — Что ты сделал?! — завопила жрица. Потоки энергии остановились. Свет, но не белый, а голубой с фиолетовым, разошёлся по кругу — и начал расти наружу, ломая старые линии, искажая печати культа. Кристалл дёрнулся — начал трещать. Вместо того чтобы впитывать силу, он начал её терять. Как прорванная плотина, он извергал магию, и она уходила ввысь, в стены, в небо, в воздух Кирены. — Он перенаправил ритуал! — закричал один из культистов. — Он сломал круг! — Невозможно! Всё было по расчётам! Он должен был... — Он — не тот, кого вы поймали! — сказал Джон, вставая на ноги. — И этот ритуал… никогда не был вашим. Магия теперь лилась повсюду. Она пропитывала землю, воздух, даже пепел и кровь. Кирена — страдавшая, зажатая между войнами и тенями — впитывала свободу. Больше не было канала, кристалла, центра. Была только равномерно текущая магия. Культисты стояли в ужасе. — Он всё разрушил… — прошептала жрица, опускаясь на колени. — Он отдал это… всему миру… — НЕТ! — завопил кто-то. Один из культистов попытался остановить поток — воздел руки к кристаллу — но кожа на его пальцах начала трескаться, как засохшая глина. Он закричал… и рассыпался в пыль. За ним — ещё один. И ещё. — Они были связаны с магией. Всё это время… — прошептал Джон, глядя, как тела исчезают. — Как паразиты. Теперь, лишённые источника, они просто исчезали. Воздух был полон пепла и тишины. Но это была не смерть — это было очищение. Настоящее очищение. Последняя — жрица — поползла к нему, оставляя за собой чёрный дымный след, умоляя: — Оставь... хоть каплю... Джон смотрел на неё. Пепел сыпался с её пальцев, срывая кожу. Она почти исчезла. — Магия — это не цепь, — сказал он. — И не клетка. Он отвернулся. Когда всё прекратилось, в усыпальнице стало тихо. Но не пусто. Джон снова встал в центр круга. Знаки больше не горели. Но над ним — в куполе — одна звезда загорелась и мелькнула, как вспышка. Он закрыл глаза. И вдруг услышал лад. Свой собственный. Мелодию, тихую, как дыхание мира. Она звучала в нём самом. Магия больше не принадлежала культу. Не принадлежала даже богам. Она принадлежала миру. И это было правильно.