Чужак

Ифа проснулся не сразу. Глаза открылись медленно, и он долго просто лежал, прислушиваясь к собственному телу. Спина жгла, шея не слушалась, но пульс был ровнее. Он пошевелил пальцами — медленно, осторожно. Всё на месте. Только было одно но — грудь обдувало. Он опустил взгляд и понял: рубашка исчезла. Повязка на груди была свежая, аккуратно наложенная, но одежда… отсутствовала. Он чуть повернул голову — и заметил её. Серая, с красной вставкой — она висела на спинке стула, бережно сложенная. Рядом — ремень, а из бокового кармана выглядывал уголок знакомого зелёного буклета. "Новости Натлана". Домашний журнал — местами нелепый, с устаревшими статьями и правками от руки, но… его. Он сам засунул его туда, когда шёл в конюшню. Ифа дёрнулся — глупо, неловко, но попытался дотянуться до кармана. Пальцы скользнули по матрацу, плечо подалось, и тут же боль прострелила бок и спину. Он зашипел, вцепился в простыню, стараясь не вскрикнуть. — Ну-ну, спокойно, — рядом тут же оказался Форд, стоящий с чашкой. — Ты же еле пришёл в себя, зачем дёргаться? Он поставил чашку, сел и проследил за взглядом Ифы. — А, понял. — Он потянулся к куртке, вытянул журнал и положил его прямо на живот Ифе. — Дом скучаешь? — Чуть-чуть, — выдохнул тот, прикрыв глаза. — У нас даже бумага не такая... Форд усмехнулся: — Знаешь, у нас врачи так не скучают по домам. Нам максимум не хватает... нормального кофе. — У нас нет кофе, — сказал Ифа. — Только чай с солью. Форд склонил голову набок, будто осознал ужас всей натланской гастрономии. — Тогда всё-таки т ы нуждаешься в спасении.