Глава 3: Жертва

      Дома в верхней части деревни были целы, но в каждом окне — мрак. Не просто темнота, а чувство, будто сама тьма поселилась внутри.       Сиф шёл чуть впереди. Шерсть на загривке стояла дыбом, уши насторожены. Он уже знал: в этих улицах дышит что-то чужое.       За поворотом я увидел женщину посреди мостовой. Платье белое, но будто вымоченное в ночи — не грязь, а сама тьма пропитала ткань. Лицо закрыто волосами, руки протянуты вперёд — словно она кого-то обнимала.       — Эй... — начал я, но голос увяз в горле.       Женщина подняла голову. Вместо глаз — два провала, из которых клубился чёрный дым. Она издала звук — не смех и не плач, а нечто между. И шагнула ко мне.       Сиф зарычал и метнулся вперёд. Одним прыжком он сбил её с ног. Тело рассыпалось в хлопьях мрака, исчезая в воздухе.       — Тьма уже внутри них… — выдохнул я.       Мы продолжили путь, и город всё больше походил на мёртвое тело, что ещё содрогается в судорогах.       На стенах — чёрные пятна, пульсирующие, словно дышащие. Из подвалов доносился стук — кто-то бился изнутри. Я не стал проверять, кто.       На площади у фонтана мы заметили мага. Он сидел на камне, опустив голову. В одной руке — обломок посоха, в другой — собственный шлем.       — Уходите... — прохрипел он, не глядя. — Пока у вас ещё есть... лица.       Я хотел спросить, что он имел в виду, но Сиф зарычал.       Из переулка выползли трое — бывшие стражи Олачиля. Их доспехи сияли, но тела внутри уже не были людьми. Лица — чёрные маски с растянутыми в безмолвном крике ртами.       Они рванулись вперёд.       Сиф прыгнул на одного, сбив его оземь. Я встретил второго клинком — металл прошёл сквозь плоть, как сквозь воду. Но вода была ледяной, как смерть.       Третий ударил в щит — я отшатнулся. И понял: мы уже внутри Бездны. Тьма просачивалась даже сквозь сталь.       Схватка была короткой, но яростной. Когда всё стихло — маг исчез, фонтан опустел, и из его чрева тянуло сыростью подземелий.       Я опустился рядом с Сифом, положив руку ему на шею.       — Держись рядом, друг, — прошептал я.       Мы шагнули в мрак.       Чем глубже мы спускались, тем гуще становился воздух. Он слипался, стягивая грудь. Каждый вдох оставлял во рту привкус золы.       Сиф больше не рычал. Он шёл молча, уши прижаты, шерсть поднята. Я знал этот взгляд: он уже видел то, что я ещё не заметил.       Под ногами — мокрый камень. Стены тоннеля блестели, как будто пропитаны нефтью. На них — следы когтей. Слишком больших, чтобы принадлежать человеку.       И тогда я услышал.       Не шаги. Не голос.       Пульс.       Глухой, тяжёлый, как удары молота по камню. Каждое биение отзывалось в груди, висках, пальцах.       Мы вошли в зал, где не было света. Ничего — только белый силуэт Сифа рядом.       И вдруг — два огня во тьме. Не глаза. Ненависть, обретшая форму.       Манус.       Он двинулся. Земля вздрогнула. Я поднял щит, но удар отбросил меня к стене.       — Сиф! — закричал я.       Но волк уже рванулся. Его клыки вонзились в тьму — и утонули в ней. Из мрака вырвалась рука — длинная, искривлённая. Она схватила Сифа, как куклу.       Я не думал. Только бросился вперёд.       Магия вспыхнула в груди. Щит во вспышке света — и тут же треснул, будто был стеклянным. Боль пронзила плечо. Кость — сломана.       Но Сиф был на земле. Живой. Раненый. Я шагнул к нему, вложив остатки силы в барьер. Полупрозрачная стена света окружила его, отогнав тьму.       — Беги… — выдохнул я.       Манус взревел. Этот звук был древнее самого мира. Я схватил меч правой рукой — и шагнул навстречу.       Сиф выл за барьером, но я уже не слышал.       Мир стал черным.       Последнее, что я помню, — удар, который разорвал всё. И тьму, входящую в меня, как нож — в плоть.